Сквозь тьму и пламя

Лимэль просыпался медленно, точно тёплый кот, которого разбудило солнце, а не собственное желание вставать. Он зевнул, потёр щёку о подушку, нащупал лапой пустое место рядом — Астала не было. Лишь слабый запах дыма, металла и утреннего воздуха ещё висел в комнате. Он окончательно открыл глаза и увидел на столе аккуратно накрытый, но уже остывший завтрак: ломтики хлеба, сыр, яблоко и кружка настоя, который когда-то был горячим. Записку Астал оставить не удосужился — впрочем, это было в его духе. Лимэль шумно выдохнул, скинул покрывало и спустился по лестнице в общий зал трактира, тщетно надеясь увидеть Астала за одним из столов. Пусто — только хозяйка протирала стойку и кивнула ему, не прерывая движений. Он зевнул сильнее, запах еды стал раздражать, и, почесавшись за ухом, он направился к двери. Может, Астал хотя бы не ушёл далеко— Он открыл дверь, и в эту же секунду дверь едва не ударила его обратно — потому что Астал уже стоял на пороге, одной рукой толкнув створку. — О… — Лимэль моргнул. — А вот и ты! Он мгновенно расцвёл, шлёпнув хвостом по косяку. Астал шагнул внутрь — спокойный, собранный, как будто он вышел не с шумного рынка, а из собственной тени. На нём был новый плащ — тёмный, плотный, хорошо сидящий. И новая рапира висела на поясе, поблёскивая в мягком свете трактира. Но самое главное — он нёс свёрток. Даже два. — Ты… ты ходил на рынок! — глаза Лимэля расширились. — С утра! Один! Без меня! — Тебя невозможно было разбудить, — спокойно заметил Астал и опустил свёртки на ближайший стол. — И тянуть время тоже было нельзя. — Но… но… — Лимэль подскочил ближе. — Покажи! Покажи всё! Анпакинг! Он сказал последнее слово с тем самым детским восторгом, который заставлял людей оборачиваться и улыбаться. Астал недовольно дёрнул ухом, но один угол губ всё-таки сдался. — Хорошо. — Он развернул первый свёрток. — Это рапира. Сталь хорошая. Противовес удобный. Рукоять нейтральная. — Она красивая, — искренне выдохнул Лимэль. — Тебе идёт. Астал пропустил это мимо ушей и распаковал второй свёрток. Лимэль вытянул шею, хвост его бил по полу. — А это что?! Для меня?! Это же для меня, правда?! Астал посмотрел на него так, будто спорить бессмысленно. — Да. Для тебя. Это была мягкая кожаная сумка через плечо. Тонкая, но прочная, с несколькими внутренними карманами. Ремень отрегулирован под Лимэля — Астал явно проверял заранее. — Я видел, как ты мучаешься со своей… — он поискал слово. — …ветошью, которую называешь сумкой. Эта удобнее. Лимэль ахнул, схватил сумку в лапы, прижал к груди, приподнялся на цыпочки и чуть ли не запрыгнул на место. — Астал! Она идеальная! Посмотри! Вот тут… и вот тут… и кармашек! — он уже вовсю щёлкал застёжками, открывал, закрывал, нюхал, трогал. — Она прям… моя! — В этом и была цель, — сухо ответил Астал, забирая свои вещи. Но в его голосе было то едва заметное тепло, которое Лимэль всегда чувствовал первым. — Спасибо… — вдруг очень тихо сказал он. — Правда. Астал на мгновение задержал взгляд — прямой, спокойный, чуть упрямый. — Поторопись. Если хотим уйти сегодня, нам лучше не тратить ещё полдня на твои восторги. — Но они искренние! — возразил Лимэль, уже надевая сумку. — И мощные! И заслуженные! — Вот поэтому я и сказал “не тратить полдня”, — Астал повернулся к двери. — Двигайся. Лимэль подпрыгнул, задел своим хвостом косяк, потом застрял в ремне, чуть не упал, но всё же выбрался наружу следом. Астал лишь выдохнул — так дышат те, кто обречён любить хаос, который приносит ему один рыжий табакси. Астал поднялся по лестнице первым, Лимэль — следом, стуча хвостом по ступеням и пытаясь одновременно рассматривать свою новую сумку, поправлять ремень и не отставать. Комната встретила их привычной тишиной и остывшим завтраком, который всё ещё стоял там, где Астал оставил его ранним утром. — Лимэль, — спокойно произнёс Астал, задержавшись у стола. — Сядь и поешь. — Но мы же уже почти выходим! Уже всё готово! Я не хочу— — Сядь. И. Поешь, — повторил Астал, глядя на него тем самым взглядом, от которого у Лимэля подгибались коленки. — Иначе ты снова потащишь меня на привал через час, потому что упадёшь от голода. И… — он сдержанно нахмурился. — У тебя из пасти пахнет, как из заднего двора пекарни. Лимэль возмутился так резко, что чуть не сбил стул. — Не пахнет! — Пахнет. — Не пахнет! — Лимэль. — Астал опустил ладонь на стол, заглушив спор. — Я не собираюсь идти рядом с тобой, если ты не позавтракаешь. Лимэль надулись, но сел. Хвост сердито дёрнулся, уши прижались, но он начал есть — сначала демонстративно медленно, потом всё быстрее, потому что, как оказалось, он действительно был голоден. Астал стоял рядом, перекладывая закупленные вещи в свой новый плащ и проверяя ремни на рапире. Но время от времени он бросал взгляд на Лимэля — как будто проверял, что тот не умудрился подавиться или сбежать. Когда тарелка опустела, Лимэль вскинул голову. — Вот! Видишь? Нормально всё. И пахнет от меня не хуже, чем от тебя после ночи в лесу. — Можешь не благодарить, — отозвался Астал сухо, подбирая на столе последнюю мелочь. — Я и не благодарю! — огрызнулся Лимэль, но слишком уж радостно, чтобы спор выглядел серьёзным. Они вышли из комнаты — Лимэль, как обычно, прыгая по ступеням через одну; Астал — спокойный, точно тень, которая сама знает, куда ей идти. Внизу их уже ждала хозяйка трактира, руки на бёдрах, добродушная, но чуть грустная. — Эх, ребята… — вздохнула она. — Быстро же вы. И так весело стало у меня в зале, как вы появились. Хоть бы задержались ещё. — Мы бы рады, — вежливо, но холодно ответил Астал. — Но путь не ждёт. — А вы ждали! — вставил Лимэль, не удержавшись. — Я-то точно бы задержался! Я бы ещё рассказывал! И ел бы! У вас такие пироги— — Лимэль, — произнёс Астал так, что хозяйка прыснула от смеха. — Ладно-ладно, — она улыбнулась обоим. — Будьте осторожны. Мир сейчас… беспокойный. Берегите друг друга. Лимэль расплылся в широкой ухмылке. Астал едва заметно кивнул. Они вышли на улицу — в свежее утро, пахнущее влажной землёй и дымом от открывающихся лавок. Город едва просыпался, и шаги их звучали особенно отчётливо. Лимэль оглянулся на трактир, словно прощаясь. Астал же смотрел вперёд — туда, где дорога поворачивала за холмы. — Готов? — спросил он. — Я всегда готов, — Лимэль подскочил ближе и, кажется, чуть задел его плечо хвостом. — Особенно с сумкой! Астал только выдохнул — тихо, почти незаметно. И они двинулись вперёд, навстречу новым приключениям, таким разным шагом: один — ровный, размеренный; другой — слишком лёгкий, слишком громкий, слишком живой. И всё же — в одном направлении. Они шли уже добрых полчаса, когда шум позади — голоса торговцев, свист мальчишек, звон кузницы — окончательно растворился в утреннем воздухе. Дорога легла ровной серой лентой, а ветер, мягкий и прохладный, трепал полы нового плаща Астала так, будто проверял качество пошива. Лимэль шагал чуть сбоку, то и дело заглядывая в свою новенькую сумку, словно она каждый раз чудесным образом должна была поменяться внутри. Он мог бы смотреть туда и всю дорогу, будь его воля. — Она такая удобная, — в третий раз за последние десять минут сказал он. — Тут прям всё помещается, смотри! — и снова потянулся продемонстрировать Асталу, насколько глубоко туда уходит его лапа. — Потрясающе, — сухо произнёс Астал, не удостоив взглядом. — Постарайся не провалиться туда целиком. — Да я бы и не против, если внутри найдутся пирожки. Астал покачал головой, но в уголках его губ мелькнуло нечто похожее на смягчение. И только после короткой паузы он заговорил более серьёзным тоном: — У нас есть план. Лимэль тут же вытянулся, спрятав лапу из сумки. — О! Какой? Наконец-то! — Идём до ближайшего города. До крупного. Не деревни. Там есть штаб авантюристов. — Астал взглянул на него, будто проверяя, слышит ли он. — Берём несколько заказов. Несложных. На пару дней. Нам нужно пополнить кошельки. Лимэль моргнул, потом ещё раз, и уши его чуть опустились. — То есть… денег совсем нет? — Почти. — Астал коснулся пальцами края пояса, где мешочек с монетами был подозрительно лёгким. — Хватит на пару ночей под крышей. И немного еды. Но не больше. — А если я продам… ну, не знаю, хвост? — Лимэль. — Ладно-ладно, не хвост. Лапу? Астал остановился и посмотрел на него. — Деньги мы достанем нормально. Без калечащих глупостей. Понял? Лимэль почесал нос, слегка смущённо. — Ну я просто предложил варианты. — Не предлагай такие. — Астал вернулся к шагу. — Нам достаточно выполнить пару заказов. Но хорошо оплачиваемых. Я собираюсь выбирать их сам. Ты… будешь молчать. — А почему я должен молчать? — Лимэль подпрыгнул, обгоняя его на шаг. — Я вообще-то тоже могу выбрать заказы! Иногда я выбираю очень хорошие вещи! Например вот сумка! Или… — Ты выбрал пирог, который оказался с жгучим перцем. — Ну да, но он выглядел как клубничный! — И ты выбрал плот, который потонул через десять минут. — Ты же сказал — он возможно потонет! — И ты выбрал угол в таверне под протекающей крышей. — Я думал, что это просто атмосферно! Астал прикрыл глаза на миг, будто собирая терпение по крупицам. — Поэтому. Я. Выбираю. Заказы. Лимэль шёл пару секунд молча. Потом побормотал: — Всё равно сумку ты мне не запретил выбрать. — Лимэль… Но тот уже сиял, словно маленькое солнце, и снова засунул лапу в сумку, проверяя, не появилось ли там внезапно что-то новое. Астал только вздохнул — так, как вздыхают те, кто точно знает, что будут страдать… но всё равно идут рядом. Дорога постепенно вывела их к широкому перекрёстку, где стоял покосившийся указатель: направо — к городку, налево — к реке, прямо — к лесам, именуемым на картах просто «Старые». На самой середине перекрёстка, будто специально ожидая путников, стояла телега. Высокая, крепкая, нагруженная тюками тканей, корзинами с сушёными ягодами и какими-то свёртками, источавшими запах душистых трав. У телеги возился торговец — худой, длиннорукий мужчина с лохматыми усами, которые жили своей отдельной жизнью. Он как раз пытался привязать к борту сбившийся тюк, бранясь вполголоса. — Доброе утро, — произнёс Астал, подойдя ближе. — Да уж какой там «доброе», — проворчал торговец, не поднимая головы. — Утро как утро… а вот тюк — зараза, норовит упасть каждый раз, как только дорога становится каменистой… Он, наконец, обернулся — и его лицо сразу просияло. — Путники! Куда держите путь? — В город, — ответил Астал. — И я туда же! — торговец вскинул руки так, что усами почти задел Лимэля. — О, значит, удача ко мне сегодня повернулась боком, на котором у неё кошель! Влезайте, подвезу за компанию! Дорога в лесу… ну, сами знаете… надо держаться вместе. Лимэль подпрыгнул, загоревшись от идеи: — А можно? Правда можно? — Можно, можно, — отмахнулся торговец. — Места хватает, тюки мягкие, как подушки. А если что — я с разбойниками разговаривать умею! — А вот с этим как раз и не стоит хвастаться, — заметил Астал, но всё равно кивнул. Они забрались в телегу — Лимэль сразу нашёл самый мягкий тюк, погрузился в него по шею и довольно мурлыкнул. Астал сел ближе к краю, чтобы видеть дорогу. Телега тронулась, колёса мягко загрохотали по утрамбованной земле. Лес подступал близко: тёмные стволы, мягкий сумрак под кронами, воздух густой, влажный, чуть прохладный. Запах прелой листвы и хвои был плотным и живым. — Значит, авантюристы? — оживлённо завёл разговор торговец, едва колёса скрылись под тенью деревьев. — А это дело нынче выгодное! То духи шалят, то черви вырастают у пастухов в два метра, то кто-нибудь в лес полезет, да потом меня умоляет помочь найти его сапог. — Сапог? — переспросил Лимэль. — Ну да! — торговец хохотнул. — Сапог! Потому что вторая нога его далеко ушла без хозяина! Лимэль фыркнул от смеха, прикрыв морду. — И такое бывает? — Ох, в лесах бывает всё, — торговец подтянул поводья. — Лично я завёл привычку — если слышу странный шорох, сначала спрашиваю: «Ты кто?» А потом уже молюсь. — Практично, — произнёс Астал. Телега ехала быстрее, чем они ожидали. Лес вокруг становился плотнее, ветви нависали над дорогой, переплетаясь так, будто охраняли её от света. Здесь пахло тишиной, сырой землёй и чем-то древним, что слушало и наблюдало. — Да, места тут такие… — торговец понизил голос. — Лучше держаться ближе к дороге. Разбойники, знаете ли, любят на деревьях прятаться. Сидят как совы, ждут… Он не успел договорить. Сверху раздался хруст ветки — резкий, тяжёлый, слишком громкий для случайности. Астал уже разворачивался, рука сжимала рукоять новой рапиры. Лимэль поднял взгляд. И в следующую секунду прямо с ветвей, ломая сучья и поднимая тучу пыли, на телегу рухнули трое. Разбойники — вооружённые, в обрывках кожаных курток, с закрытыми лицами. Один приземлился рядом с Асталoм. Второй ухватил торговца за ворот. Третий — прямо на мягкий тюк, на котором сидел Лимэль. — Ох ты ж… вот это утро… — выдохнул Лимэль, распахнув глаза. Время будто рухнуло в одно мгновение — резкое, хищное, как прыжок зверя. Разбойники не успели даже толком расправить плечи после падения, как Астал уже двигался. Первый удар был почти бесшумен: короткий, точный, выверенный. Астал перехватил руку ближайшего разбойника, загнул её под неестественным углом и вбил локтем в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, выдыхая воздух с хриплым стоном, и Астал добил его ударом в висок. Тело рухнуло на доски телеги, как тряпичная кукла. Второй разбойник, державший торговца, попытался развернуть нож, но торговец лишь визгливо пискнул, не успев ничего предпринять — Астал уже был рядом. Он перехватил нападавшего за волосы, дёрнул на себя и врезал коленом ему под рёбра. Разбойник захрипел, осел — и получил ещё один, окончательный удар в челюсть. А третий… третий не знал, за что схватился. Он упал прямо на Лимэля — на мягкий тюк, который в следующий миг перестал быть мягким. Лимэль перевернулся рывком, вывернулся из-под тяжёлого тела, и его ладонь загорелась первым всполохом пламени. Маленьким. Но ярким. — Слезь с меня! — рыкнул он, и огонь сорвался с руки, как пылающая плеть. Разбойник завизжал — однако не от боли. Он успел отпрыгнуть, но тюк за его спиной вспыхнул, будто был пропитан маслом. — Лимэль! — резко рявкнул Астал. — Я всё контролирую! — отчаянно соврал Лимэль. Огонь стремительно расползался по брезенту телеги, жадно пожирая край досок. Торговец заверещал так, что птицы в лесу вспорхнули. Астал выругался сквозь зубы, выхватил из тюка связку трав, что была крепко перевязана мокрой тканью, и хлестнул ею по огню. Потом ещё раз. Потом — ладонью. Огонь зашипел, выгнулся, будто змея, и погас, оставив чёрные пятна и дым. Лимэль уже стоял над третьим разбойником, прижимая к его горлу свой маленький, но удивительно острый нож. Глаза у него горели всё тем же пламенем. — Тронешь телегу ещё раз — поджарю, — угрожающе прошипел он. — Ты уже её поджарил, — бросил Астал, стряхивая с пальцев копоть. Разбойник под ножом дёрнулся — и Лимэль, не дожидаясь, пока тот что-то придумает, ударил его рукоятью ножа по затылку. Тело обмякло. Тишина вернулась так резко, будто кто-то оборвал звук. Торговец сидел на облучке, белый как мука, застывший, с вытаращенными глазами. Его рваный воротник всё ещё болтался в руках одного из поверженных разбойников. — В-вот это… — пробормотал он. — Вот это было… быстро. — Да, — отозвался Астал. — Вы слишком громко разговариваете. Они слышали нас заранее. — А ты слишком резко движешься, — добавил Лимэль, сдувая с когтей копоть. — Я едва успеваю любов… следить за этим, то есть. Астал бросил на него тяжёлый взгляд, будто сказал: ещё одно слово — и опять подожжёшь что-нибудь. Лимэль сжал губы и послушно замолчал. Торговец, наконец, сумел вдохнуть полноценно. — Я… я вам жизнью обязан, — пролепетал он. — Ну, то есть… телегой обязан! И товаром! И… — Лучше просто скажите, где ближайший город, — прервал его Астал. — Мы всё равно держим путь туда. Торговец закивал. Астал проверил, что разбойники действительно без сознания, перетащил их к обочине и бросил в кусты — без злобы, просто так, как убирают мусор с дороги. Лимэль подошёл ближе, чуть виновато оглядывая подпаленный тюк. — Я ведь почти вообще не сжёг… — начал он. — Почти — не значит «не сжёг», — отрезал Астал. — В следующий раз держи огонь при себе. Если хочешь — бей ножом. Мне спокойнее. — Но нож… — Лимэль покрутил клинок. — Он маленький. — Вот и ты маленький, — ответил Астал, забираясь обратно в телегу. — Подойдёт. Лимэль надулся, но спорить не стал. Торговец, всё ещё дрожащий, щёлкнул поводьями, и телега снова поехала — теперь уже значительно быстрее. Разбойники остались позади, в кустах. А впереди дорога снова становилась спокойной. Настолько спокойной, насколько может быть после того, как один табакси голыми лапами вырубил двух людей, а второй чуть не спалил половину товара. Дорога снова влилась в привычный ритм: мерный скрип оси, редкие вздохи лошадей, шуршание колёс по сухой земле. Лес вокруг постепенно редел, становясь светлее, а телега качалась мягко, будто сама пыталась убаюкать всех троих после недавнего переполоха. Торговец, всё ещё бледноватый, но уже восстановивший способность говорить связно, несколько раз прочистил горло, оглянулся на подпаленный край тюка — и, видимо решив, что молчание давит сильнее страха, заговорил. — Э-э… господа… табакси… — начал он нерешительно, — позвольте представиться. Меня зовут Элмер. Элмер Стурн. Я… торговец. Ну… — он замялся, почесал затылок, — не совсем «торговец». То есть торговец, конечно, но… Лимэль тут же оживился, встрепенувшись, словно услышал завязку какой-то новой истории. — Но? — спросил он с таким любопытством, будто Элмер был не человеком, а говорящим сундуком с секретами. Элмер тяжело вздохнул, примостился поудобнее на облучке и посмотрел вперед — в светлую пыльную дорогу, будто его история всё ещё лежала где-то там, между колёсами и горизонтом. — Я один из владельцев гильдии торговцев Западного тракта, — наконец признался он, будто выговаривал не титул, а грех. — Советник третьей ступени. Ответственный за маршруты, сделки… и безопасность караванов. Лимэль поднял брови так высоко, что те почти скрылись под чёлкой. — Серьёзно?! — он вытянулся вперёд. — То есть… ты уважаемый человек? — В некоторых кругах, да… — скромно кивнул Элмер, явно теряясь между гордостью и смущением. Астал, который всё это время сидел рядом, бесстрастно слушая, чуть повёл ухом. — И почему советник торговой гильдии ездит один на телеге, без охраны? — спросил он. Не грубо. Просто по существу. Элмер издал нечто между смешком и кашлем. — Потому что я идиот, — честно сказал он. — Поскандалил с начальником каравана. Сказал, что маршрут и так безопасный, справлюсь сам. Доказать хотел… ну… что ещё хоть что-то умею. Без телохранителей, без караванных мастеров… Он махнул рукой, признавая собственную глупость. — В гильдии сидят сплошные старые хитрые лисы. А я… я, наверное, всё ещё думаю, что мир мягче, чем он есть на самом деле. — Мир не мягче, — сказал Астал. — Особенно когда сверху на тебя падают разбойники, — добавил Лимэль, задорно улыбаясь. Элмер передёрнул плечами. — Да уж. Я… невероятно благодарен вам. Если бы не вы… — он бросил взгляд на Астала. — Вы двигаетесь так, будто всю жизнь провели на арене. — Почти, — коротко ответил Астал. — А ты, — Элмер перевёл взгляд на Лимэля, — ты же маг, верно? Лимэль гордо расправил плечи. — Маг. Чародей. Художник огня. Поджигатель голов и сердец. Астал тихо фыркнул. — Поджигатель телег, — уточнил он. Лимэль локтем толкнул его в бок, но добродушно. Элмер засмеялся — искренне, с облегчением. — Я давно не встречал таких… необычных путников. У меня ощущение, будто вы сорвались со страниц баллад. — Не надо баллад, — буркнул Астал, глядя на дорогу. — А вот я — хочу! — Лимэль распахнул руки, будто объявлял начало спектакля. — Представьте: «Храбрый Астал и блистательный Лимэль спасли караван гильдии от кровожадных разбойников…» — Они были совершенно необученными, — вставил Астал. — Так себе противники. — Тьфу, никакой романтики! — Лимэль возмущённо всплеснул руками. Элмер рассмеялся снова — уже увереннее. Телега катилась дальше — лёгкая, ритмичная, чуть подпаленная, но удивительно бодрая. И вместе с этим ритмом шёл разговорам конец напряжения: лес становился светлее, воздух — теплее, а люди — ближе. И впервые за час Элмер выглядел не испуганным торговцем, а тем, кем был: человеком, знающим цену миру, товару… и тем, кто спас ему жизнь. К обеду солнце пробилось сквозь верхушки деревьев, рассыпав по дороге мягкие пятна света. Телега катилась ровнее, лес постепенно редел, и тишина уже не казалась угрожающей — только спокойной, ленивой, будто сама природа решила передохнуть после недавнего грохота и визгов. Элмер, видимо всё обдумав и взвесив, долго молчал, покачиваясь на облучке. Лимэль между делом крутил в лапах найденный где-то орех, разглядывая его так, будто это был магический артефакт. Астал слушал, как гравий мягко перекатывается под колёсами, не меняя ни позы, ни выражения. И наконец Элмер заговорил — негромко, но уже совсем другим голосом: уверенным и деловым, таким, каким должен говорить владелец торговой гильдии. — Послушайте… — он посмотрел на своих спасителей. — У меня впереди всё ещё есть работа. Нужно добраться до города Ланвера, распродать товар, оформить бумаги… А потом вернуться домой. Но после того, что произошло, я… — он вздохнул. — Понимаю, что один путь продолжать не могу. Лимэль тут же наклонился вперёд, глаза блеснули. — Хочешь, чтобы мы с тобой поехали? — Хочу, — подтвердил Элмер. — Более того, я прошу. Мне нужны спутники, а не телохранители. Разбойники здесь — не редкость. А если вы поедете со мной до Ланвера, подождёте, пока я продам товар, и сопроводите обратно… я готов заплатить вам достойно. Он помолчал, оценивая, нужно ли объяснять, что значит «достойно». Но, видимо, решив, что лучше всё сказать напрямую, добавил: — Двадцать золотых. За всё. Лимэль присвистнул — звонко, с искренним восхищением. — За такую сумму можно месяц жить в хорошем трактире! — воскликнул он. — И ещё останется на сладости! — Или на расходные материалы, — сухо поправил Астал. — Или на новую сумку! — не унимался Лимэль. — Или на две! Элмер слегка улыбнулся, видя эту детскую радость, и посмотрел на Астала — того, кто принимал решения, даже если вслух это не произносилось. — Это честная цена? — спокойно спросил Астал. — Более чем, — кивнул Элмер. — За такие деньги у меня обычно едут четверо стражников, а вы… — он покосился на дорожную канаву, где всё ещё валялся один из оглушённых разбойников. — Вы вдвоём сделали больше, чем весь караванный отряд за прошлый год. Астал слегка пошевелил хвостом, думая. Сумма была внушительная. И, что важнее, путь всё равно лежал в ту сторону: Ланвер был ближайшим городом со штабом авантюристов. Работа, деньги, безопасная дорога — всё складывалось слишком удачно, чтобы отказываться. — Мы согласны, — наконец сказал он. Лимэль подпрыгнул на месте, едва не лишившись равновесия на тряской телеге. — Правда?! Ура! То есть… конечно мы согласны. Мы — потрясающие спутники. Мы будем рядом, мы защитим тебя от всех возможных падений сверху, поджогов, взрывов, и… — Никаких взрывов, — предупредил Астал, даже не повернув головы. — Ладно-ладно, — Лимэль махнул хвостом. Элмер облегчённо выдохнул, будто с плеч его упал огромный груз. — Спасибо вам. Честно. С вами я хотя бы знаю, что сегодня ночью доберусь до постоялого двора живым. — Доберёшься, — заверил Лимэль. — С нами ещё никто не умирал! Ну… кроме тех разбойников, но они не считаются. Астал лишь тихо пофыркал. Телега ехала дальше, и впервые за весь путь Элмер держался уверенно, будто рядом с ним действительно появились не просто случайные попутчики, а два живых, пушистых, непохожих друг на друга… но удивительно надёжных талисмана удачи. Астал смотрел вперёд, на дорогу, что уходила в тёплый рассветный свет. Лимэль без умолку болтал о том, на что они потратят двадцать золотых. А Элмер, чувствуя себя под защитой, впервые за долгое время улыбался без страха. Путешествие снова стало спокойным и ровным — но теперь у каждого на горизонте появилась новая цель. И дорога словно сама подталкивала телегу вперёд, обещая, что приключения — только начинаются. Город Ланвер встретил их просторной дорогой, густым запахом выпечки и мягким гулом утренней суеты. Высокие стены, светлый камень, красные черепичные крыши и широкие улицы, по которым текла бесконечная река людей. Здесь жизнь кипела даже тогда, когда солнце только поднималось над горизонтом. На въезде их остановила стража — пара людей и один эльф в лёгких кожаных доспехах. Элмер лишь показал торговую печать, и троица мгновенно пропустила телегу, ещё и кивнула уважительно. Видимо, имя Элмера в этих краях что-то значило. — Ну и город… — тихо выдохнул Лимэль, аж приподнявшись на лапах, чтобы лучше разглядеть разноцветное море прохожих. — Смотри, смотри, там юаньти! Настоящий! По мостовой действительно проползал высокий, статный мужчина-змей с сине-чёрной чешуёй, в длинной одежде, украшенной узорами, напоминающими восточные. Голова слегка покачивалась, движения были плавными, как у воды. — И табакси вон… — добавил Лимэль, тыкая лапой. У лавки ювелира сидела рыжая табакси-девушка в богатой одежде, видимо охранница, и лениво чистила когти, наблюдая за толпой. Не обратила на них никакого внимания. Астал молчал, но глаза его бегло скользили по улицам. Он отмечал расположение переулков, возможные точки нападения, выходы… и запахи. В городе было слишком много запахов, но среди них он уже уловил пару интересных следов зверя. Лес рядом, охота обещала быть неплохой. Элмер свернул на большую площадь, где дом гильдии возвышался над остальными строениями. Трёхэтажное здание с колоннами и резным гербом — мешком, окружённым перекрещёнными перьями для подписания сделок. Внутри было шумно и оживлённо: кто-то спорил о ценах, кто-то демонстрировал ткани, кто-то ругался над таблицами. Когда Элмер вошёл, половина зала повернулась к нему. — Элмер! Ты вернулся! — толстый торговец-лиса махнул лапой. — Мы уже думали, что ты снова решил поехать через восточный тракт и пропасть на две недели! — Пропасть — было бы неплохо, — фыркнул другой, человек с огромным животом. — Отдохнул бы от этих сумасшедших. Но, увидев Астала и Лимэля, все смолкли и с интересом уставились на них. Элмер улыбнулся, театрально разводя руками. — Знакомьтесь. Это те, благодаря кому я вообще добрался живым. Астал и Лимэль. Можете не благодарить — они сами себя прекрасно рекомендуют. Лимэль, довольный как кот, который получил блюдце сливок, поклонился. — Мы старались не умереть вместе с вами, — бодро сказал он. — И у нас получилось! Несколько торговцев тихо хмыкнули, кто-то даже рассмеялся. Атмосфера стала теплее. — Потрясающе, — сказал юаньти в дорогом шёлковом плаще. Голос его был тихим, тягучим. — Очень ценим вашу помощь нашему коллеге. Астал в ответ лишь коротко кивнул, не желая привлекать лишнего внимания. Ему здесь было шумновато. Пока Элмер увёл их в одну из боковых комнат для обсуждения оплаты и планов, Астал позволил себе наконец спросить: — Здесь есть доска заказов? Или кто-то, кто принимает заказы на шкуры? Элмер поднял брови. — Ты хочешь поохотиться? — Нам нужны деньги. И я всё равно пойду в лес. Город большой — спрос должен быть. Лимэль добавил, тихонько подпрыгивая: — Он охотится как бог! И ещё он прекрасно всё разделывает! Я просто смотрю и пью что-нибудь горячее! — Хмм… — Элмер задумался, потёр подбородок. — Да, конечно. У гильдии есть заказчики, которым нужны шкуры. Особенно сейчас, когда зима близко. Иди в дальний зал, там таблички с заказами. Наши закупщики всегда рады свежему товару. Он улыбнулся, почти гордо: — И если ты принесёшь хорошие шкуры — тебе заплатят не хуже, чем за сопровождение. Лимэль заурчал от восторга: — Мы разбогатеем! Мы купим столько пирогов, что… что ты опять будешь смотреть, как я ем! Астал посмотрел на него таким взглядом, что юный табакси сразу ученически сел ровно. Но хвост всё равно вилял. В дальнем зале было тише. Несколько эльфов записывали что-то в книги, пара крысолюдей спорила о цене мехов, и огромный волк-антропоморф в кожаном переднике рассматривал толстый список заказов. Астал подошёл к стенду. На нём аккуратными рядами висели свитки. На них значились: — шкуры волкодлаков; — мехи зимних лис; — перья ночных грифов; — шкуры болотных ящеров; — редкий заказ — туманная куница, платят в два раза выше обычного. Астал остановился именно на последнем. Лимэль заглянул через плечо: — Ты же не правда хочешь охотиться на туманную куницу? Она ж… как дым! Ты видел их? Ты видел?! Их почти невозможно поймать! — Значит, будет интересно, — спокойно сказал Астал. И в этот момент Лимэль понял: дорога только начинается, и скучной точно не будет. С гильдией они ещё раз обсудили детали, Элмер представил их остальному руководству, и вскоре все знали: два табакси, спасшие торговца на лесной дороге, теперь временно работают на гильдию. А когда они вышли на улицу, Ланвер встретил их новым шумом, запахами и обещанием приключений. И днём впереди был целый город возможностей. Комнату им выделили на втором этаже гильдии — простую, но чистую, с двумя кроватями, умывальником и маленьким окном, выходящим на боковую улицу. Лимэль сразу запрыгнул на одну из кроватей, проверяя, насколько она мягкая, пока Астал молча распределял свои и его вещи: сумку положил у стены, оружие — на тумбу, плащ аккуратно повесил на крюк. — Так уютно! — Лимэль раскинул лапы, словно на троне. — И никто не храпит! Только мы! Ну… ты-то не храпишь. А я, возможно, иногда. Но это мило. — Это громко, — холодно заметил Астал так, будто ставил диагноз. — И неприятно. — А ты мог бы сказать «очаровательно». — Лимэль перекатился на живот. — Один раз. Хотя бы один. — Нет. Лимэль фыркнул и перевёл взгляд к двери, за которой слышались голоса торговцев и посетителей гильдии. — Я… пойду вниз, пожалуй. Тут столько интересных людей! И не людей! Я видел юаньти, который шёл мимо, и он пах как… как перец! И мёд! И что-то ещё странное! — Он задумался. — Хочу спросить у него, как они так пахнут. Вдруг это магия? Астал даже не моргнул. — Иди. — А ты? Он уже стоял в дверях — хвост чуть дрожал от предвкушения. — На охоту, — ответил Астал, застёгивая ремень на пустой сумке, куда позже сложит добычу. — Пока светло. Я вернусь вечером. Лимэль вспыхнул тревогой: — Один? В чужом лесу? — Я охотник. И не ребёнок. — Но вдруг— — Лим, — перебил он, впервые за день назвав его коротко, и Лимэль сразу замолчал, как будто это имя само по себе было командой. — Я вернусь. Табакси хотел ещё что-то сказать, но Астал уже прошёл мимо него и вышел. Лимэль смотрел ему вслед, пока серый хвост не исчез за лестницей. Только тогда он шумно выдохнул, хлопнул себя по щекам, расправил уши и решительно зашёл обратно в зал гильдии. — Здравствуйте! — бодро позвал он, подходя к столу, где несколько существ обсуждали что-то над картой. — Меня зовут Лимэль! Я спутник Астала! А вы кто? И почему у вас такой красивый плащ? И что это за карта? Это торговые маршруты? Люди, табакси, крысолюди и даже юаньти, который и правда пах странно приятно, повернулись к нему, и стол мгновенно наполнился смехом, вопросами и любопытством. Лимэль растворился в компании, будто всегда был её частью — рассказывал о путешествиях, спрашивал о чужих землях, пытался повторять жесты юаньти и слушал истории других гостей, при этом задорно хохотал, преувеличивал и вёл себя так, словно наконец нашёл толпу, в которой можно быть громким без стыда. Астал же шёл прочь от города — уверенно, почти бесшумно, будто воздух сам отодвигался с его пути. Вскоре городская суета осталась позади, и лес принял его в свои тени. Дальше началась настоящая работа. Он двигался почти как призрак — без запаха, без звука, без колебаний. Добыча чувствовала его слишком поздно. Один точный удар, без лишней жестокости — и шкура сохранялась целой, ровной, пригодной для продажи. Он снял первую шкуру — зимний заяц, редкий белосерый подвид. Потом выследил туманную куницу: она долго ускользала, растворяясь в полумраке, но Астал был терпелив. Он подстраивался под её ритм, ловил малейшее движение в воздухе, слушал шелест. Когда она мелькнула между корней, он ударил — быстро, но аккуратно, не оставив ни единой дырки. Куница даже не успела понять, что произошло. Астал бережно убрал шкуру в сумку. Запах крови, свежей и холодной, впитался в пальцы, но он не обращал внимания. Это была его работа, его стихия. Всё делалось спокойно, методично, словно он снова на своей земле, снова там, где каждый след говорит больше, чем слова. Когда солнце скатилось к горизонту, он собрал добычу — ровные, аккуратные шкуры, не прорезанные и не испорченные — и направился обратно к городу. Там его ждал шум гильдии, Лимэль, наверное уже слегка пьяный от горячего вина… И тот тихий, упрямый голос в груди, который он так упорно игнорировал. «Он будет рад меня видеть.» Астал раздражённо дернул ухом и ускорил шаг, будто мог убежать от собственных мыслей. Но ночь уже подкрадывалась, и город Ланвер сиял впереди, как костёр, зовущий домой.