До встречи в кондитерской

На улице падал снег. Деревья и машины были укрыты белыми одеялами, погружённые в тёплый зимний сон. В небе кружили громадные хлопья, приобретавшие слегка оранжевый оттенок под светом фонаря. Они спешили к своим родственникам, которые уже достигли своего места назначения: крыш домов, дорог, детских шапочек и других поверхностей. Весь город был погружён в сказку. Влюблённые парочки грели друг друга в объятиях, ребятишки лепили снеговика, и царила повсюду гармония. — Но я хочу три пирожных! Но не на рабочем месте Касуми. Уже добрые двадцать минут маленький мальчик доставал и свою маму, и Амаи, и остальных посетителей, собравшихся в немалую очередь. — Сыночек, мамочка не может тебе столько купить, это вредно. — Мне всё равно! Я хочу три! — Не кричи, пожалуйста. Быстро сообразив, что именно криком можно будет добиться желаемого, явный знаток манипуляций издал истошный вой: казалось, будто кайдзю нападает на кондитерскую, так пронзительно и жутко это звучало. На лице Амаи светилась улыбка. Она привыкла обслуживать клиентов, не вынося своих эмоций наружу. Внутри же ей хотелось плакать. Она просто стояла и ждала, когда эта сцена придёт к своему завершению. И уже была готова бесплатно отдать все десерты, что у неё были, лишь бы этого маленького монстра увели. Да пусть хоть реальный кайдзю появится из-под земли и сожрёт здесь всех — ей уже было всё равно, зато этот предсмертный крик закончится. Два дня. Осталось всего два дня — и долгожданный отдых. Без людей и без криков. Амаи уже представляла, как первые несколько дней просто пролежит в кровати — ей не хотелось ни снега, ни праздников. На это всё уже банально не было сил. Мать ребёнка, сдавшись под натиском своего неугомонного чада и возгласами из-за спины, что «можно побыстрее? Здесь, вообще-то, тоже люди поесть хотят», всё-таки купила ему три тирамису. Очередь начала двигаться стремительно, все устали от крика и хотели как можно быстрее получить свой заказ и отправиться восвояси. Отдавая очередной десерт, Касуми заметила фиолетовую макушку в самом конце очереди. Осознание того, что Соширо действительно пришёл, и пришёл так быстро, повлияло на девушку неоднозначно: она была воодушевлена появлением очень близкого человека из прошлого, но одно его присутствие заставляло её переживать и чуть ли не дрожать. С её стороны было слишком много недосказанностей, и она знала точно — самый главный разговор им ещё предстоял. Иначе он бы сюда не вернулся. Очередь дошла до предпоследнего посетителя. Амаи уже открыла рот, чтобы спросить привычное «Что будете заказывать?», как почувствовала тяжесть на своей руке. Опустив взгляд, она увидела чужую мужскую ладонь на своей. Несколько секунд она так и простояла с открытым ртом и ничего не понимающими глазами. Хотя глаза как раз-таки всё прекрасно понимали. Подвыпивший мужчина слегка покачивался из стороны в сторону, его туманный взгляд был направлен на Касуми, а ладонь слегка прижимала девичью. Ну началось, — пронеслось в голове Амаи. Не то чтобы она часто сталкивалась с подобным типом людей, но случаи бывали. Амаи была девушкой красивой, поэтому перед её рабочим местом иногда появлялись поклонники, желающие раздобыть её номер или позвать на свидание. Все предложения она отклоняла — говорила, что на работе, и за подобное её могут уволить. На самом деле начальнику было на это плевать, и увольнять её никто не собирался — ей самой это было просто неинтересно. Никаких отношений она не хотела. Да и был у неё человек, которого она уже давно любила. Другие люди сравниться с ним просто не могли. — Красавица, ты, случайно, не крем? Продолжение фразы красавица слушать не хотела, ей было страшно, что может придумать эта пьяная голова. — Тогда почему я хочу тебя облизать? Почему люди считают, что ЭТО должно сработать? Кому будет приятно услышать, что его хочет облизать какой-то незнакомый алкаш? Какую нужно иметь самооценку, чтобы говорить такое? Она не знала, плакать ей или смеяться. Из всех галимых подкатов, которые ей когда-либо говорили, этот был самым галимым. Ничего более мерзкого она не слышала. Амаи мило улыбнулась и наклонилась к лицу алкаша-любовника. Очень ласково, почти щебеча, она произнесла: — Может, потому что ты нажрался, как грязное животное, и не можешь человека от еды отличить? Ребром свободной руки она с размаху ударила по его кисти. Пьяный поклонник руку убрал молниеносно. Прижав её к себе, он начал сгибаться и разгибаться, чуть ли не бегая по всему зданию и крича, какая же она сука. В их заведении, как и в любом другом, клиент был всегда прав. Только если не распускал руки. Хозяин терпеть не мог, когда приставали к его подчинённым. Мужчина он был хороший, поэтому разрешал противостоять таким, цитата, «уродам обыкновенным» всеми способами, даже если это доходило до драки. Связи у него были, поэтому любую из своих потрясающих работниц он бы защитил и оправдал. Амаи была человеком терпеливым, но на подобное своё терпение не тратила, так что сразу воздавала по заслугам. — Вон отсюда. — Да я убью тебя, дура тупая! Амаи вздохнула. — Ещё мне трупа на работе не хватало. Пьяный дебошир начал смеяться. — Что, боишься, сучка? Жить хочешь? Касуми закатила глаза. — Я говорила про тебя. Несколько-секунд-как-уже-не-поклонник стал таким же красным, как и клубничка на верхушке парфе. Гордость мужчины была явно задета. Он не верил, что кто-то вроде неё сможет нанести ему какой-то вред, но его раздражало, что она осмелилась сделать подобное заявление. — Ты серьёзно думаешь, что сможешь справиться со мной? — Лучшая из новобранцев, — прозвучало за его спиной. — Чо? — оборачиваясь, спросил нарушитель спокойствия. Замкома третьего дивизиона он узнал — Соширо был человеком действительно известным, — поэтому сразу затих. — Она была лучшей среди новобранцев в рукопашном бою. Девочка, которая практически не умела драться, за максимально короткое время научилась тому, на что у других уходят годы. Ей очень быстро дали свой взвод. Хотели даже номерное оружие предоставить. Поговаривали, что она сможет получить место замкома третьего дивизиона. Соширо слегка приоткрыл свои глаза, и взгляд его был холодным и режущим, как лезвия его мечей. Им он сокрушал людей так же, как сокрушал оружием кайдзю. — Она служила в СО. И была не слабее меня. Вопрос не в том, справишься ли ты с ней, а в том, как быстро она положит тебя на лопатки, — ехидно улыбался Хошина. Мужчина сглотнул. Если Хошина говорил правду, а в честности такого человека как-то сомневаться не приходилось, то сейчас он стоял между двумя людьми, которые способны своей силой сокрушить не только его, но и всю кондитерскую, и сделали бы они это без особых проблем. А ещё он только что оскорбил бывшего товарища замкома, что уже можно было считать за выкопанную себе могилу. Развернувшись и что-то невнятно пробурчав, шатающейся походкой он побрёл к выходу. Они остались наедине. — Спасибо, Соширо. Это было приятно и мило, — улыбнулась Амаи. — Но я бы и сама справилась. Взгляд мечника смягчился, и улыбка его растянулась ещё больше. — Просто заступаться за тебя уже вошло в привычку. *flashback* Последняя операция выдалась крайне тяжёлой для офицеров третьего дивизиона. Полчища ящероподобных кайдзю напали на Иокогаму. Больше всего досталось новичкам, которые держали последнюю линию обороны. От такого громадного количества отбиться было непросто, и на подавление ушло около пяти часов. Вдобавок всё это происходило ночью — после изнурительных тренировок, которые им устроило командование, офицеры поспали разве что пару часов. В последнее время кайдзю нападали чаще обычного, так что многие были изнурены работой. Масштабная операция на Иокогаме стала последней каплей. Большая часть бойцов просто оставались лежать на земле, когда всё закончилось — настолько они были лишены сил. Когда дивизион всё же удалось собрать, они на бронированных фургонах отправились обратно на Тачикаву. Амаи сидела рядом с Соширо, еле-еле дыша. Взгляд у неё был пустой, волосы слиплись из-за крови кайдзю, и за последние полчаса она не сказала ни слова. Была она до необычного тихой. Хошина впервые видел её такой. С момента экзамена эта гиперактивная девочка не отлипала от него: подсаживалась в столовой, старалась держаться ближе на тренировках, ловила в коридорах. Друзей у неё было много, но он почему-то интересовал её больше остальных. Соширо отличался, было в нём нечто настолько уникальное, что притягивало с каждым днём всё больше и больше. Да и он тут был самым первым, с кем она познакомилась. Хошина же её интерес разделял. Она, конечно, подначивала его за практически нулевую совместимость с огнестрельным оружием, но он прекрасно видел, что делала она это не потому, что считала его недостойным службы в СО, а только из желания подразнить. И ему это даже нравилось. На операциях она очень часто предлагала работать в дуэте, что Соширо тоже не мог не отметить. Когда весь дивизион смотрит на твоё холодное оружие с жалостью, один искренний заинтересованный взгляд сразу становится наиболее важным. Она очень ценила его навыки, и он это знал. В работе у них была абсолютная слаженность — они друг друга идеально дополняли. Выходные они тоже уже как-то привыкли проводить вместе — у них было много общих интересов и тем для разговора. И в каждый свой выходной они обязательно заходили в какую-нибудь кондитерскую: решили, что должны найти лучшую в городе. И Соширо всё это нравилось. Но больше всего ему нравились её целеустремлённость и трудолюбие. Касуми поначалу было не очень легко, но она так много тренировалась и так быстро прогрессировала, что скоро стала одной из лучших среди новичков. А в рукопашном бою заставляла попотеть самого Хошину. Это заставляло его удивляться и интересоваться ей ещё сильнее. Амаи же говорила, что просто хочет защитить людей: семью, друзей, товарищей. Простых незнакомцев, которым тоже есть ради кого жить. Не было у неё никаких скрытых мотивов или кумиров, под влияние которых она пошла на службу. Просто благородная цель — помочь людям почувствовать себя хоть немного безопаснее в этом до ужаса опасном мире. И это в ней Соширо тоже очень любил. На этой операции девушка затмила всех, даже самого капитана Аширо. Она боролась с такой силой и таким рвением, что это даже пугало. Создавалось ощущение, что именно от этой битвы зависит судьба всего человечества, если не всей Вселенной — настолько она отдавала всю себя. И всю — это не преувеличение. Потому что сейчас перед ним как будто бы сидело просто тело, просто сосуд. А Амаи в нём не было. И парня её состояние очень сильно беспокоило. Соширо легонько коснулся плеча подруги. — Как ты себя чувствуешь? Амаи медленно моргнула и так же медленно повернула голову в его сторону. — Как разделанный кайдзю, — честно ответила она. Соширо улыбнулся. Она, наверно, даже умирая будет шутить и улыбаться. — Тебе надо к врачу. — Мне не надо к врачу. — Люди, которым не надо к врачу, как разделанный кайдзю себя не чувствуют. Амаи скорчила какую-то непонятную рожицу, то ли от его слов, то ли от боли, то ли ещё от чего, этого Соширо понять не мог, но начал теперь переживать за неё ещё больше. — Хорошо. Но сначала я посплю. — Спи сейчас. Амаи посмотрела на него, а затем положила голову ему на плечо. Соширо был очень тёплый и очень такой родной. Зачем ей врач, если под рукой есть такое замечательное лекарство. Практически сразу Касуми погрузилась в сон. Соширо положил свою щёку на её голову и удерживал девушку рукой, чтобы она не упала, если транспорт наедет на неровности. Может, он сам себе казался в этот момент ненормальным, но в его голове было только одно желание — остановить это мгновение навсегда. Не надо ему ни мягкой кровати, ни обычной одежды, ни душа. Он бы просто хотел вот так ехать с ней до конца своей жизни. И сам не знал, почему. Очнулась Амаи в больнице. Когда фургоны остановились, у неё совершенно не было сил двигаться. Ей даже казалось, что она умерла. Соширо подхватил её на руки, и она бы обязательно запротестовала, если бы могла. Но сейчас она ничего не могла и ничего не хотела. Разве что подольше побыть у него на руках. Пускай без сил, пускай без сознания. Но с ним. И в отличие от него знала, почему. *** — Здесь потрясающий лимонный пирог, ты обязан его попробовать! Амаи бежала впереди Соширо. На ней было длинное лёгкое голубое платье стиля бохо-шик с расклешённой юбкой. Рукава платья были объёмные, с эластичным манжетом у запястья и декоративными завязками. Круглый вырез открывал утончённую шею Амаи. На рукавах и по нижнему краю платья располагались абстрактные орнаменты. При взгляде на Касуми создавалось ощущение лёгкости и воздушности. Казалось, будто весна приобрела женский облик и сейчас стояла перед Соширо. Увидев её на улице, и представить нельзя было, что ещё несколько дней назад эта девушка сражалась с монстрами, вся покрытая их кровью и органами. Соширо вдруг подумал, что никогда не видел её в такой одежде. Зато видел в пижаме, когда они нарушили правила и после отбоя играли в карты. Платье ей очень шло, но в пижаме она нравилась ему больше. Возможно, потому что Касуми в штанах с овечками и неряшливо собранном пучке доводилось видеть далеко не каждому. И выглядела Амаи тогда очень мило и даже интимно. Она что-то рассказывала ему про потрясающий интерьер, лимонный торт и весёлого хозяина. А он смотрел, как развиваются её волосы, и ничего не слышал. — И если ты, — она остановилась прямо перед ним и ткнула ему пальцем в грудь, — снова купишь монблан и больше ничего не попробуешь… Я сожру тебя, а не лимонный торт. Соширо рассмеялся. — Возьму всё, что ты скажешь. После Иокогамской операции всем дали несколько выходных дней. Бедные статисты, конечно, от этого очень пострадали, потому что им нужно было распределить эти выходные так, чтобы не загубить работу дивизиона, но при этом и не добить уставших офицеров. Один день у Амаи с Соширо совпадал, поэтому они решили, как обычно, посетить кондитерскую. Интерьер и правда был красивый, тёплый и довольно уютный. Кондитерскую нельзя было назвать большой или маленькой — она была идеального размера. Окрашенные в нежный абрикосовый оттенок стены, несколько небольших круглых столиков, мягкие красные диванчики и стулья. Главная стойка продавца тоже была красной, как и униформа работников. Идеально подобранный цвет: красный вызывает у людей голод, что необходимо в подобного рода заведениях. На витрине стояли самые различные десерты: классический наполеон, нежный медовик, миндальное печенье, итальянское тирамису с пропитанным кофе бисквитом, хрустящие тарталетки с фруктами и ягодами, мягкий сливочный чизкейк, горячо любимый Соширо монблан и расхваленный Амаи лимонный торт. — Если бы я не смогла попасть в СО, я бы работала здесь, — абсолютно серьёзно выпалила Амаи. Соширо загадочно улыбнулся. — Надежда всего СО, Амаи Касуми, хочет работать в кондитерской? Амаи толкнула его в бок. — Я не надежда всего СО. Лицо парня стало хитрым. Сейчас будет издеваться, подумала Касуми. — Тогда тебе просто так дают свой взвод? Амаи застыла. Она смотрела на Соширо и пыталась понять: это его постоянные шутки или он серьёзно. Соширо же знал точно, потому что ему об этом сообщила сама Мина Аширо. — Когда ты в больничке лежала, нам обоим дали вести взводы. Как только привал закончится, капитан Аширо объявит официально. Касуми стояла в лёгком трансе. — Давно? — Позавчера. Амаи постояла так ещё несколько секунд и ожидаемо «взорвалась». — И ты молчал? Вопрос этот она задала настолько громко, что обернулись все посетители. — Ты сначала в больнице лежала, теперь у тебя трое выходных. Ты отдыхаешь больше остальных, это нечестно. — улыбка Соширо расползлась до ушей. — Это тебе в наказание за отлынивание. Амаи тут же налетела на друга, чуть ли не начав душить его прямо на месте — то ли от радости, то ли от обиды, крича при этом, что такому садисту взвод давать нельзя, и она сочувствует его будущим подчинённым. — Эй, голубки, вы сейчас распугаете всех моих клиентов. Под крики Соширо, что никакие они не голубки, и быстрые извинения Амаи, хозяин кондитерской весело замахал головой. — Как хорошо быть молодым. Амаи посмотрела на Соширо. — Если ты хочешь, чтобы я тебя простила, — начала весело она, — купи мне цветочков. Тех, что ты мне в больницу приносил. Соширо сделал вид, что удивился. — Я ничего тебе не приносил. Касуми рассмеялась. — Ага, как же. Это был какой-то другой парень из СО с фиолетовыми волосами и мечами. Не прикидывайся, тебя врач сдал. Соширо, принимая своё поражение, отправился за цветами. Продавец поинтересовалась у него: — Кому такой красивый букет? Девушке? — Подруге. При слове этом у Соширо что-то кольнуло в груди. Почему-то ему не хватало быть с ней просто друзьями. Он уже всё начинал понимать. И новых этих чувств боялся и пока пытался отрицать. Ведь это нормально, что ему нравится её внешность. Он и капитана считает красивой, но не значит же это, что он во всех красивых людей влюблён. Это нормально, что он любит её смех и характер. Она просто очень позитивная и притягивает людей к себе. И это, может быть, нормально, что он любит её прикосновения. Такое ведь бывает у друзей. Наверно. Вернувшись в кондитерскую, Хошина увидел очень неприятную для него картину: какой-то парень пытался познакомиться с Амаи. И делал это очень настырно. А девушке это явно не нравилось. И знал он, что она сама может разобраться, сделав парню настолько плохо, что он вообще к девушкам больше подходить не будет. И что она не любила, когда её считали слабой и рвались на помощь. Но осознание того, что отношение к девушке у него явно непозволительное, и что ей однозначно неприятно происходящее, заставило Хошину за секунду преодолеть расстояние между ним и Амаи. С этого момента парень, который приставал к Касуми, лежал лицом в пол с заломанной назад рукой. — Ты не понимаешь, что значит «нет»? И голос его прозвучал так холодно и так сурово, что Амаи испугалась. Она никогда не видела его таким. Даже на поле боя. Она не знала, что Соширо умеет злиться. Он казался ей всегда спокойным и рассудительным, человеком, который и не знал, что такое гнев. — Спасибо, конечно, — неуверенно начала Амаи. — Это было очень мило. Но я бы справилась с ним и сама. Амаи было приятно, что он защитил её. Будь на его месте кто-нибудь другой, её бы это наоборот разозлило. Ей никогда не нравилось, если её считали слабой и не давали попробовать решить проблему самостоятельно. Но вид заступающегося за неё Хошины с цветами ей очень нравился. Она положила руку ему на плечо. — Спасибо, правда. Её взгляд упал на парня, который всё ещё лежал лицом в пол. — Ну ладно, отпусти его, а то ты ему сейчас руку сломаешь, — сказала она, поглаживая его по плечу. И он послушался. *End of flashback* — Ха-ха, так я даже слова почти те же сказала? — Ты за эти пять лет действительно не изменилась. Амаи вздохнула. — Так только кажется, замком. Соширо явно был доволен этим обращением. — Кто знает, если бы ты осталась в СО, может, это я бы так к тебе обращался. Амаи знала, что Мина Аширо выбирала между ними двумя. И тогда она казалась себе самым счастливым человеком, который очень быстро продвигался по службе. Она мечтала стать сильным бойцом. Победить как можно больше монстров. Защитить как можно больше людей. Но мечтам её суждено было разбиться о суровую реальность. — Ты заслужил это больше, чем я. Я со смертью товарищей справиться не смогла. Соширо взял её за руку. — Почему ты решила уехать на пять лет? Касуми, весь дивизион переживал за тебя. Мы не знали, сможешь ли ты справиться с этим в одиночку. Он сжал её руку сильнее. — Я бы не оставил тебя. Не нужно было бросать свою мечту. Я бы помог тебе справиться. Амаи грустно смотрела на него. — У меня не было сил находиться там. Видеть всех вас. Видеть, как вы жалели меня. Абсолютно всё напоминало мне об этом инциденте. База, улица, дома — всё заставляло меня вспоминать их крики и безжизненные тела. Мне казалось, что я сойду с ума. Амаи сжала его руку в ответ. — И я не хотела утянуть тебя за собой. И не говори ничего. Я прекрасно знаю, какой ты добрый и отзывчивый. Ты бы стал слишком заботиться обо мне. Это сделало бы тебе только хуже. Соширо несколько секунд молчал. — Если бы так и произошло, я бы не жалел. Ты для меня всегда была дороже службы. Касуми словно током ударило. Ей стало душно. Лицо её раскраснелось, а руки вспотели. Она любила его. Практически с самого их знакомства. И такие слова заставили её сердце биться, как ей казалось, быстрее, чем когда-либо. — Соширо… Из глаз девушки начали литься слёзы. Она очень сильно по нему скучала. И сейчас только поняла, как больно сделала своим выбором им обоим. — Прости меня. Хошина аккуратно притянул девушку в свои объятия. Он медленно поглаживал её по спине и шептал на ухо ласковые успокаивающие слова. И был безмерно счастлив, что она наконец-то рядом. Живая, невредимая. Амаи Касуми, та, которую он знал. — Пять лет без объятий с тобой были той ещё пыткой. Он уткнулся носом в её макушку. — Я скучал. Касуми обняла его ещё сильнее. — Я тоже. Шли минуты, а они всё так же стояли молча, наслаждаясь компанией друг друга. — Соширо, — прервала молчание Амаи. — М? — Та кондитерская, в которой ты тогда за меня заступился. Мы сейчас в ней стоим. Касуми улыбнулась. — Я всё-таки тут работаю. Хошина рассмеялся.