Инктоберские драбблы: Good Omens

reckless - беспечный, беззаботный, легкомысленный

Что-то было не в порядке — это стало ясно сразу, как только Кроули распахнул дверцу Бентли. И остановился, уже готовый было вылезти наружу. Снаружи было тихо. Вообще-то обычно демон не упускал возможности поворчать на никогда не умолкающий столичный шум, это была такая же беспроигрышная тема для недовольства, как погода или Брексит, но тишина, внезапно накрывшая Лондон посреди рабочей недели, в разгар дня, не сулила ничего хорошего. Он принюхался, затем на всякий случай облизнулся, трогая воздух вокруг на вкус чувствительным змеиным языком. Огляделся, пытаясь понять, куда подевались прохожие. И машины заодно — те, что едут по улицам, а не стоят припаркованными по обочинам. Он провел так несколько минут, всматриваясь и вслушиваясь в город вокруг, но так и не уловил никаких явных признаков опасности. И осторожно, не делая резких движений, вышел из Бентли. Сент-Джеймский парк, куда он выбрался с утра (с демонического утра, разумеется, то есть ближе к двум пополудни) проведать знакомых уток, безмолвствовал. Не было ни следа привычного хаоса: не визжали на качелях дети, не путались под ногами собаки, никто даже не слушал музыку без наушников и не трещал по телефону с такой громкостью, словно хотел докричаться до собеседника на другом конце страны без помощи современных технологий. Никто вообще не разговаривал. И не было ни следа обычного легкого аромата всеобщей раздраженности. Только странный, то усиливавшийся, то почти сходивший на нет, словно шум отдаленного прибоя, шелест. Шелест? Кроули сдвинул очки на кончик носа и пристально оглядел парк поверх линз. Люди в нем определенно были: сидели на скамейках, на пледах под деревьями, прямо на траве, у самого пруда. Парень в мешковатой одежде и бейсболке с козырьком, сдвинутым к уху, устроился на тонких ажурных перилах декоративного мостика и балансировал на них с непринужденным изяществом опытного канатоходца. Утки недовольно поглядывали на него с воды, то и дело крякая, но как-то нерешительно, словно тоже не желали нарушать наступившее безмолвие. Людей было множество. И все эти люди... читали. Настоящие бумажные книги: толстые тома в солидных обложках и тонкие покетбуки с пошлыми сердечками на корешках, внушительные альбомы по искусству с зубодробительными сопроводительными статьями и издания на языках, которые не сразу опознавал даже Кроули. Их раскладывали на коленях, держали на весу, подносили к самому носу. Шуршание переворачиваемых страниц становилось то громче, то тише, как шум набегающих на берег волн. Кроули медленно вынул из кармана телефон. Нажал кнопку быстрого вызова, не сводя глаз с людей. Трубку взяли после второго гудка. — Книжный магазин «Фелл и ко», добрый день, к сожалению, сегодня мы... — Ангел, — перебил его Кроули, — скажи мне, что не имеешь отношения к этому бедламу. — Кроули! К чему именно я, по-твоему, не должен иметь отношения? — голос Азирафеля звучал совершенно безмятежно, и подозрение, начавшее зреть у демона еще при выходе из машины, переросло в уверенность. — Весь Сент-Джеймский парк вдруг превратился в рай для читателей-маньяков! — Конечно нет, дорогой, — Кроули выдохнул с облегчением, но, как оказалось, рано. — Не только парк. Весь город! Демон закатил глаза с таким чувством, что ему показалось, будто он на мгновение увидел собственный затылок. — Какого черта, ангел?! — О, я понимаю, это было немного... безрассудно с моей стороны, — в голосе Азирафеля не было ни капли раскаяния или смущения. — Но результат определенно стоил риска. — Когда я всего на час отключил мобильную связь по всему Лондону, ты дулся на меня еще неделю! — Потому что ты устроил хаос! Вспомни, какая неразбериха началась на улицах. Я же, напротив, способствую просвещению и миру. Обрати внимание, как стало тихо! Никто не спорит, не ругается, не сигналит друг другу. И, между прочим, в магазин тоже никто не звонит, твой звонок сегодня первый. Кроули с силой сжал переносицу и зажмурился. — Объясни мне толком, что именно ты сделал с людьми? — кротко попросил он. — Ничего особенного, всего лишь одно небольшое чудо, — демон почти воочию видел, как Азирафель невинно пожимает плечами. — Каждый из них просто проснулся с мыслью, что ему вдруг нестерпимо захотелось прочитать одну из тех книг, что лежат у него дома, но до которых он так и не добрался. — А если у кого-то дома нет книг? — Мой дорогой, книги есть у всех, — снисходительно ответил ангел. Кроули лишь хмыкнул: он как раз углядел на одной из скамеек лысеющего мужчину, сосредоточенно штудировавшего ярко-желтую «Windows XP для чайников». — Люди снова начали читать, разве это не прекрасно? — Азирафель сказал это с такой светлой, почти детской убежденностью, что Кроули смирился: спорить было бесполезно. Да и не слишком хотелось, если уж начистоту. — Сколько это еще продлится? — проворчал он, разворачиваясь и направляясь обратно к Бентли. — Увы, сутки, не больше, — со вздохом ответил Азирафель. — Если все городские службы остановятся на больший срок, придется иметь дело с последствиями. В парке шелестели страницы. Мальчишка лет десяти, сидя в тени каштана, шепотом читал вслух, пожилой мужчина рядом слушал и кивал, глядя в пустоту незрячими глазами. Кроули усмехнулся краешком рта. — Я заеду, — сказал он. — О? — ангельский голос мигом залучился улыбкой. — Зачем? Кроули фыркнул и, проходя мимо скамейки, где двое пенсионеров склонили одинаково седые головы над «Дон Кихотом», лениво отозвался: — Раз уж ни одно кафе не работает, тебе придется лично сварить мне кофе. Много кофе. И достань то издание «Трех мушкетеров», которое прячешь за микологической энциклопедией. Нужно же мне когда-то прочесть, как Дюма переврал историю Армана. В трубке раздался довольный смех. Кроули улыбнулся и нажал кнопку отбоя. Сейчас, в эту секунду, он бы готов признать: идея Азирафеля была неплоха. Любая идея, дававшая повод лишний раз заехать в книжный, была хороша по определению.