Портрет лжеца

Чонгук остановился на светофоре, на мгновение растерянно моргнув, словно выныривая из собственных мыслей. Тэхён, прислонившись к окну машины, безмятежно спал. В умиротворяющем свете фонарей его лицо казалось почти неземным: чуть подрагивающие ресницы, слегка приоткрытые губы, и ни единой тени тревоги. Казалось, весь мир отступил, оставив его наедине со сном. Эта беззащитность детектива тронула Чонгука до глубины души. Улыбка скользнула по его губам, прежде чем он снова нажал на газ. — И что мне с тобой делать, соня? — тихо прошептал Чон, плавно выворачивая руль. — Ужин подождёт. Не страшно. Главное, ты рядом. А раз рядом, значит, никуда уже не денешься. — Кто куда должен деться? — прохрипел Тэхён, с трудом разлепляя веки, словно приподнимая тяжёлый занавес. Он поморгал, прогоняя остатки дрёмы, и, нахмурив брови, невидящим взглядом уставился в окно. — Куда мы едем? — Ты и правда вымотался, — с мягкой улыбкой произнёс Чонгук, бросив на детектива мимолетный взгляд. — Отвезу тебя домой. Так уж и быть, поужинаем в другой раз. — Прости, — виновато пробормотал Тэхён, взъерошив свои волосы. — Последние ночи мне совсем не спится. — Кошмары? — участливо спросил Чонгук, сворачивая на знакомую улицу, застроенную многоэтажками, и останавливаясь у нужного подъезда. Тэхён молча кивнул, сонным взглядом сканируя привычный пейзаж. — Может, угощу тебя чаем в знак благодарности? Чонгук вынул ключи из замка зажигания и повернулся к нему, в его глазах плескался тёмный омут необъяснимых чувств. Этот детектив не переставал его удивлять. В нём была какая-то непредсказуемая, почти дикая красота, от которой захватывало дух. — Ну, раз ты так настаиваешь… то я не против, — ответил Чонгук, и улыбка, словно солнечный луч, озарила его лицо. Но странное, клокочущее чувство рвалось наружу, словно из преисподней. Личные демоны, потревоженные запахом добычи, пробуждались в глубине души. Он ощущал, как они, истосковавшись по свободе, рвутся к этому прекрасному юноше, желая оплести его когтистыми лапами, заковать в цепи, сделать хоть что-нибудь, лишь бы оградить от чужих глаз. Безумие, темной волной захлестывающее сознание, грозило поглотить все вокруг, подчинить себе и утащить в бездну то, что считало своим по праву. Квартира детектива, как всегда, встретила теплом и уютом, но Чонгука это не трогало. Он тонул в лабиринте собственных мыслей, отчаянно пытаясь найти выход. Взгляд, затуманенный необъяснимой жаждой, раз за разом возвращался к стройной фигуре Тэхёна, изучал ее, словно картограф – неизведанную землю. Демон внутри рычал, требуя немедленно прижать этого парня к стене, заковать его тонкие запястья в сталь и спрятать там, где не отыщет ни одна живая душа. Но Чонгук, сцепив зубы, боролся с искушением. Сидя на мягком диване, он гадал, что же так зацепило его в этом человеке? До Тэхёна ни один не вызывал в нем подобного интереса. Но с ним все было иначе. Ему хотелось не просто насладиться чужим телом, а завладеть им целиком, привязать к себе так крепко, чтобы тот не мог думать ни о ком другом. Проникнуть под кожу, заполнить собой все помыслы. Стать для этого парня всем. Эта всепоглощающая одержимость пугала до дрожи. Незнакомые прежде чувства лишали его уверенности, он не знал, как действовать, как заставить Тэхёна пасть к его ногам. — Ты в отпуске? — поинтересовался Тэхён, нарушая тишину кухни. Чонгук встретился с его взглядом, медленно взвешивая слова. Правда заключалась в том, что он уволился с работы, ещё до приезда в Ансан, планируя после того, как разберётся с семьёй, отправиться за границу. Он и представить не мог, что кто-то другой осмелится оборвать жизни его семьи. — Мгм, взял отпуск в связи с… трагическими обстоятельствами, — солгал Чонгук, натягивая подобие улыбки и вновь приковывая к детективу свой тёмный, изучающий взгляд. Тэхён молча кивнул, устремив взгляд в тёмное окно. Перед внутренним взором невольно всплыли жуткие образы с места преступления, заставив его нахмуриться от болезненных воспоминаний. — Всё в порядке? — тихий, чуть хрипловатый голос Чонгука вырвал его из мрачных дум, заставив вздрогнуть и вернуться к реальности. Тэхён резко посмотрел на мужчину и, коротко кивнув, устало поджал губы. Пальцы сильнее сжали кружку с горячим чаем, словно пытаясь согреться не только снаружи, но и внутри. — Когда планируешь похороны? — спросил Тэхён, ощущая, как с каждым словом воздух в кухне становится гуще и напряжённее. — Через несколько дней, — ответил Чонгук, не отрывая от него своего пронзительного взгляда. — Хотите помочь, детектив Ким? В его голосе проскользнули игривые нотки, от которых по спине Тэхёна пробежали мурашки. Он не раз ловил на себе этот странный, изучающий взгляд Чонгука, но всегда списывал все на игру воображения, отказываясь воспринимать это всерьёз. Чонгук, безусловно, был красив. Ослепительно красив. Но Тэхён никогда не был из тех, кто теряет голову от одной внешней привлекательности. Его всегда больше интересовал характер. Да и, по правде говоря, сколько он себя помнил, его всегда тянуло к девушкам. Мужчины точно не в его вкусе. Наверное. А что, если это Чонгук? Может, всё не так уж и плохо? Эта мимолетная мысль заставила его замереть в замешательстве. — Если понадобится помощь, обращайся, — выдавил из себя детектив, стараясь сохранить невозмутимый вид. Чонгук усмехнулся, наслаждаясь смятением на лице Тэхёна. Он был уверен, что детектив тоже чувствует эту необъяснимую тягу. Это было очевидно. — Тэхён, хочешь что-нибудь узнать? — Мужчина подался вперед, опираясь о стол, вторгаясь в личное пространство детектива с настойчивостью, от которой по коже бежали мурашки. — Не знаю… разве что то, что сам захочешь рассказать, — Тэхён пожал плечами, стараясь игнорировать обжигающую близость Чонгука. — Вообще-то, мне было бы интересно узнать о твоей семье. Какими были твои родители? Часто ли ссорились? Не водили ли знакомство с… сомнительными личностями? Чонгук задержал взгляд на серьезном лице Тэхёна, и кривая усмешка тронула его губы. — Даже после работы ты не перестаешь быть копом. Ни разу не встречал человека, настолько преданного своему делу. — Я лишь хочу как можно скорее разобраться с этим делом и изловить психа, что так зверски вырезает целые семьи. Чонгук молчал, прожигая Тэхёна взглядом. Ему стало вдруг любопытно, как отреагирует детектив, узнав, кто он на самом деле? Испугается? Или в этих серых глазах, обычно искрящихся азартом, промелькнет разочарование? От одной мысли об этом внутри что-то болезненно сжалось. Он не хотел видеть это разочарование. Усмехнувшись, Чонгук отвел взгляд, ныряя в пучину воспоминаний, которые желал бы навсегда стереть из памяти. — Мои родители жили вместе, но их брак был лишь тщательно срежиссированным спектаклем. Мать приехала в этот город одна, без гроша в кармане. И тогда появился отец… — Он помог ей, и они полюбили друг друга? — Тэхён попытался предугадать развязку. — Нет, — Чонгук покачал головой, разбивая наивные надежды. — Любви там не было и в помине. Ты прав, он предложил ей помощь. Они заключили сделку: она рожает ему наследника и получает безбедную жизнь. Так появился я. Но знаешь, в чем ирония? Тэхён нахмурился, вглядываясь в лицо Чонгука. — В чем же? Чонгук замолчал, лишь уголки его губ дрогнули в усмешке, и посмотрел на детектива с лукавым огоньком в глазах. — В том, что мой отец был бесплоден. Он не мог иметь детей. Брови Тэхёна взметнулись вверх. Эта информация обрушилась на него, как снежная лавина. В голове начали складываться разрозненные фрагменты мозаики, но одной, самой важной детали, все еще не хватало. Это незнание обжигало, словно кипяток. — Тогда кто твой настоящий отец? — Детектив задал вопрос осторожно, боясь спугнуть ускользающую истину. — О, это уже гораздо интереснее, — Чонгук усмехнулся, отпил глоток из кружки, прежде чем вновь обжечь Тэхёна темным взглядом. — Уверен, что готов выслушать эту историю до конца? Тэхён замер на мгновение, взвешивая ответ, и молча кивнул. Ему отчаянно хотелось разгадать все тайны этого человека, может, тогда он поймет, почему убийца выбрал именно семью Чонгука? Чонгук тихо рассмеялся, отодвинул кружку к середине стола и сплел пальцы в замок. — Поскольку он не мог иметь детей, он нашел другой выход, — Чонгук продолжил свой рассказ, словно плел паутину, в которую Тэхён неотвратимо попадал. — Он опоил мать, привязал ее к кровати, а потом впустил в комнату какого-то незнакомца, которого подобрал в баре. Тэхён вздрогнул, его пробила ледяная дрожь. — Дальше для моей матери начался ад. Этот мужчина насиловал ее всю ночь. Истязал, воплощая в жизнь свои самые мерзкие фантазии, а мой папаша наблюдал за этим через экран ноутбука из своего кабинета. Чонгук замолчал, и по коже Тэхёна побежали мурашки. — Зачем он так поступил? — прошептал он, не в силах поверить в услышанное. — Кто знает, детектив, кто знает… — равнодушно отозвался Чонгук, устремив свой взгляд, вдруг ставший непроницаемо темным, в окно. — Откуда ты все это знаешь? — От матери. У нее была болезненная страсть к ведению дневника, куда она записывала все свои тайны и переживания. — Где этот дневник сейчас? — осторожно спросил Тэхён, подозревая, что там может храниться нечто важное. Чонгук оторвал взгляд от ночного города и вперился в Тэхёна. — К сожалению, после моего открытия она сожгла его дотла, — в голосе прозвучала змеиная усмешка. Тэхён сдавленно выдохнул. Все становилось только запутаннее. — А твоя младшая сестра? Кто ее отец? — выдавил он вопрос. — Мия была ее обожаемой дочерью, самым драгоценным цветком. Она родилась от мужчины, которого мать любила всем сердцем. И отец знал об этом, но никогда не пытался встать между ними. Тэхён невольно отшатнулся, увидев в глазах Чонгука что-то темное и пугающее вместо ожидаемой скорби. — Ты любил свою сестру? Уголки губ Чонгука тронула легкая улыбка, однако взгляд оставался ледяным. — Конечно. Она ведь была моей единственной младшей сестрой. Странная, почти зловещая интонация заставила Тэхёна насторожиться. Откровения Чонгука бурлили в его голове, как ядовитый коктейль. С каждой минутой, проведенной рядом с ним, Тэхён все сильнее убеждался: Чонгук отчаянно что-то скрывает. И это лишь подстегивало его желание сорвать покровы, вытащить на свет всех его скелетов, словно зудящую рану, терзающую изнутри. — Ты встречался со своим настоящим отцом? — спросил Тэхён, поднимаясь и унося пустые кружки к раковине. — Нет, — отрезал Чонгук, его голос звенел сталью. — Мне неинтересен ублюдок, из-за которого страдала моя мать. Знаешь, детектив, она ведь ненавидела меня. Однажды даже пыталась убить. Тэхён замер у раковины, словно громом поражённый. Руки его дрогнули. Все подозрения рассыпались прахом, уступая место неведомому прежде чувству. Сердце сжалось от жалости к этому мужчине. Он медленно развернулся и, преодолев расстояние в два шага, заключил Чонгука в крепкие объятия. Сердце гулко забилось в унисон с чужим, а в нос ударил терпкий запах кожи и дерева, опьяняя и посылая мороз по коже. Детектив не понимал, что на него нашло. Возможно, в этот момент он видел перед собой не взрослого мужчину, а сломленного жизнью мальчика? — Тэхён, — выдохнул Чонгук, ошеломлённый этим порывом. Тело напряглось от внезапной близости, внутри проснулись демоны, рвущиеся на свободу. Он прикрыл глаза, пытаясь удержать их. Широкая ладонь скользнула на талию парня, с восхищением обнаруживая её неправдоподобную тонкость. Это знание отозвалось гулким эхом, заставляя стиснуть челюсть. Открыв глаза, Тэхён увидел в них такую тьму, что дрогнул. — Обещаю, я найду того, кто сотворил этот ужас с твоей семьёй, — прошептал Тэхён, и его дрогнувший голос успокоил бушующих демонов Чонгука. Он почувствовал разочарование, когда Тэхён отстранился, отступая на шаг. Ладонь невольно потянулась следом, обхватывая тонкое запястье. — Тэхён, ты… Черт! — Чонгук выругался, понимая, что еще немного, и тщательно выстраиваемая им грань рухнет. — Думаю, мне пора. Вы и так меня задержали, детектив. Тэхён моргнул, опуская взгляд на запястье, которое всё ещё держала рука Чонгука. Тело пронзила волна сладостного тепла, и в голове мелькнула безумная мысль о том, как гармонично смотрится эта большая рука на его руке. Вздрогнув, он кивнул, стараясь скрыть смущение. — Если хочешь, можешь остаться ночевать? — слова вырвались прежде, чем он успел их осознать. Кухня погрузилась в звенящую тишину. Воздух словно наэлектризовался. Не смея пошевелиться, они замерли, ловя каждый судорожный вздох. Первым не выдержал Чонгук. Он резко потянул Тэхёна на себя, заставляя упасть на свои колени. Его ладони, словно в тисках, сжали лицо Тэхёна, и губы обрушились на его губы в хищном поцелуе. Поцелуй был требовательным, обжигающим, лишающим воли. Тэхён отчаянно пытался сопротивляться, но тело предательски поддалось напору. Губы Чонгука терзали его губы, выбивая из лёгких остатки воздуха, а руки держали крепко, не давая шанса на бегство. В голове смешались страх, смятение и что-то ещё, тёмное и притягательное, вызывающее неконтролируемую дрожь. Он знал, что это неправильно, опасно, но плоть отказывалась подчиняться разуму. Мягко, но настойчиво, Чонгук углубил поцелуй, проникая языком в рот Тэхёна. Вспышка неконтролируемого желания опалила его, заставляя забыть о долге, об опасности, о здравом смысле. Тэхён ответил на поцелуй, утопая в водовороте ощущений. Руки, до этого отчаянно цеплявшиеся за плечи Чонгука, переместились на его затылок, вплетаясь в жёсткие волосы. Сладостный стон сорвался с губ Тэхёна, растворяясь в их общем безумии. Чонгук едва заметно усмехнулся сквозь поцелуй, медленно переходя губами на тонкую шею с белой, как снег, кожей, оставляя на ней свои красные метки страсти. Детектив даже не представлял, как долго Чонгук жаждал этого момента. Он не подозревал, что демоны внутри мужчины визжали от возбуждения, пока сам Тэхён так бессовестно подставлял ему свою шею под ласки, ерзая от возбуждения на чужих коленях. Он не подозревал, что загнал себя в ловушку, добровольно отдав себя в руки хищному зверю.

***

В телефонной трубке вновь заскрежетал бездушный голос автоответчика, монотонно твердя о недоступности абонента. Юнги с досадливым рыком швырнул телефон на податливую обивку дивана. Пружины мягко приняли удар. Откинувшись на спинку, он устало прикрыл глаза, словно отгораживаясь от давящей реальности. — Чёрт бы тебя подрал, Пак Чимин! — прорезал тишину рык Юнги. В коридоре тут же зашелестели тихие шаги, заставив его резко распахнуть веки и метнуть взгляд на прикрытую дверь гостиной. Шаги оборвались, и секунду спустя, словно робкий призрак, внутрь проскользнул хрупкий силуэт невысокой брюнетки. — Милый, почему не спишь? Опять работа? — Девушка замерла у дивана, вглядываясь в лицо мужа своими огромными, влажными карими глазами, полными неподдельной тревоги. Юнги лениво скользнул взглядом по изящному силуэту жены, мимолетно задержавшись на прозрачной ткани ночной сорочки, едва скрывавшей бледную кожу. Брови его недовольно сдвинулись к переносице, и раздражение вспыхнуло с новой силой, обжигая нутро. Сколько лет они уже вместе? Десять? Двенадцать? Стертые цифры. Их союз был скреплён волей родителей, пренебрегших чувствами и желаниями обоих. В этом браке, казавшемся со стороны идиллией, довольна была лишь Суён. Юнги давно уже прозрел её чувства – она была влюблена в него, наивно и безоглядно. С тех пор как на пальце засверкало обручальное кольцо, радость ни разу не покидала её лица. Она старалась всегда выглядеть безупречно, окружать его заботой и нежностью. И все это — в пустоту. Юнги оставался непроницаемо холоден к своей жене. За все эти годы близость между ними случалась лишь считанные разы. И каждый раз — под покровом опьянения. — Я уезжаю, — отрезал он, резко вскакивая с дивана. — Вызвали на работу. Суён на мгновение застыла, и по ее фарфоровому лицу пробежала тень разочарования, словно легкий морозец коснулся нежной кожи. — Хорошо, — прошептала она, повернувшись к нему лицом. — Будь осторожен. Время сейчас неспокойное. Юнги молча кивнул, подхватил с дивана телефон и вышел в коридор. Схватив с вешалки куртку и ключи от машины, он наспех обулся и выскользнул за дверь квартиры, даже не удостоив жену еще одним взглядом. Тревога змеей обвивалась вокруг сердца, а в голове неотступно маячил наглый образ рыжеволосого журналиста, бесцеремонно проникшего в самые сокровенные уголки его души, отравив собой все мысли. Быстрым шагом пересекая парковку, он вновь и вновь набирал знакомый номер, но в ответ — лишь тишина. Выругавшись сквозь зубы, Юнги рывком открыл дверцу машины и, тяжело опустившись на сиденье, попытался безуспешно унять бурю мыслей, отгоняя самые мрачные предчувствия. Заревев мотором, машина сорвалась с места, оставляя за собой облако дыма. Руки Юнги, побелевшие от напряжения, крепко вцепились в руль. Он несся навстречу неизвестности, в знакомый район, где обитал тот, кто так нагло и безвозвратно похитил его сердце. Дорога к дому Пак Чимина казалась бесконечной, каждая минута — вечностью. Юнги, словно загнанный зверь, нервно барабанил пальцами по рулю, взгляд метался по сторонам, выискивая в сумрачной толпе отблеск рыжих волос. Наконец, свернув на тихую улочку, где стоял дом Чимина, он заглушил двигатель, и машина замерла, словно в нерешительности. Окна дома тускло мерцали в ночи, словно печальные глаза. Юнги, нахмурившись, вышел из машины, холодный воздух обжег лицо. Тревога, словно ледяной комок, сжимала грудь, заставляя его помедлить у двери. Собравшись с духом, он нажал на кнопку звонка, и в тишине дома раздался слабый трезвон. Ожидание казалось невыносимым, дверь оставалась глухо закрытой. Ярость вспыхнула в груди. Выругавшись сквозь зубы, Юнги достал из кармана ключи, ту самую связку, которую когда-то с улыбкой вручил ему Чимин. Пальцы дрожали, когда он вставлял ключ в замочную скважину. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Юнги толкнул дверь и шагнул в дом, погруженный в зловещую темноту. — Да где же ты, черт возьми, запропастился? — прорычал Юнги в пустоту, обходя комнаты одну за другой. В доме не было ни души. — Пак Чимин, клянусь, я сам тебя убью, когда увижу твою наглую, милую рожицу. Тяжелый вздох сорвался с его губ. Схватив со столика блокнот и ручку, он торопливо набросал несколько строк, умоляя Чимина немедленно позвонить, а затем, еще раз окинув взглядом пустой дом, вышел на улицу. Возвращаться в собственную квартиру не было ни малейшего желания. Снова видеть лицо жены — выше его сил. Юнги достал телефон и набрал номер Намджуна. — Намджун, как насчет соджу? — выпалил он, едва услышав голос друга в трубке. Усталый взгляд Намджуна скользнул по лицу друга, отражая отблески тусклого света в его чуть прикрытых веках. Юнги смотрел в ответ с лёгкой, печальной улыбкой. Как же давно они не позволяли себе таких посиделок. Время, словно хищный зверь, поглощало их обоих: Мин охотился на ускользающую тень убийцы, а Намджун день за днем латал дыры городского порядка, разбираясь с мелкой преступностью. — Ты понимаешь, — прошелестел Юнги пьяным шёпотом, запрокидывая голову и осушая рюмку соджу до дна. — Он… словно вихрь, нет, ураган, ворвался в тихую гавань моей души. А мне ведь так хорошо с ним… Намджун тяжело вздохнул и покачал головой, поражённый откровением друга. Он никогда не видел Юнги таким. В его глазах Мин всегда был неприступной крепостью, холодной и отстранённой, особенно в отношениях с женой. Кто бы мог подумать, что этот вечно ворчащий мужчина способен так отчаянно влюбиться в молодого мальчишку-журналиста. — Может, его отправили в командировку? Не накручивай себя. Уверен, твой журналист объявится, вот увидишь, — Намджун ободряюще похлопал друга по плечу. — Пойдём лучше спать. Завтра рано вставать. Юнги прищурил свои лисьи глаза, в которых плескалась обида. — Я вообще-то начальник! А начальству можно и опоздать! — гордо изрёк он, поднимая указательный палец к потолку. Намджун усмехнулся и закатил глаза, с нежностью покачав головой. — Конечно, господин начальник, но в отличие от вас, я всего лишь простой смертный, раб системы, патрульный, и моё начальство вряд ли погладит меня по голове за опоздания, — сказал он, подхватывая друга под руки и помогая подняться. Юнги что-то невнятно пробурчал, слегка покачиваясь, и покорно последовал за Намджуном к старому диванчику, одиноко стоявшему в углу комнаты. Кажется, сегодня он и правда перебрал. Юнги устало опустился на подушки, закрывая глаза и надеясь, что завтра Пак Чимин всё-таки появится, крепко прижмется к нему и с милой, обезоруживающей улыбкой попросит прощения.

***

Тяжёлая дверь с мерзким скрежетом разверзлась, впуская в затхлую подвальную тьму косой луч лампы. Чимин, словно очнувшись от кошмара, с трудом разлепил глаза и в испуге уставился на незваного гостя. Тяжёлые шаги, словно удары молота, заполнили сырое помещение, заставляя дрожать каждое волокно хрупкого тела. Он судорожно дернулся и замычал, глядя, как загнанный зверёк, на высокий силуэт мужчины, нависший над ним. — Как поживаешь? — будничным тоном поинтересовался Чонгук, ставя на покосившийся стол поднос, с которого поднимался аппетитный пар от горячей еды. Словно это не он вырвал парня из привычной жизни, заточив его на несколько дней в этой зловонной яме. — Я тут тебе пожрать принёс. Чимин нахмурился, чувствуя, как верёвки болезненно врезаются в запястья, обжигая кожу. Во рту пересохло от страха, а глаза саднили от выплаканных слёз. Чонгук едва заметно усмехнулся, приближаясь к нему медленно, с хищной грацией голодного зверя, крадущегося к своей жертве. Его взгляд, тёмный и пронизывающий, скользнул по осунувшемуся лицу парня, задержавшись на широко распахнутых глазах, полных мольбы и ужаса. — Я избавлю тебя от этой липкой гадости на губах и помогу поесть, а ты взамен будешь вести себя тихо. Будешь хорошим, послушным мальчиком, и я расскажу тебе кое-что… занимательное. Чимин замер, судорожно обдумывая каждое слово. Он мог бы закричать, обругать этого безумца, но инстинкт самосохранения вопил, что это станет роковой ошибкой. Таких, как Чонгук, лучше не злить. Поэтому парень быстро закивал головой, надеясь, что этим хоть немного сможет отсрочить неминуемый конец. Губы Чонгука искривила зловещая ухмылка, а в глазах вспыхнул безумный, нездоровый блеск. Он вернулся к столу, подхватывая поднос, и вновь остановился в шаге от Пака. Опустив ношу на грязный земляной пол, Чон осторожно подцепил край скотча и резким рывком сорвал его с чужих губ. Чимин дёрнулся и зажмурился от обжигающей боли. Кожа вокруг рта словно горела огнём, но он, сжав зубы, подавил рвущийся наружу крик. — Умничка, — промурлыкал Чонгук, и довольная улыбка расцвела на его лице. Он присел на корточки и взял в руки тарелку с супом из водорослей. — Представляешь, я помог Тэхёну найти ниточки, которые помогут выйти на убийцу. Вообще-то, в тот вечер я планировал поужинать с ним, но всё пошло немного… иначе. Взгляд Чимина, полный подозрений, метнулся к протянутой ложке с едой. Но пугающая бездна тёмных глаз, завораживающая и леденящая душу, заставила его покорно открыть рот. Чонгук вновь усмехнулся, бесцеремонно заталкивая ложку с супом в чужой рот. — После плодотворной работы у него в участке, он сам предложил мне поужинать. Вернее, даже настоял, — очередная ложка, и снова безумный огонь в глазах. — Ужин, правда, сорвался, но он пригласил меня к себе. Мы пили чай, делились секретами… Ха-ха-ха, ну ты и растяпа! Чонгук разразился громким хохотом, когда бульон пролился на рубашку парня, оставив жирное, мерзкое пятно на ткани. Чимин вздрогнул от неожиданности и едва сдержался, чтобы не вырваться. — А знаешь, что было дальше? — склонив голову набок, промурлыкал Чонгук. Чимин отрицательно покачал головой, чувствуя, как расползается в животе приятное тепло, разгоняя мучительный голод. Чон поднялся на ноги, отнёс поднос обратно на стол и обернулся к пленнику. — Мы поцеловались, — прошептал Чонгук с притворным блаженством и прикрыл глаза. — Это было… лучше, чем я мог себе представить. Пак напряжённо застыл, глядя на этого человека. Перед ним однозначно был сумасшедший. Разве нормальные люди так себя ведут? Чонгук играл. И эта игра до безумия ему нравилась. — Когда ты меня отпустишь? — тихий, осипший голос врезался в наэлектризованную тишину подвала. Лицо Чонгука мгновенно похолодело, а взгляд стал ледяным, колючим. Он чуть склонил голову набок, уставившись на съёжившегося парня. — Ох, не думаю, что это сейчас возможно, — пролепетал Чонгук, стремительно сокращая расстояние между ними. Чимин ощутил, как ледяной страх сковал его изнутри. Непредсказуемость Чонгука пугала до дрожи, обещая лишь боль и отчаяние. Чужая большая ладонь потянулась к нему, но в этот самый момент зловещую тишину подвала разорвала трель мобильного телефона. Чонгук бросил на парня мимолетный, долгий взгляд, прежде чем вновь залепить ему рот скотчем и ответить на звонок. — Господин Чон, — раздался в трубке незнакомый голос, заставляя его нахмуриться. — Мы нашли убийцу вашей семьи. Просим немедленно прибыть в участок.