Witeloveronn

      Свет разлетелся по всей комнате и пронзил каждый её ужасный уголок. Майк был обескуражен, увидев подобное зрелище, всё никак не отрываясь от глаз его прекрасного принца, которые, кажется, вновь расцвели, и на этот раз он увидел даже больше, чем даже мог себе представить: он увидел себя в его очах, стоящего на коленях, он увидел себя, вымаливающего прощения, увидел себя настоящего — того, кто любил и того, кто признал в себе это.       Теперь, он слегка приподнялся, встав на одно колено, и со всей теплотой и нежностью, со всеми чувствами, что буквально уже искрились у него внутри, как бенгальские огоньки, поцеловал его ладонь: довольно протяжно, благородно, отдавая ему всё, что у него только было. Уилл, тем временем, потерял дар речи, не смея дышать, боясь вдруг спугнуть своего рыцаря. «Это произошло. Теперь, я не знаю что сказать и о чём думать, потому что я не могу больше думать. Я должен действовать. Прямо сейчас мой верный рыцарь стоит на одном колене передо мной и целует мне руку… Должен признать, что это самое настоящее рождественское чудо для меня — видеть его в доспехах. И я не могу подвести его, не могу просто стоять и смотреть. Я должен сделать что-то большее, что сразит его…» — такие мысли проносились в голове у Байерса.       Он присел перед ним на колени точно также, как это сделал он, не выпуская при этом его руки из своей и вдруг, крепко обнял его, расплакавшись на его плече. Майк прижал его к себе как можно ласковее и жёстче одновременно, как будто не планировал его выпускать больше никогда и бережно погладил его по волосам.       Он понял: понял всё, что хотел донести ему его изумрудный волшебник: его взгляд, его улыбку, его чувства, его страхи; он почти что читал его мысли, он почти что знал что происходит в его голове и происходило всё это время. И самое главное — он наконец-то понял себя, он нашёл то, что всегда пытался найти, но, как оказалось, что он лишь делал вид, что всё, что было до этого — это он: полностью настоящий, без масок, без фальшивых желаний и стремления «нормальной» и, вместе с тем, чужой жизни. Майк спустя долгое время осознал, что нормально — это то, что он чувствует сейчас и что, на самом деле, у «нормально» в понятии чувств нету правильной интерпретации, что «нормально» сейчас и вообще — это то, что имеет его сердце в данную секунду и, если для него это приемлемо, значит, так тому и быть.       И наиболее важное для него сейчас — что Уилл испытывает те же ощущения: что он жаждет, хочет и не может больше сопротивляться своим собственным желаниям, что он готов бороться рядом с ним, вместе с ним, вместо него…и идти до последнего…       Вдруг, нити засветились ещё ярче, издавая неистово яркий радужный свет, прямо как на тех хрустальных цветах, весь этот свет закружился вокруг них в вихре. Это было необычайно красиво, невероятно сказочно, невозможно волшебно, что аж доводило до мурашек, бросающих в дрожь и напоминало порыв чувств, пронзающий каждую клеточку.       Уилл слегка отстранился, чтобы посмотреть шоколадному рыцарю в глаза и больше не смог отвести свой взор; его лицо: слегка печальное и чувственное заставило сердце Майка трепетать от волнения. Он совсем легонько коснулся его подбородка пальцами, Уилл подвинул свою очаровательную мордашку поближе, они оба больше не могли даже вздохнуть, сходя с ума друг по другу, и, в итоге… Майкл впился в губы Уилла: это было страстно, жадно, желанно и нежно одновременно, парень ответил тем же, передав огромную радугу из чувств и похоже, уже не смог остановится, они оба не смогли… Но, всё же, они это сделали, так и не насытившись друг другом, но, у них было ещё много времени впереди: целый Вайтлаверон, а следом — и целая жизнь… Даже сейчас, глядя друг другу в очи, они даже не замечали чудесной мелодии, игравшей очень громко внизу — шкатулки открылись возле снежной ёлки…Они нашли ключ, и этим ключом была их любовь и они сами у себя и друг у друга… И это не был сон, хоть довольно трудно поверить в это, потому что то, что произошло — настоящая сказка.