Инктоберские драбблы: Good Omens

drink — пить, выпивать

— Ну хорошо, давай я начну, — Кроули потянулся всем телом и занял, кажется, еще больше места на диване, чем обычно. — Я никогда не… не устраивал игру в «я никогда не»! Азирафель с сомнением покачал головой. — Это не считается. Мы ведь только начали! — И заметь, это была твоя идея. Пей, ангел, — Кроули ухмыльнулся и указал на бокал. Азирафель вздохнул и сделал глоток. — Если ты настаиваешь. Тогда я никогда не… ездил на машине со скоростью выше двухсот миль в час… — он проследил за скептическим выражением лица собеседника, тут же с удовольствием отхлебнувшего из бокала. — Двухсот пятидесяти?.. Трехсот? Боже милостивый, Кроули, ты что, возил меня настолько быстро? Демон пожал плечами. — Ты вроде бы не возражал. — Только потому, что не знал! У тебя же никогда не работает эта шкала… измеритель скорости. — Спидометр, — любезно подсказал Кроули. — Он Бентли не нужен. И кстати, раз уж мы о ней заговорили: я никогда не перекрашивал чужие машины в желтый цвет. — Ты уходишь от темы, — смущенно пробормотал Азирафель, поднося бокал к губам. — И это наша машина. — Тогда ты не будешь против, если я перекрашу тут пару стен? — демон сделал широкий жест, словно бы обводя им весь магазин целиком. — Я никогда не был против того, чтобы ты что-то здесь менял, — хмыкнул Азирафель. — В разумных пределах, разумеется. — Разумеется, — негромко отозвался Кроули, покачивая в руке бокал. — Что ж… Я никогда не… крал книги из библиотеки! — хитро прищурился он. — Это было ради их спасения! — возмутился Азирафель. — Ты ведь знаешь, что случилось со всей Александрийской коллекцией! Я не мог оставить их на гибель… Ох, ну хорошо, — он осушил свой бокал, и Кроули тут же потянулся заново его наполнить. — Спасибо, дорогой… Я никогда не творил одежду из ничего! — А я никогда за нее не платил, — демон пожал плечами, и оба синхронно пригубили вино. — Твой ход, ангел. Азирафель покрутил бокал, зачем-то посмотрел его на просвет. Поерзал в кресле, будто бы устраиваясь поудобнее, хотя и так сидел с максимально возможным комфортом. Коротко прочистил горло. — Я… никогда не целовал того, кого люблю, — наконец негромко произнес он, все еще глядя куда-то вверх, словно сообщал об этом факте Небесам. Кроули отвел глаза, задумчиво обвел пальцем свой бокал по ободку, но пить не стал. Облизнул враз пересохшие губы растянул их в подобии ухмылки. — А как же Александр, завоевавший Персию? И этот… де Монтень, вечно вылетает из головы имя. И Оскар. И… — он осекся, заметив направленный на него пристальный взгляд. — Я же не сказал, что не целовался вовсе, — сказал Азирафель. — Действительно, — Кроули беззвучно усмехнулся. Бокал в руках казался ему лишним. Ему даже руки сейчас казались лишними, их было совершенно некуда деть. Несколько минут в книжном царила почти полная тишина, лишь подчеркивавшаяся негромким тиканьем старинных часов. — Ангел, — наконец позвал Кроули, не глядя на него, — как определить, когда эта игра закончена? Азирафель вздохнул, снова переменил позу — скрипнуло кресло. — Я не уверен, — медленно ответил он, — но думаю, она заканчивается, когда кончается вино. Хотя бы уже открытая бутылка. — Логично, — согласился демон. — К тому же, это вино в самом деле хорошее. Грех было бы не выпить. — Грехи — это по твоей части, дорогой. Снова наступило молчание, на этот раз продлившееся дольше. Часы успели пробить дважды, отмечая половину часа, и их стрелки почти уже прошли следующие пятнадцать минут, когда Кроули снова заговорил. — Ангел? — Да, дорогой? — Если кто-то из нас сейчас совершит что-то, за что не пил в ходе игры, ему надо будет сделать глоток? Азирафель задумался. — Ты имеешь в виду, если выйдет так, что ты сейчас украдешь книгу из какой-нибудь библиотеки, а я сотворю себе новый пиджак? — Что-то вроде того. — С учетом того, что игра еще не окончена, — медленно сказал ангел, — думаю, да, в такой ситуации будет логичным сделать еще глоток. — И вино не пропадет, — Кроули приподнял брови. — И вино не пропадет, — торжественно кивнул Азирафель. — Тогда… Демон неторопливо сел, потом и вовсе поднялся с дивана. Он отставил свой бокал, забрал у ангела из рук второй и отодвинул оба подальше от края стола. Сделал шаг вперед, почти касаясь чужих коленей своими. Затем медленно наклонился и замер, внимательно вглядываясь в глаза напротив. И Азирафель, едва заметно улыбнувшись, первым подался вперед. Часы пробили трижды, отмечая без четверти полночь, а затем и двенадцать раз, и снова один, и лишь тогда два бессмертных существа наконец оторвались друг от друга, переводя не такое уж нужное им, но ставшее привычным за шесть тысяч лет на Земле дыхание. И оба синхронно потянулись к бокалам.