Молю, дай последний шанс

Сынмин просыпается от неожиданной пустоты рядом. Парень, не разлепляя глаз, водит по кровати рукой в поисках младшего, но не натыкается на него. В кровати всё ещё слишком хорошо и тепло, в комнате темно и уютно, поэтому Ким не спешит просыпаться окончательно. Но, кажется, у судьбы на него сегодня другие планы.         — Минни, вставай, — просит тихий бархатный голос Феликса где-то над ухом. Сынмин только натягивает одеяло на голову, вызывая у парня смех, — нам нужно идти, Сынмин-а... Пора вставать.         — Не хочу, — бурчит из-под одеяла Ким, не шевелясь, — никуда не пойду.         — Извини, но надо, — вздыхает Ли, просовывая руку под одеяло и находя макушку парня, гладя по волосам, — Йенни охранял твой сон лишние пять часов. Мы уже успели сгонять на запись.         — Запись? — хмурится Сынмин, снимая одеяло с головы, прижимая его к подбородку, и смотрит на старшего с прищуром, — какая запись?         — Чанни сказал, что запишет тебя после, не волнуйся, — приободряет его Феликс, мягко прочесывая спутанные пряди, — пойдём... У нас много дел.         Сынмин хотел было встать, но неожиданно старший касается его лба пальцами и хмурится. Главное не дать Ли посеять панику. И чтобы он не дай Бог кому-то сказал.         — Ты плохо себя чувствуешь? — спрашивает парень, прикладывая ладони к щекам и шее, сверяясь, — ты горячий, Минни.         — Спасибо? — фыркает Ким, на что получает несильный щелбан, — да в порядке я, ничего страшного.         — Я могу договориться с Чаном и он выбьет тебе выходной, — уговаривает его Феликс. И чёрт возьми это звучит слишком хорошо и соблазнительно, чтобы быть правдой.         — Нет, я в порядке, — отмахивается парень, вылезая из-под одеяла, — просто одеяло тёплое.         Ли скептически выгибает бровь, но не мучает больше, чему Сынмин очень рад. Разбираться сейчас с общей паникой по поводу его состояния не хотелось совсем. Выйдя из комнаты, парень вяло здоровается с Джисоном, которого встречает по пути, и заходит в ванную, закрываясь.         И первое, что делает Сынмин, это вешает на зеркало полотенце. Видеть сейчас своё отражение не хотелось в любом виде. Он раздевается, долго стоит под горячей водой, пытаясь понять, правда ли он начинает заболевать или температура поднялась на фоне стресса. Скорее второе. Его вырывает из мыслей стук в дверь. Парень чуть было не прощается с жизнью от испуга.         — Сынмин-а, давай быстрее, — просит Хёнджин. Младший не отвечает, но пытается ускориться. Дверь почему-то кажется слишком тяжёлой, но Сынмин всё же отворяет её. Он видит насупившегося Хвана с полотенцем на плече и тихо извиняется. Кажется, сегодня будет совсем непростой день. На кухне стоит только Чанбин, трясёт шейкер с какой-то белой жидкостью. — Доброе утро, соня, — улыбается старший добродушно. Сынмин смотрит на него пару мгновений и, вместо привычного желания дразнить старшего, хочет уткнуться в каменное плечо и постоять так немного, чувствуя опору. Ким подходит к парню и кладёт голову на плечо Чанбина, громко вздыхая. — Эй, что такое? — мягко журит его Со, отставив стакан и приобнимая младшего, одну руку кладя на макушку, ероша мокрые волосы, — что-то случилось, плакса? Сынмин только отрицательно мычит. Он не хочет разговаривать. Только чувствовать, что его держат. Старший мягко гладит его по голове, но потом всё же неловко отстраняется. — Мне нужно идти, — ободряюще улыбается Со, взяв свой протеиновый коктейль, — увидимся на практике, хорошо? Ким только и может, что кивнуть. Когда старший уходит, Сынмин лениво открывает холодильник и оглядывает полки. Ничего интересного. Взгляду не за что зацепиться. Да и ничего не вызывает желания позавтракать. Кофе так кофе. — Хватит пить кофе, — раздаётся где-то сзади, из-за чего парень роняет ложку с сахаром на столешницу, — нам надо поговорить. — Нам не надо поговорить, — шепчет Сынмин, собирая сладкий песок в ладонь и стряхивая в раковину. — Сынмин, пожалуйста, — просит Ли, вставая прямо позади младшего. Ким чувствует его горячее дыхание прямо на шее, поэтому ёжится. — Отойди, — просит Сынмин, закручивая свою гейзерную кофеварку. Жаль у них нет растворимого кофе. Сейчас парня будут пытать и ему даже некуда податься. — Минни, пожалуйста, повернись, — просит Минхо тихо, отступая на шаг. — Хочешь что-то сказать — говори так, — отзывается Ким. Знает, что если повернется к старшему, то расплачется или кинется ему на шею. Он больше не будет навязчивым. Он не будет мешать. — Мне жаль... Я... Я идиот, знаю, — сбивчиво произносит Минхо, — пожалуйста, дай мне ещё один шанс... — Зачем? — вздыхает Сынмин, — ты всё правильно сказал. Я истеричка, ебу мозги, мой день рождения заставляет тебя делать то, что ты не хочешь... — Что? Нет! — прерывает его Ли испуганно, — нет, Сынмин, я не это... — Ты сказал это сам, — чеканит младший, поджимая губы, и сжимая край столешницы пальцами, — поэтому... Давай закончим. — Нет! — прикрикивает Минхо, чувствуя заходящееся в панике сердце, — я сорвался... Я был так зациклен на подготовке подарка, что не видел твоей боли... Я... Мне так жаль... И... — Всё в порядке, — отмахивается Сынмин, — я и правда был слишком навязчивым. Слишком тревожным. Слишком нуждающимся. Слишком...слишком. Ты заслуживаешь кого-то проще... Как Сонни, например. — Я не хочу Джисона, я хочу тебя! — пытается достучаться Ли, чувствуя покалывания в уголках глаз, — пожалуйста, Сынмин... Дай мне шанс всё исправить... — Нечего исправлять, — качает головой Сынмин и огромным усилием воли поворачивается к старшему. Он видит серое и мокрое от слёз лицо старшего, но игнорирует болезненный укол в сердце. Он сделает это сам, если Минхо его настолько жаль, — я устал ждать, пока ты сделаешь это... Каждый день, каждый час ждать, когда ты скажешь... Поэтому... Давай... Давай расстанемся, хён. — Нет, — шепчет Ли с мольбой в голосе, стирая надоедливые слёзы. Он чувствует, как лишается последней опоры и начинает стремительно падать, пытаясь ухватиться за скользкие стенки этого колодца, — я хочу быть с тобой! Сынмин смотрит на него и не может понять, что им движет. Жалость? Сострадание? Любовь? Всё вместе? Он видит, как Минхо не отводит взгляд, хотя по его щекам текут слёзы. Видит, как он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, оставляя неглубокие дуги. И он не может противиться. Не может уйти. Не может оставить Минхо вот так. Потому что несмотря на слова Ли ведёт себя сейчас совсем по-другому. Будто ему важно. Ким делает шаг вперед и, положив руку на макушку старшего, прижимает его к своему плечу. Он ничего не говорит, не прощает и не осуждает. Он присутствует. Сынмин делает то, что ему самому так отчаянно не хватало. Минхо не цепляется за него, не обнимает. Хочет, безмерно хочет, но не имеет права. Его цель сейчас — распознать этот жест. Прощается ли с ним Сынмин таким образом или даёт ещё один, последний шанс.