Забвение

Изменение было слишком резким, чтобы его не заметить. В понедельник утром, когда Изуку и Бакуго вошли в класс, они не просто не избегали друг друга — между ними пробежала странная, почти осязаемая молния. Это не было старой синхронностью боевых машин. Это было что-то новое. Они не смотрели друг на друга, но их осанка, их энергия... они были на одной частоте. Напряженной, вибрирующей, но одной. Изуку, садясь на место, бросил быстрый взгляд через ряд парт в сторону Бакуго. Тот, проверяя что-то на телефоне, слегка поднял глаза и на долю секунды встретился с ним взглядом. Никаких слов. Никаких кивков. Просто — контакт. И оба тут же отвели глаза, но на их лицах не было привычной неловкости или раздражения. Было... смущение? Но смущение какое-то... заряженное. Очако, сидевшая рядом с Изуку, заметила, как он едва заметно покраснел. Джиро, чей острый слух уловил короткий, сдавленный выдох Бакуго с задних рядов, насторожилась. На первой же парной тренировке по тактике Айдзава, словно испытывая судьбу, снова поставил их вместе. И произошло нечто удивительное. Они не вернулись к былой безупречной слаженности, но и не повторяли прошлых ошибок. Они действовали осторожно, почти робко, но при этом постоянно проверяли друг друга короткими взглядами, жестами. Когда Изуку предложил сложный манёвр, Бакуго не отрезал его на полуслове, а хмуро выслушал, кивнул и добавил свою поправку. Изуку принял её без спора. Это был не идеальный тандем. Это было неловкое, но сознательное строительство чего-то нового, кирпичик за кирпичиком. — Что-то случилось, — констатировала Цую за обедом, разглядывая их через зал. Бакуго в этот раз не сидел в своём углу. Он сидел с Киришимой и Каминари, но его стул был чуть повёрнут, и он периодически бросал быстрые, оценивающие взгляды на стол, где сидели Изуку, Иида и Очако. Не как сторож. Как... кто-то, кто просто держит кого-то в поле зрения. —И это «что-то» — не просто «помирились», — добавила Джиро, накручивая штекер на палец. — У них раньше была либо война, либо работа. А сейчас... сейчас у них тихий час после взрыва. Или перед новым. К концу дня любопытство переросло в неподдельный интерес. После уроков Тодороки и Очако, договорившись взглядами, подкараулили Изуку у выхода из спортзала. —Мидория, — начала Очако, стараясь звучать как можно невиннее. — Мы заметили, что вы с Бакуго... ну, вроде как снова на одной волне. Это здорово! После всего того напряжения... —Да, — просто сказал Изуку, но по его покрасневшим ушам было видно, что он понимает, куда клонят. —Что... изменилось? — спросил Тодороки прямо, без обиняков. Его разноцветные глаза изучали Изуку с холодной, но не враждебной заинтересованностью. Изуку замялся. Он смотрел куда-то в сторону, на стену с плакатами о технике безопасности. —Мы... поговорили. По-настоящему. Без криков и... и драк. —О чём? — не отступал Тодороки. —О... о прошлом. О том, что я помню. О том, что... что важно. — Изуку подбирал слова так осторожно, будто шёл по минному полю. — Мы... прояснили некоторые вещи. Которые мешали. — И теперь вы... что? Друзья? — спросила Очако, её глаза блестели от любопытства. Изуку медленно покачал головой. Потом так же медленно кивнул. Потом снова покачал. —Не... не совсем. Или не только. Это... сложно объяснить. Мы... — он глубоко вздохнул и посмотрел им прямо в глаза, в его взгляде читалась и усталость, и какая-то новая, тихая уверенность. — Мы не знаем, кто мы друг для друга. И мы решили... строить от этого. Что бы из этого ни вышло. — Значит... вы вместе? — выпалила Очако, не в силах сдержаться. Изуку замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: смущение, нежность, неуверенность, решимость. —Я... не знаю, — честно ответил он, и в его голосе не было растерянности, а была констатация сложного факта. — Мы не давали друг другу обещаний. Мы не... не называли это как-то. Мы просто... есть. И мы рядом. И мы пытаемся понять, как этим «рядом» пользоваться, не сломав всё к чертям. — Он слабо улыбнулся. — Звучит глупо, да? —Нет, — тихо сказал Тодороки. — Звучит... логично. Для вас. Тем временем, на другом конце кампуса, происходила похожая, но куда более взрывоопасная сцена. Киришима, Каминари, Мина и Джиро (под предлогом «проверить, не повредил ли он слух на тренировке») загнали Бакуго в угол у автоматов с напитками. —Бро, — начал Киришима, складывая руки на груди в своей фирменной «серьёзной» позе. — Мы рады, что ты и Мидория... ну, типа, не режете друг друга взглядами. Но, честно, сейчас ещё страшнее. Вы как два снаряда, которые тикают в унисон. Объяснись. Бакуго, потягивая банку с калорийным изотоником, бросил на них убийственный взгляд. —Отвалите. Не ваше дело. —Но это же очевидно, что что-то случилось! — встрял Каминари. — Вы же даже не ругаетесь, когда он что-то предлагает на тактике! Ты его слушаешь! Это ненормально! —Значит, я, наконец, научился не тратить время на пререкания с идиотом, — процедил Бакуго, но в его тоне не было прежней ядовитости. Была... усталая оборона. —А почему ты теперь всегда знаешь, где он в столовой? — невинно спросила Джиро, делая вид, что проверяет свои наушники. Бакуго резко обернулся к ней. —Что? —Ну, я заметила. Ты больше не сидишь спиной ко всему залу. Ты садишься так, чтобы он был в поле зрения. Инстинкты телохранителя проснулись? Бакуго зашипел, как разъярённая кошка. Его пальцы сжали банку так, что алюминий затрещал. —Вы все тут копаетесь не в своём деле! — вырвалось у него. — Да, мы поговорили! Да, мы разобрались с некоторым... старым хламом! И да, теперь мы... — он запнулся, его лицо исказила гримаса, будто он пытался проглотить ежа, — ...теперь мы в курсе позиций друг друга! Поняли? Больше вам ничего не нужно знать! — Позиций? — переспросил Киришима, прищурившись. — Это типа... эмоциональных позиций? Вы определились? Бакуго отшвырнул смятую банку в урну с такой силой, что та зазвенела. —Мы ничего не «определили»! Мы просто... знаем! Знаем, что он там, а я здесь! И что... что если один крикнет, другой придёт! И что всё остальное — ерунда по сравнению с этим! — Он выпалил это яростным шёпотом, его глаза горели. — Мы не играем в дурацкие игры с бирками! Мы не сидим и не решаем, «вместе» мы или нет! Мы есть! И мы разбираемся с этим дерьмом по ходу дела! Теперь отвалите и займитесь своей жизнью! Он оттолкнул Киришиму плечом (не сильно) и зашагал прочь, оставляя за собой шлейф смущения и невысказанной ярости. Четверо остались стоять у автоматов. —Ну что, — вздохнул Каминари. — Кто-нибудь что-нибудь понял? —Понял, — сказала Джиро, и в её голосе прозвучала редкая нота почтительности. — Они прошли точку невозврата. Но не знают, что строить на пепелище. И им страшно об этом говорить, даже друг с другом. —Значит... они всё-таки... — начал Мина с блеском в глазах, но Киришима грубо заткнул ей рот ладонью. —Значит, они — они. И нам лучше не лезть. Пока они сами не разберутся. — Киришима посмотрел в сторону, куда ушёл Бакуго. — Но, чёрт... звучит... эпично. Весть о двух «интервью» быстро разнеслась по узкому кругу посвящённых. Изуку признался, что «не знает». Бакуго заявил, что они «разбираются по ходу дела». Это было больше, чем они говорили раньше, и меньше, чем всем хотелось бы знать. Но теперь, по крайней мере, было понятно, почему в их взаимодействии появилась эта странная, новая гравитация. Они не были «вместе» в привычном смысле. Они были в процессе. В процессе строительства чего-то на обломках всего старого, с полным знанием всех мин, закопанных в прошлом. И этот процесс был тихим, сосредоточенным и невероятно личным. Настолько личным, что даже их самые близкие друзья понимали — дальше этой черты лезть нельзя. Осталось только наблюдать и, может быть, втайне болеть за них. Потому что если эти двое, прошедшие через ад взаимного непонимания, боль и забвение, смогут наконец найти общий язык не только в бою, но и в жизни... это будет сильнее любой геройской победы. Это будет чудо. Тихое, личное, взрывное чудо.