До встречи в кондитерской

После вчерашнего разговора по душам Амаи приободрилась. Во время объятий она словно зарядилась энергией от Соширо и теперь работала очень эффективно. Бодрости придавала и радость последнего рабочего дня. Касуми была очень уставшей физически, но теперь держалась морально. Вид у неё был, конечно, помятый. Кожа сегодня была бледной, и на её фоне выделялись и без того огромные мешки под глазами. Зато эту грустную картину разбавляла улыбка, которую она держала весь день. Девушка просто была рада, что осталось чуть больше пяти часов до её выходных и что в её жизни снова есть человек, по которому она так скучала. Сегодня Амаи была рада всему: кричащим детям, пригоревшим десертам и даже омеле, которую она ненавидела. Не такое уж и плохое растение. И чего она так к нему прицепилась? Ведь замечательно, если что-то настолько маленькое и незначительное может пробуждать любовь. Было у неё чувство ностальгии. Как будто она снова стала той самой Амаи Касуми, которая служит в СО и радуется всему, что её окружает. Соширо сказал, что та самая Амаи, возможно, никуда и не пропадала. Может, она просто не хотела замечать настоящую себя. Вчера девушка спросила Хошину, будет ли он ещё к ней наведываться. — Ты придёшь завтра? — Конечно. — Откуда у тебя время приходить ко мне несколько дней подряд? — с недоумением спросила Амаи. — Ты же занимаешь высокую должность и должен всё время быть на базе. — Сейчас затишье. Так что у меня была возможность взять несколько выходных. Амаи удивлённо посмотрела на него. — Сам взял выходной? Она драматично схватилась за сердце. — Ещё и несколько? Сам? Соширо Хошина? Умеет отдыхать? На её глазах выступили фальшивые слёзы. — Как ты вырос за эти пять лет… Парень сначала посмотрел на неё как на сумасшедшую, а потом просто вздохнул. — Ты тоже не сильно любила отдыхать. Амаи рассмеялась. — Неправда, я всегда любила отдыхать. Она была уверена, что под курткой у него был костюм. Соширо раньше часто надевал его «на всякий случай». — Ладно, ты права. Я не знал, чем буду заниматься эти дни. Капитан Аширо сказала, что поблизости есть хорошая кондитерская. Я решил сходить. Касуми улыбнулась. — А тут я. Хошина тоже улыбнулся. — А тут ты. Вот так у меня и появились планы на выходные. — Значит, я тебя спасла? Соширо улыбнулся ещё шире. — Однозначно. Отдавая черничный пирог, Касуми размышляла о жизни. Когда она училась в школе, её самым большим страхом было всё обычное. Обычный график работы, стабильность, спокойствие, всё как у всех — было не про неё. Ей хотелось совершать подвиги, чувствовать адреналин в крови. Она всегда думала, что рождена для чего-то большего. И если бы ей сказали, что она будет работать в кондитерской, она бы либо рассмеялась, либо расплакалась о мыслях о жизни такой. Но сейчас девушка подумала: а что, если она ошибалась? Ведь именно в такой жизни всё у неё было хорошо. Любимая работа, на которую ей действительно хотелось вставать. Хорошие отношения с постоянными клиентами, лучшая выручка, работник месяца. На жизнь хватало. На мелкие и большие радости тоже. И от неё не зависела судьба человечества, как раньше. Это тогда она думала, что защищать человеческие жизни — лучшее занятие в мире. Но Касуми ещё не знала, что может кого-то не защитить, и как после этого будет себя чувствовать. Но по ощущениям из СО она скучала. Внутри неё разразилась настоящая битва двух ипостасей: воина и мирного человека. И Амаи не знала, к кому себя отнести. — Один шоколадный фондан, пожалуйста! Перед ней стояла пожилая женщина. В руке у неё была трость, и всё тело слегка подрагивало. — Присаживайтесь, — улыбнулась Амаи. — Я вам принесу. Покидая своё рабочее место, Касуми отправилась с подносом к столику. Она заметила, что стала чувствовать себя хуже: в ногах была слабость и очень болела голова. Сделав несколько шагов, ей пришлось остановиться. В ушах зашумело, и её бросило в холод. — Девушка, с вами всё в порядке? Амаи повернула голову. Какой-то молодой парень взволнованно смотрел на неё. Собирая все силы для ответа, она почувствовала, что её тело становится мягким и лёгким. Поднос звонко ударился о кафельный пол, а стоящие рядом люди подхватили Амаи, которая их уже не слышала и не видела. *Flashback* — Номерной экзокостюм? Касуми стояла в кабинете Мины Аширо. — Да. Твоё тело показало совместимость в 70% с кайдзю номер пять. Ты знаешь, какая у него была особенность? — Я слышала, что пятый обладал плотной кожей, которую не могло пробить ни одно обычное оружие. Даже главнокомандующему Исао Шиномии было трудно в битве с ним. — Верно. Несмотря на свой маленький размер, помимо усиленного эпидермиса, он обладал разрушительной силой. Гораздо большей, чем у других кайдзю. Капитан сделала паузу. — Ты должна осознавать, что пользователи номерных костюмов испытывают колоссальную нагрузку на тело и нервную систему. Одни только тренировки с наручами уже несут опасность для твоего здоровья. Так что настаивать не буду. Амаи без малейшего промедления согласилась. — Благодарю за оказанное доверие, — поклонилась она. — Я вас не подведу. Мина Аширо кивнула. — Завтра приступишь.

***

Амаи не думала, что это будет настолько тяжело. Уже спустя несколько минут она лежала без сознания. У неё текла кровь из носа, а конечности дёргало в судорогах. Зрелище было не из приятных. В себя она пришла уже в медпункте. Первым, кого она увидела, когда пришла в себя, был, конечно же, Соширо. За последнее время они стали совсем неразлучны. — На кого я была похожа? — На умирающую рыбу. Амаи попыталась посмеяться. Внутри всё болело, лёгкие её подвели, и она закашлялась. — Я чувствую себя ужасно. Соширо взял её за руку. — О нет. Я знаю этот жест. Сейчас ты будешь отговаривать меня от использования костюма, жалеть, говорить, что я и без него хорошо справляюсь… Хошина рассмеялся. — Нет, не буду. Пятый тебе подходит — такой же непробиваемый, как и ты. Амаи закатила глаза. — Этот костюм создан для тебя. Поэтому со временем ты освоишь его. Я хочу попросить тебя не усердствовать. Отдохни немного перед его следующим использованием. Глаза Касуми сверкнули, и она загадочно улыбнулась. — Ты что, переживаешь за меня? — Конечно переживаю. Ты погружаешься в службу с головой, и тебя иногда заносит. — резко сказал Соширо. — Странно это слышать от тебя. Ты такой же, — слегка язвительно ответила она. Парень вздохнул. — Ну ладно, — Амаи сжала его руку в ответ. — Обещаю, что не буду перебарщивать. Не волнуйся за меня, всё будет хорошо. Парня это не успокоило. После операции на Иокогаме он убедился в том, что Амаи нужен человек, который будет её вовремя останавливать. Иначе эта безбашенная могла ненароком уничтожить себя. А он этого не хотел. — Тогда ты обещай мне, — неожиданно продолжила она, — что ты будешь чаще отдыхать. Хошина поднял бровь. — Я видела, что ты уже больше недели дополнительно тренируешься вечером. Амаи взяла его и за вторую руку. — Ты и так большой молодец, Соширо. Тебе не нужно никому ничего доказывать. Он смотрел на неё с удивлением, широко распахнув глаза. Почему она решила сейчас об этом сказать? — В ближнем бою ты самый крутой. Я восхищаюсь тобой. Хошина сразу забыл обо всём, что хотел сказать. Парня нелегко было сбить с толку, но у Амаи получилось: Соширо Хошина сломался. Потому что ему слишком сильно нравилось то, что она говорит. Нет. Ему нравилось, что это говорила именно она. Соширо взъерошил свои волосы. — Я тебе морали пришёл читать, а ты меня хвалишь. Даже неудобно как-то. Касуми хихикнула. — Потому что я обожаю тебя, — тихо произнесла Касуми. Ей хотелось сказать «люблю», но было страшно. Её не пугали кайдзю, травмы и смерть. А невзаимность очень пугала. Для Соширо «обожаю» было недостаточно. Он наклонился к ней с горящими глазами. — Тогда я буду стараться ещё больше, — прошептал он, — чтобы ты обожала меня сильнее.

***

— В первые часы катаклизм кайдзю номер семь нанёс значительный ущерб району Эдогава. Согласно последним поступившим данным, разрушено более половины городской инфраструктуры. Число погибших на данный момент оценивается приблизительно в две тысячи человек, в то время как раненных — свыше четырёх тысяч. Точные цифры продолжают уточняться. Главнокомандующий Исао Шиномия выключил звук на экране и потёр виски, погружённый в размышления. Кайдзю номер семь уступал по силе разве что шестому. Трагедия, вызванная последним, всё ещё болела не зажившей раной. Япония и сам Шиномия потеряли слишком много в том бою. Повторения подобного недопустимо. — Первый дивизион не справляется. Свяжитесь с капитаном Аширо. Пусть направит свой сильнейший взвод.

***

Амаи не умела держать обещаний. Хоть она и говорила, что спешить не будет, но уже через несколько недель могла находиться в костюме длительное время. Костюм из кайдзю номер пять был полностью чёрного цвета. Его масса значительно превосходила вес остальных костюмов. Особенно выделялись массивные наручи и накладка на спине. Они были грубоваты, словно сделаны из необработанной шкуры кайдзю. Это добавляло костюму устрашающий внешний вид и ощущение живого, мощного монстра. И именно это придавало дополнительную силу для удара и удвоенную защиту. Взвод Соширо уже несколько дней возился с сателлитами, которые остались после последней битвы. Они прятались глубоко под землёй и были довольно мелкого размера, поэтому выловить их было трудно. Амаи предлагала помочь им, но капитан её предложение отклонила и попросила сосредоточиться на тренировках. Касуми не думала, что результаты придётся показывать так скоро. — Вы отправляете мой взвод в Эдогаву? — Да. Штаб запросил подкрепление. Аширо сделала паузу. — Я отправляю тебя, так как считаю, что этого кайдзю можно победить только с использованием номерного. Ты показала хорошие результаты на тренировках. Думаю, ты готова. Амаи молчала. Почему-то сейчас ей было не по себе. Перед отправкой на место операции всему взводу была доложена имеющаяся информация. Фортитуда составляла 8,5. Разрушения и потери говорили сами за себя. У кайдзю была одна странность — на какое-то время он пропадал с поля боя. Приборы фиксировали его жизненные показатели и присутствие, но буквально на несколько секунд не могли определить местонахождение. Ни солдаты, ни дроны в эти моменты не могли распознать противника. Предположительно, он прячется либо под землёй, либо в ближайших зданиях. Возможно, обладает хорошей скоростью, чтобы делать это быстро и незаметно. Пока взвод направлялся в Эдогаву, Амаи словно находилась не с ними. Она уже не первый день руководит этими людьми, и от неё часто многое зависит на операциях. Но сегодня всё по-другому. Она прекрасно осознавала, что эта битва будет отличаться от остальных. Противник очень опасный. И она ни разу ещё не пользовалась пятым номером всерьёз.

***

Когда насекомоподобные кайдзю были окончательно уничтожены, ощущение облегчения в душе Соширо перемешалось с острым чувством тревоги. Он шёл по коридору базы, но мысли его были далеко — он думал о ней, об Амаи. О том, куда её отправили. Его сердце забилось сильнее при воспоминании о ней: о её улыбке, о тех редких моментах спокойствия, которые они делили вместе. Хошина чувствовал, как внутри закипает тревога и гнев. Ему хотелось быть рядом с ней, защитить её, разделить с ней все испытания. Каждая мысль о ней наполняла его смесью заботы и страха. Его друг Икаруга всячески старался подбодрить мечника, но попытки эти были безуспешны. — Да чо ты переживаешь за неё? Она ведь офицер, не слабее тебя. Ты о ком-то кроме неё вообще думаешь? Влюбился, что ли? Соширо посмотрел на него и сказал всего одно слово, которое ввергло в шок всех: — Да. Напарники замечали, что между этими двумя давно летают искры. Но Хошина не был человеком, который делился с кем-то своими мыслями и чувствами, поэтому это чистое признание выбило всех из строя. Конечно, он переживал за Амаи. Эта девушка была для него самым дорогим человеком. И пора бы было уже ей об этом сказать. И он планировал сделать это по своему возвращению, но теперь Касуми отправили на такое тяжёлое задание. Вдруг это будет ей не по силам? Если она не справится с костюмом? Раньше подобные мысли не были для него свойственны. Но за её жизнь он переживал. Его даже своя собственная так не волновала. Да она его уже вообще не волновала. Хошина постарался прогнать это чувство и ощущение, будто должно произойти что-то ужасное. Ему оставалось только верить в Амаи. Но что-то мешало и не давало ему покоя.

***

Интуиция — это словно невидимый шёпот внутри тебя. Это магия, встроенная в наш мозг. Соширо интуиция никогда не подводила. Но он очень хотел, чтобы этот раз стал исключением. — Я отправляю твой взвод на помощь в Эдогаву. На лице капитана редко можно было разглядеть эмоции, но сейчас она явно переживала, и это сказывалось на всеобщем настроении. — Амаи не справляется, капитан? Мина вздохнула. — От взвода Касуми нет новостей. Связь прервалась, и мы не можем её восстановить. Соширо сглотнул. Они стояли, окружённые связистами. Царила настоящая паника, которой ещё никогда не было в дивизионе. — Капитан, удалось связаться с взводной Касуми! — прервал тишину голос связиста, дрожащий от напряжения. Аширо и Хошина моментально приложили руки к наушникам. — Касуми, доложи, что у вас происходит? — потребовала капитан. Голос её звучал твёрдо, но внутри у неё была тревога. На другом конце связи раздался искажённый прерывающийся шум, Амаи пыталась говорить через сильные помехи. Её голос перекрывали взрывы и крики. — Погибш… Очень много… Исч…ает. По тону её голоса было слышно, что дела у них обстоят очень плохо. Её слова сливались с гулом кайдзю и техники. Резко звук наладился, и в этот момент все услышали, что Амаи кричит, — отчаянно, с верхом боли и ужаса: — Вы слышите? Очень много погибших! Нужна помощь! — Повторяю, что у вас происходит? — голос Аширо дрогнул. — Свяжитесь с остальными взводами на поле боя! Передайте информацию: кайдзю нигде не прячется, он умеет становиться невидимым! — В каком смысле? — В прямом! Седьмой никуда не пропадает, мы просто не можем увидеть его! Экзокостюм пятого не помогает — я не знаю, куда бить, я не вижу его! В определении фортитуды ошибка: местные датчики показывают 9,1! Нам необходима помощь, слишком много раненных! На мгновение в воздухе повисла тишина, наполненная ужасом. Соширо сжал кулаки, его лицо исказила ярость и отчаяние. Он никогда не слышал, чтобы она так паниковала, чтобы её голос так дрожал от страха. — Амаи, где вы находитесь? — сдержанно, но с тревогой в голосе спросил он. — Мы немедленно отправимся вам на помощь. — Мы возле топливного хранилища. Я пытаюсь его увести, но… В этот момент раздался мощный взрыв. Связь оборвалась. В мгновение ока всё погрузилось в гробовую тишину. Каждый понял, что произошло по ту сторону: это был взрыв топлива, который мог уничтожить всё живое вокруг. Сердце Соширо забилось быстрее. Он стоял, охваченный страхом и яростью, потому что понимал — за этим взрывом стоит не только разрушение, но и смерть тех, кто ему дорог. И теперь ему было ясно: время на ожидание кончилось.

***

Всё вокруг охватило пламя. Взрыв топливного хранилища поразил всё в радиусе пятисот метров. Вокруг были одни руины. В середине всего этого хаоса лежало мёртвое тело кайдзю номер семь. Оно было обезображено и искарёжено. В этом месте не было ни крика, ни звука. Только холодная, зловещая тишина. И в этой тишине скрывался ужас, куда более глубокий, чем любой взрыв или пожар — абсолютное забвение, смерть всему живому. — Взводный Хошина… А после такого вообще мог кто-нибудь выжить? Соширо нахмурился. — Будем искать. Он не хотел думать ничего. Не подпускал к себе ни одну мысль. Потому что ему страшно было представить, в каком состоянии они могут найти людей. Или их остатки. Поиски длились всю ночь. Вся земля была покрыта слоем пепла, обгоревших обломков и разбросанных останков. Повсюду мёртвые тела — бесформенные и обезображенные взрывом и огнём. Некоторые из них были разорваны на куски и разбросаны на разные стороны. Среди развалин валялись остатки экипировки. Вокруг — лужи тёмной, густой крови, которая сливалась с пеплом, превращая землю в кровавое море. В проходах между разрушенными зданиями лежали тела с изуродованными лицами, глаза которых застекленели. Кто-то был раздавлен обломками, у многих отсутствовали головы и конечности, кто-то настолько сгорел, что их тела были почти неузнаваемы. Везде виднелись следы борьбы. Каждый шаг, каждое движение наполнялись ощущением, что ты идешь по могиле. И ни одного выжившего. Соширо умолял Господа, чтобы она была жива. Он был готов на всё, что угодно. Бросить службу или умереть вместо неё. Только бы этот прекрасный и лучезарный человек был жив. Только бы найти Амаи. Целой. Он нашёл её в самом эпицентре, возле хранилища. Она лежала возле кайдзю. — Амаи! Соширо бросился к ней. Касуми дышала. Костюм был в плачевном состоянии, но сама девушка, на удивление, выглядела не так плохо, как могла. На ней были синяки и ссадины, но на первый взгляд больше ничего. — Врача! Быстро! Соширо дотронулся до её щеки. Она открыла глаза. — Амаи! Слава богу, ты жива! Подожди немного, сейчас тебе помогут. Взгляд у неё был сумасшедший. Кажется, она не понимала, что происходит. — Он убил… Стольких убил… Это я виновата, — начала судорожно бормотать она. — Нет, зайка, ты спасла город. Ты победила этого кайдзю. — Нет, — продолжала бормотать она, — нет. Это я. Она начала кричать. — Это всё я! Я виновата в их смерти! Я их убила! С носа у неё пошла кровь, она закашлялась и отключилась.

***

— Как чувствуете себя? Амаи сидела на больничной кушетке с перебинтованной рукой. — У вас растяжение мышц предплечья, гематома в области бедра, множественные синяки и мелкие порезы от осколков. В контексте произошедшего такие мелкие травмы — больше, чем чудо. Амаи подняла глаза на врача. — Что с остальными? Голос у неё был сдавленный и сорванный. Врач с сожалением посмотрел на неё. — Говорите. — К сожалению, больше никто из вашего взвода не выжил. Вас защитил экзокостюм — вовремя сработал щит. Благодаря огромной силе защиты кайдзю номер пять, вы остались практически невредимы. Без такого костюма выжить шансов практически ни у кого не было. Ни при таком взрыве. Амаи сидела с опустошённым взглядом. Врач что-то ещё говорил, но она не слушала. Рядом находились Соширо и капитан Аширо. Она поблагодарила её за спасение Японии от страшной угрозы. Сказала, что Амаи герой. Что без неё бы погибло гораздо больше людей. Что те офицеры, кто отдал свои жизни, были на это готовы. Но ей было всё равно, что она говорит. Касуми тоже думала, что готова умереть. И что сможет принять смерти товарищей. Она очень сильно заблуждалась. Когда капитан ушла, Соширо сел напротив Амаи. — Как ты? Она подняла на него злой взгляд. — Как я? Ты серьёзно? Он не обижался на её слова. Он даже не мог представить, насколько ей сейчас тяжело. — Я потеряла целый взвод. Тридцать восемь человек. Я одна выжила. Почему? Почему я? Она тяжело вздохнула. Как будто задыхалась. — Я видела, как они горели. Как кадзю разорвал нескольких из них. Почему меня благодарят? Я его не победила! Он умер из-за взрыва топлива, в котором сам же и виноват: повредил клапан, это вызвало утечку. Всё, на что меня хватило — включить щит. — Она начала кричать. — Я ничего не сделала. Я никого не защитила! Капитан доверила мне костюм. Она доверила мне эту операцию, жизни людей. Победу над номерным. А я всё просрала. Какой из меня боец? Соширо было её жаль. Он не хотел, чтобы девушка страдала. — Амаи, ты ни в чём не виновата. Он попытался дотронуться до неё, но Касуми оттолкнула его руку с такой злостью, на которую только была способна. — Уходи. Уйди. Я не хочу с тобой разговаривать. Я ни с кем не хочу разговаривать. В её голосе звучали гнев и ненависть. — Просто оставь меня.

***

Соширо было больно смотреть на подругу. От неё больше ничего не осталось. Он пытался не беспокоить её лишний раз, но оставить надолго одну не мог. Она злилась. Она злилась на него, чтобы он не делал. Больше не улыбалась, отвечала язвительно и старалась держаться как можно дальше. Амаи вела себя так, как будто именно он убил всех в тот вечер. Хошина ясно видел — девушке нужна помощь. Он хотел быть рядом, если окажется ей нужным. И он боялся, что она может натворить глупостей. В один день Касуми сама подсела к нему за завтраком. Какое-то время она молчала, хотя видно было, что что-то очень хочет сказать. Но потом всё же решилась. — Спасибо тебе, что спас меня. Извини, что я так ужасно себя веду. Ты не виноват ни в чём. Без тебя я бы, возможно, здесь не сидела. Можно мне и дальше быть твоим другом, пожалуйста? Потерять ещё и тебя я не могу. Соширо положил руку на её плечо. — Всё в порядке, Амаи. Я буду рядом. И он действительно был. Пропускал тренировки, если ей было плохо, помогал разрабатывать руку, шутил и пытался развеселить её. Веселиться у неё не получалось, но рядом с ним было легче всё это пережить. Соширо в любой момент был готов её выслушать и дать совет. И хоть в душе её была боль, Амаи чувствовала крохотную долю радости благодаря ему. Ей было очень тяжело спать. Девушке снились крики и бездыханные тела её товарищей. Она приходила сидеть на крышу, чтобы подышать свежим воздухом. Соширо составлял ей компанию. Каждую ночь. Он настоял на том, чтобы капитан Аширо нашла для Амаи психолога. — Соширо. Ты очень много времени тратишь на меня. Ты не ешь из-за меня, не спишь, не тренируешься. Ты бледный, словно привидение. Парень потрепал её по волосам. — Ты тоже. Амаи горько улыбнулась и положила на него голову. — Мне можно.

***

Соширо стал тренироваться по ночам. Ему нельзя было терять форму, а днём парень старался помогать Амаи восстанавливаться физически и морально. В итоге время на себя у него было только ночью. Ещё ему было удобно бодрствовать, потому что он мог проведать Касуми в любой момент. Хошина спал максимум три часа в сутки, если получалось. Конечно, было тяжело, но он не мог бросить девушку. Если сейчас оставить её одну — она окончательно сойдёт с ума. Соширо сам себя уже ужасно чувствовал — сказывались недосып и физическая усталость. Иногда ему казалось, что он скоро сломается от такого режима или просто упадёт и не сможет встать. Но сейчас парень не мог жаловаться или отдыхать. Она была важнее, чем он сам. Крик. Жуткий. Душераздирающий. Это кричала Амаи. Соширо рванул из спортзала. Это часто случалось. Ей снились ужасные сны. Она плакала, кричала, билась в истериках. Первое время это будило всех в дивизионе. Они сбегались на крики, желая помочь девушке. Касуми была очень хорошим человеком, все её любили как боевого товарища и ценили за её силу. Но Амаи это не нравилось. Она не хотела такого внимания. Ни к её слабостям, ни к её боли. Она разрешала только ему находиться рядом в такие моменты, и то не всегда. Хошина нашёл её в комнате. Ей выделили отдельную, чтобы никто не беспокоил её, а она не беспокоила остальных. Капитан относилась к ней с пониманием. Мина Аширо всегда считала её лучшим бойцом своего дивизиона и очень многообещающим. Поэтому делала для неё всё. Касуми сидела на полу, схватившись руками за голову. Пол был мокрый от её слёз, она издавала жалобные звуки. — Амаи… Она подняла на него голову. Волосы были растрёпаны, лицо красное и заплаканное. В глазах читались боль и страх. — Мне снилось, как они горели. Как кайдзю отрывал им головы и конечности. А я просто стояла и смотрела… Я ничего не могла сделать. Соширо заключил Амаи в объятия. Он понял, что что-то говорить в такие моменты бесполезно. Всё, что требовалось — быть рядом. И он был. Показывал всеми своими действиями, что вот я, здесь. Я помогу. Только разреши. Амаи обняла его в ответ, уткнувшись носом в плечо. — Я больше так не могу. Я не могу слушать их крики. Не могу думать, как их мечты не сбудутся. Как их родители больше с ними не встретятся. Они больше не улыбнутся, не заплачут, ничего, ничего сделают. Они лежат под землёй. И больше никогда не встанут. Я из всех осталась одна. Меня защитил костюм из кайдзю. Она рассмеялась. Амаи выглядела как умалишённая. — Из кайдзю. Меня защитил монстр, который убивает других людей. Какая ирония. Я не понимаю, чем я заслужила жизнь. Почему её не заслужили те тридцать восемь человек. Амаи замолчала на секунду, а потом закричала. — Тридцать восемь человек! Слёзы из её глаз полились с новой силой. Соширо чувствовал, как ей тяжело дышать. Она вцепилась в него руками, вжалась всем телом. Как будто хотела защититься от всего, что с ней происходило. — Амаи, — он погладил её по голове, — я знаю, что говорил это уже очень много раз, но ты не виновата. У нас такая работа. Каждый из нас может погибнуть. Но мы не делаем это напрасно. Жизнь одного офицера может спасти тысячи жизней гражданских. Они все пришли сюда ради этого. Чтобы умереть ради других. Ради будущего нашей страны, ради того, чтобы дети не теряли матерей, а матери детей. Ради счастливой и безопасной жизни других они готовы были лечь в могилу. И в этом виновата не ты. В этом виноваты монстры, против которых мы сражаемся. И нет у нас гарантии, что мы выживем. Даже такой великий человек, как Хикари Шиномия, не смогла. — Нет гарантии… А если ты тоже умрёшь? Я не выдержу этого. Если даже это спасёт миллион человек! Для меня твоя жизнь дороже этого миллиона. У Соширо кольнуло сердце. Значит, если он будет отправляться на операции, она будет чувствовать себя ещё хуже. Умирать он не собирался, но ранения и травмы никто не отменял, они обязательно будут. Что тогда будет с Амаи? Сможет ли она справиться со своими чувствами или это её окончательно добьёт? Как вообще ей продолжать службу с такой психологической травмой? Ведь солдат без холодного рассудка — не солдат. Хошина сжал её сильнее. В его голове появилась одна мысль. — Твоя для меня тоже. Хочешь… уйдём из сил обороны? Глаза Касуми расширились. — В смысле, уйдём? Вдвоём? Зачем? Это разве не было мечтой всей твоей жизни? Именно так оно и было. И такое решение ему принимать нелегко. Но он очень её любил. Сейчас ему хотелось, чтобы Касуми снова улыбалась, гораздо больше, чем держать в руках мечи или спасать людей. Она высвободилась из его объятий, схватилась за его плечи и посмотрела прямо ему в лицо. — Не надо! Не надо, я не хочу уходить! Ложь. Касуми задумалась об этом в первый же день после операции в Эдогаве. Она только тогда поняла, как опасна и смертоносна эта работа. И как она к ней не готова. Но это было её болото, и только ей в нём тонуть. Соширо тащить ко дну она не собиралась. — Ты ведь тоже не хочешь! Я справлюсь, честно справлюсь! Она обняла его. — Всё со мной будет хорошо! Соширо эти слова не успокоили. Но ему ничего не оставалось, кроме как поверить ей.

***

Касуми стояла перед капитаном Аширо. — Вы предлагаете мне место заместителя командующего? — Так точно. Ей удалось выдавить из себя лишь одно безнадёжное слово. — Почему? — Ты показала себя с лучшей стороны во время операции на Эдогаве… Договорить Аширо не дал смех. — Вы издеваетесь, да? — с грустной улыбкой сказала Амаи. — Касуми, я знаю, что ты расстроена. — Расстроена? Капитан, при всём уважении. Это неподходящее слово. — То, что ты смогла победить номерного кайдзю… — Было чистой случайностью. — Он умер не из-за взрыва топлива. Девушка подняла бровь. — А из-за чего? — Этот костюм был спроектирован таким образом, что при чрезвычайных ситуациях он мог концентрировать всю силу пятого на защите или атаке. Включается эта функция автоматически: нервные волокна кайдзю реагируют на окружающую среду и на импульсы, посылаемые носителем. В зависимости от ситуации в результате кратковременного анализа включается либо защита на полную мощь, либо атака. — Ну да. У меня включился щит. — Нет. Мы ошиблись. Касуми непонимающе посмотрела на неё. — Мы проанализировали сигналы, которые подавало твоё тело. Желание защитить превысило желание быть защищённой. Костюм среагировал и включил атаку. Кайдзю номер семь победила именно ты. Касуми перестала что-либо понимать. — Но как тогда я выжила и осталась практически невредима? Капитан медлила с ответом. — Капитан… — Тебе не понравится. Касуми сжала зубы. — Да что уже может быть хуже. Аширо закрыла глаза. — Тебя нашли возле тела мёртвого седьмого. Ты была прикрыта его хвостом. — Вы же не хотите сказать мне, что… — Скорее всего, именно он и спас тебя от взрывной волны и огня. Амаи была в прострации. Она хохотнула. Из её глаз пошли слёзы. У неё был вид человека, который потерял надежду. — Спасибо за оказанное доверие, но я вынуждена отказаться от вашего предложения. Плечи Касуми задрожали. Она зажмурилась, всё внутри сжалось, и девушка едва могла дышать. — Капитан. Я хочу оставить службу.

***

Соширо сидел в своей комнате, полностью опустошённый. Казалось, человек в его положении должен радоваться — он первый в дивизионе после капитана. Об этом можно только мечтать. Но сейчас это не имело никакого смысла. Его разум был погружён в мрак, и сердце ощущало тяжесть, которую невозможно было вытолкнуть. Когда Мина Аширо назначила его своей правой рукой, он, безусловно, был очень рад. Это было признание, которое он так долго жаждал, — знак доверия, который давал ему силы идти дальше. Но вторая новость мгновенно уничтожила эту радость. Она солгала. Сказала, что не уйдёт. Зачем? Почему? Касуми не отвечала на звонки и сообщения. Она просто исчезла. Без объяснений, без прощания. Каждый в дивизионе был расстроен, но никто не обижался, потому что понимал причину. А вот Соширо чувствовал только обиду. Он ощущал, как внутри всё сжимается — боль, разочарование, чувство предательства. Она могла сказать банальное «пока». Или хотя бы объяснить, почему уходит. Но Касуми этого не сделала. Девушка просто исчезла, оставив его одного с этим невыносимым ощущением пустоты. У него никого ближе неё не было. Он очень старался помочь ей, был рядом, поддерживал, верил. А теперь всё это казалось напрасным. Что теперь будет с Касуми? Она не ответила ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Он не знал, где её искать. У парня была идея попробовать найти адрес её родителей, но это не понадобилось. Амаи написала одно короткое сообщение: «Я уехала из Японии. Больше мы не увидимся». Соширо считал, что это было жестоко по отношению к нему. Он всегда был рядом с ней, всегда готов помочь, поддержать, защитить. Он бы и сейчас помог ей, если бы мог. Но она не оставила ему шанса. Её желание уйти было абсолютно обоснованным, и он понимал это. Она имела полное право на свой выбор. Но зачем обрывать все связи? Ведь они проживали вместе всё плохое и хорошее. Их соединяла не только служба. Или Соширо ошибался? В течение следующих лет он не оставлял попыток найти её, но они были безуспешными. У него были некоторые связи, доступы к базам, но этого было недостаточно. Возможно, он смог бы найти её, если бы у него была возможность на длительное время оставить базу и заняться поиском лично, но такое было возможно только в случае увольнения. Он писал ей ещё какое-то время, но ни одного сообщения в ответ не поступало. Через два года Соширо прекратил поиски.

***

Когда человек окружён новыми видами, звуками и впечатлениями, это помогает ему избавиться от тягостных мыслей о прошлом. Поэтому Амаи решила, что пробудет какое-то время за пределами Японии. Ей нужно было отвлечься, выдохнуть, забыть то, что произошло. Сначала она думала, что решить проблему сможет смена места работы, но это не помогло от слова совсем. Всё в Японии как будто давило на неё. Как-никак, эта страна больше остальных подвергается атакам кайдзю. Поэтому она решила побывать там, где люди встречаются с этими монстрами реже. Девушка получала сообщения от Соширо каждый день. Касуми понимала, что поступает ужасно, игнорируя его, но она знала, что если ответит, то больше не сможет от него отказаться. Ей не хотелось разрушать его жизнь, поэтому она решила разрушить отношения между ними. Уже потом Амаи поймёт, каким плохим было это решение, но сейчас, когда её мозг затуманен ужасными происшествиями, действовала она импульсивно, зачастую не отдавая себе отчёта. Она поменяла номер. Вернулась в Японию девушка только спустя четыре года. Долгое время она не могла найти себе дельного применения, поэтому работала то тут, то там. Конечно, бывшего офицера СО с руками и ногами оторвали бы в профессиях по смежным специальностям, но Касуми твёрдо решила, что с миром войн и боёв связана она больше не будет. Однажды она вспомнила о словах, которые проронила о кондитерской: «Если бы я не смогла попасть в СО, я бы работала здесь». Действительно. А не пойти ли ей в кондитерскую? Соширо тогда посмеялся над ней, но эта работа всегда казалась ей интересной. И местечко-то открыто, оно всегда ей нравилось. *the end of flashback* Амаи очнулась от постукиваний по лицу. Когда она открыла глаза, кто-то окатил её холодной водой. — За что… Виновником был парень, с которым она разговаривала перед тем, как отключилась. Помимо него вокруг Амаи столпились ещё четыре человека, среди которых был и Соширо. — Очнулась, — улыбнулся он. — Это ты стучал мне по лицу? У тебя рука тяжёлая, ещё бы я не очнулась. — дразнила его Касуми. — Какой слабачкой ты стала, — дразнил Хошина её в ответ.

***

Сегодня кондитерская закрылась раньше, чем обычно. Парень вызвался проводить Касуми домой. На улице уже стемнело и падал мелкий снег. Они шли в полной тишине. Соширо первым решил её нарушить. — В силах обороны ты не теряла сознание после изнуряющих тренировок. Насколько тяжёлая работа в кондитерской? — усмехнулся он. — Работа довольно лёгкая. Хошина щёлкнул Касуми по носу. — Так значит, ты просто прилечь сегодня решила? На секунду он замолчал. — Старушка. Амаи подавилась воздухом. — Эй! Она набрала снега и запустила его в парня. Тот, конечно же, увернулся. — Эх, не та у тебя меткость, как раньше. Амаи нравилось, когда он дразнил её. Она любила выражение его лица и тон голоса в такие моменты. И параллельно с этим от его колкостей она бесилась. Касуми стала обкидывать его снова и снова. — Не волнуйся, мазила, — он поймал её за руки, — у нас у всех бывают плохие дни. У Амаи дёрнулся глаз. — Я тебя сейчас убью. Вскоре они дошли до её дома. — У тебя снова был тот взгляд. Касуми непонимающе посмотрела на него. — Какой? — Как после тех снов. Её передёрнуло. — Тебе снова снилось прошлое? Она поджала губы. — Да. Впервые за последний год. Может, это из-за тебя. Соширо нахмурился, а она сразу осеклась. — Это звучало не так, как я хотела. Извини. Я не имела в виду, что ты виноват. Ты просто… Она замялась. — Напоминаю тебе о прошлом. Я понял. Между ними снова повисла тишина. — Может, нам лучше не общаться? — грустно предложил парень. Касуми посмотрела на него отчаянным взглядом. — Ужасное предложение. — Я хотя бы озвучиваю его, а не сам решаю и просто исчезаю на пять лет. Она опустила глаза в пол. — Ведь ты когда-то решила, что так будет лучше. Поэтому и предлагаю. И, судя по тому, что я вижу, прекращение взаимодействия со мной и остальными действительно пошло тебе на пользу. А как только мы снова встретились, тебе стало хуже. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Амаи снова поджала губы. — Даже если несчастлив будешь ты? Он ничего не ответил. — Я не знаю. От одной только мысли, что всё вернётся в мою жизнь, мне становится плохо. Мне хочется ответить «нет» и «да» одновременно. Соширо глубоко вдохнул, ощущая, как тяжесть слов и чувств накатывает волной. — Может, всё действительно должно закончиться здесь, — прошептал он.