Молю, дай последний шанс

Проходит ещё неделя и она...проходит. Сынмин перестаёт пытаться подойти к Минхо с вопросами, перестаёт прикасаться к нему сам, но если инициатива исходит от старшего, то он ластится, словно кот. Хотел бы Ким быть четвёртым котом парня. Наверное, ему бы уделяли больше внимания.         За неделю до его дня рождения Джисон почему-то ходит ужасно радостный. На вопрос Сынмина о причинах, парень выпаливает:         — Узнаешь через неделю. Это подарок на день рождения.         Сынмин мягко улыбается, но внутри его сердце заходится в бешеном ритме. Что за подарок такой, раз Джисон настолько счастлив. Он не может сконцентрироваться на работе, гоняя мысли из одной стороны в другую, прежде чем понимает. Джисон рад подарку Минхо Сынмину на день рождения. Значит, это связано с ним и Минхо. Значит Минхо что-то пообещал ему. Минхо бросит его в день рождения?         Мысль, такая спонтанная и логичная для Кима, заседает где-то глубоко внутри, причиняя почти физическую боль.         "Вот, почему Джисон радуется. Он ждёт, когда я отдам ему Минхо. "         Сынмин хватается за диван, чтобы встать с пола репетиционного зала, но он только и может, что сжать коженную обивку до неприятного скрипа. Минхо бросит его. Минхо больше не любит его. Несмотря на все его старания и попытки угодить.         — Ты в порядке? — спрашивает Чонин, протягивая ему руку, — сидишь так уже давно.         Сынмин кивает через силу и, схватившись за протянутую руку, поднимается. Они уходят в раздевалку, где Ким также подвисает, когда застегивает рюкзак. Минхо хочет его бросить. Поэтому избегает, поэтому уставший, поэтому не прикасается.         Ян снова окликает его, и парень встряхивает головой. Он попытается поговорить сегодня. Снова. Он не хочет навязываться, но ему важны эти отношения, ему важен Минхо и хочется решить всё мирно.         — Ты какой-то потерянный, — говорит Чонин, когда они уже едут в машине, — что-то случилось?         И Сынмин бы рад рассказать, да только не знает, что именно. Про Чонхи? Про состояние Минхо? Про собственные мысли, что пожирают ежедневно? Поэтому он просто качает головой и выдавливает из себя:         — Всё нормально, не бери в голову...         Чем меньше людей знает, тем лучше. Он не сможет потом смотреть в глаза своим друзьям, если расскажет о всём, что с ним произошло.         — Ты можешь прийти ко мне в любое время, — говорит Чонин негромко, взяв его за руку, — я всегда готов поддержать тебя, хорошо?         Сынмин, чувствуя покалывание в уголках глаз, кивает, не доверяя своему голосу. Почему младший такой внимательный? Они доезжают до общежития и расходятся по комнатам. Ким переодевается в домашнюю одежду и принимается ждать Минхо.         Старший приходит ближе к часу ночи. Заходит также тихо, боясь потревожить. Правда не понятно, кого. Увидев на кровати бодрствующего младшего, Минхо громко и недовольно вздыхает.         — Я же просил тебя ложиться спать... Я думал, ты за эту неделю наконец услышал меня...         — Мы можем поговорить? — сразу начинает Сынмин, поднимая на парня красные глаза.         — Это не подождет? — поджимает губы Ли, — до завтра хотя бы.         — Нет, сейчас, — говорит младший со сталью в голосе, которую уже не ожидал услышать от себя, — нам нужно поговорить сейчас.         — Ладно, — вздыхает Минхо и садится напротив Кима на кровати в позу лотоса, — что стряслось?         — А нужно, чтобы что-то стряслось, чтобы поговорить с тобой? — фыркает Сынмин, уже ощущая, как начинает заводиться, — что вы делаете с Джисоном в студии столько времени?         — Серьезно? Об этом хочешь поговорить? Снова? — стонет раздосадованно Минхо, — мы учим танец, Сынмин. Мы оттачиваем его и нам осталось ещё немного, поэтому...         — Почему Джисон? — спрашивает Сынмин, задерживая дыхание в ожидании ответа.         — Блять, серьезно? — фыркает Ли злобно, — ты ревнуешь меня к Джисону? После всех наших разговоров ты постоянно приплетаешь сюда Сонни, тебе самому не надоело?         — Меня это беспокоит, — защищается Ким, сжимая кулаки, чувствуя, будто он дал старшему молоток, который сейчас полетит в самое сердце, — почему ты проводишь с ним так много времени? Почему не со мной?         — Потому что с ним можно спокойно поговорить, без твоих выебенов! Без твоих постоянных истерик и ревности! Я и так устаю из-за подготовки к твоему дню рождения, так ты мне дома ещё ебешь мозги! — выпаливает Минхо, но в следующее же мгновение прикладывает руку ко рту, широко распахивая глаза. Он только что вырыл Сынмину яму и толкнул в неё. Осталось присыпать землёй и будет могилка. Сынмин поджимает губы, чтобы с них не слетел жалобный скулёж. Минхо сказал, что он истеричка. Что он слишком ревнивый. Что его день рождения заставляет его делать что-то через силу. Он обязан. Они же встречаются, да? Это бремя, которое Минхо должен тащить. Ким больше не хочет этого. — Тогда не готовься к моему дню рождения, — шепчет Сынмин едва слышно, вставая с кровати, пока Минхо судорожно пытается найти слова извинений и оправданий, — мне ничего от тебя не нужно... И Ким тихо, как мышка, выходит из комнаты. Он боится, что старший пойдёт за ним, но в то же время отчаянно этого хочет. Но спустя мгновение Сынмин всё же решается зайти в комнату к Чонину. Он просто хочет, чтобы его держали за руку, пока он будет рассыпаться в дребезги. Чонин сидит напротив плазмы и ловко управляется джостиком с персонажем на экране. Он поворачивает голову к вошедшему и сразу бросает всю гарнитуру на пол. — Что случилось, хён? — шепчет Ян обеспокоенно, пытаясь заглянуть ему в лицо, скрытое ладонями, — вы поругались? — Он не любит меня, — мокро шепчет Сынмин, всхлипывая, — он больше не любит меня... И Ким буквально ломается на глазах младшего. Он падает на колени и не может сдержать громких всхлипов и воя, что так отчаянно рвался из груди. Чонин почти в ужасе, но садится рядом и прижимает старшего к себе, давая выплакаться. Даже если ему показалось, что в коридоре щёлкнула дверь, то он не заостряет на этом внимание. Потому что старший в его руках плачет так, будто копил всё месяцами, а теперь не может держаться больше. Хотя, наверное так и есть. Чонин гладит его по волосам, тихо воркуя, пытаясь отвлечь внимание Сынмина. Спустя несколько минут слёзы стихают, младший дает ему стакан воды, который Ким выпивает наполовину. — Я сейчас выключу игру и будем ложиться, хорошо? — шепчет Ян, на что старший качает головой. — Я пойду спать в гостиную, там есть пуфик, — он не хочет мешать ещё больше. Он и так уже достаточно неудобств причинил. — Не говори ерунду, — фыркает беззлобно Чонин, выходя из аккаунта и выключая плазму, — поэтому у тебя спина и болит, надо на кровати спать. Сынмин не отвечает, понимая, что его никуда не отпустят. Ян включает ночник, щёлкает на выключение основной свет и укладывает старшего, как маленького, на свою кровать. Укрыв одеялом, Чонин прижимается ближе, но Ким не спешит обнимать в ответ. — Тебе же не нравится так спать... — Мне не нравится, что хён довёл тебя до нервного срыва, — шепчет Ян, прижимая Сынмина к своей шее, — а ты тёплый, обнимать тебя приятно. Ким медлит несколько секунд, но потом обнимает младшего в ответ, громко вздыхая. И ему кажется, что небольшая часть груза с его плеч и правда рассыпалась. Правда, вместо сердца теперь зияющая дыра, про которую не хочется думать.