И падают звезды

Утро пришло вместе с густым, молочным туманом, затянувшим долину. Майкл разбудил их на рассвете, шумно хлопая дверцами печки. Запах жареного бекона и крепкого чая проник в спальню, действуя лучше любого будильника. Реджина проснулась мгновенно, с той же собранностью, что и в горах. Эмма — медленнее, ее сознание с трудом пробивалось сквозь слой усталости и тупой, пульсирующей боли в ноге. Первым делом она нащупала голеностоп: опухоль немного спала, но синяк расцвел во всей своей сине-фиолетовой красе. — Переживем, — проворчала она, садясь и осторожно спуская ногу с кровати. — Без лишнего драматизма, — отозвалась Реджина, уже одетая и заправляющая постель с такой аккуратностью, будто это была королевская опочивальня. — Майкл говорит, дорога до вышки — около часа на его пикапе. Дорога, по его словам, «так себе». Готовься трястись. Завтрак прошел в деловой атмосфере. Майкл накормил их яичницей, молча кивая на их благодарности. Когда Эмма попыталась встать, чтобы помочь помыть посуду, он лишь махнул рукой. — Сиди. Твоя работа — дотерпеть до вышки. Ее, — он кивнул на Реджину, — работа — следить, чтоб ты не свалилась по дороге. — Выполню, — отдавая честь, отозвалась Реджина. — Вы нас не спросили, что конкретно мы искали в горах. Майкл смерил ее долгим взглядом. — Не мое дело. Видал я людей, которые уходят в горы не за ягодой. У вас глаза не пустые. Значит, нашли что-то, что искали. Или кого-то. Остальное — ваше дело. Эта мудрость, высказанная так просто, повисла в воздухе. Реджина кивнула, словно получила важный доклад. — Спасибо. За все. Старенький пикап действительно трясся так, что Эмме пришлось вцепиться в поручень, чтобы не стучаться головой о потолок. Она сидела на пассажирском сиденье, а Реджина устроилась сзади, среди канистр и ящиков с инструментами. Дорога петляла по лесу, ухабам и лужам, но для них, спускавшихся по вертикальным скалам, это была пустяковая прогулка. — Знаешь, — крикнула Эмма через шум двигателя, обернувшись к Реджине, — после наших приключений это кажется курортным лимузином! — Не обольщайся! — отозвалась та, держась за спинку сиденья. — В лимузине, насколько я помню, есть коньяк и система климат-контроля! А здесь… — Она едва успела увернуться от струи холодного воздуха, хлынувшей из проржавевшей дырки в полу. — …здесь есть только оригинальный аромат бензина, пота и ностальгии по восьмидесятым! Майкл фыркнул, что, вероятно, было смехом. Вышка связи оказалась ржавой конструкцией. К ней вела расчищенная тропинка. Майкл заглушил двигатель. — Здесь ловит. Заряда у аппарата хватит. Я подожду. Реджина первой вышла из машины и помогла Эмме выбраться, снова став ее живым костылем. Они пошли к вышке медленно. Воздух был холодным и звонким. Ветер гудел в металлических перекладинах. Спутниковый телефон Майкла был тяжелым, неуклюжим монстром с толстой антенной. Реджина взяла его с видом эксперта, хотя Эмма заметила, как ее пальцы скользнули по кнопкам с легкой неуверенностью. Она набрала номер Генри. Прямой, городской, который не должен был работать в обычных условиях, но сейчас, с силой кристалла у нее за пазухой и с этой вышки, у них был шанс. Тишина. Потом — долгие гудки. Эмма затаила дыхание, ее сердце колотилось где-то в горле. Реджина стояла неподвижно, прижав трубку к уху, ее лицо было каменным на вид. И вдруг — щелчок. И голос. Слабый, прерывающийся, но это был ОН. — Ал… ло? Кто… т…? — ГЕНРИ! — крик вырвался у Эммы прежде, чем она осознала это. Реджина зажмурилась, ее пальцы белее кости сжали трубку. — Генри, это мама. Ты слышишь меня? Мы… мы на связи. Мы в порядке. На той стороне послышались неразборчивые, перекрывающие друг друга возгласы. Потом голос прояснился — это был Дэвид. — Реджина? Эмма? Ради всего святого, где вы?! Мы… мы думали… магия еле держится, город… — Мы знаем, — перебила его Реджина, ее голос был твердым, командным. — У нас есть средство. Мы на обратном пути. Как ситуация в городе? — Плохо, — голос Дэвида дрогнул. — Уличные фонари гаснут по одному. Источники воды начинают замерзать, хотя на улице не холодно. Люди… люди в панике. Генри пытается всех успокоить, но… — Скажи ему, чтобы держался, — голос Реджины сорвался, и она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. — Скажи ему, что его маме…мамам потребуется еще несколько дней. Но мы идем. Мы вернемся. И мы принесем спасение. Держите оборону, Дэвид. Как можете. — Поторапливайтесь, — был простой, полный отчаяния ответ. — И… берегите себя. Обе. Связь начала рваться, голоса поплыли. — Мы… бережем… — успела сказать Эмма, прежде чем связь окончательно прервалась, оставив после себя резкий, оглушительный гул в ушах. Они стояли молча, глядя на безжизненную трубку. Весть была ужасной. Но они знали главное — город еще держится. Генри был в безопасности. И они теперь знали, что каждый час на счету. Реджина медленно опустила трубку. Когда она подняла на Эмму глаза, в них горел уже знакомый, огонь решимости, но теперь в нем была и новая, острая как лезвие боль — боль матери, слышащей страх в голосе своего ребенка. — Все, — сказала она тихо, четко. — Теперь мы бежим. Хоть на одной ноге. Майкл! — Она обернулась к машине. — Сколько часов до ближайшего населенного пункта с транспортом? Не тропами, а дорогой? Лесник, наблюдавший за ними из машины, почесал щетину. — Если ехать на этой корове часа три — будет лесхоз. Там раз в день проходит автобус… сами знаете. Три часа тряски. Потом автобус. Потом… попытка как-то добраться до Сторибрука, не привлекая лишнего внимания, с магическим артефактом в кармане и едва идущей напарницей. — Поехали, — сказала Эмма, опираясь на Реджину и направляясь к машине. Боль в ноге была ничем по сравнению с холодным ужасом, поселившимся у нее внутри после слов Дэвида. — Мы теряем время. Обратная дорога прошла в почти полной тишине. Даже Реджина не шутила. Она смотрела в запотевшее окно, ее рука лежала на кармане куртки, под которым угадывался твердый контур футляра с «Сердцем». Эмма видела, как ее пальцы время от времени сжимают ткань, будто проверяя, на месте ли оно. В лесхозе — двухэтажном бревенчатом здании с покосившейся вывеской — их ждала удача. Автобус отправлялся через сорок минут. Майкл, не дожидаясь просьб, помог Эмме добраться до зала ожидания (комнаты с двумя скамейками и разваливающейся печкой), а затем исчез, вернувшись через десять минут с парой деревянных костылей, грубо обтесанных, но прочных. — Держите, — бросил он, протягивая их Эмме. — Из липы. Легкие. — Мы… мы вам стольким обязаны, — начала Эмма, но Майкл махнул рукой. — Мы в расчете. Давно не видел людей, у которых в глазах есть то, за что стоит бороться. Удачи. Он ушел так же неожиданно, как и появился в их жизни, оставив их на скамейке с костылями, рюкзаками и невероятно важной миссией. Автобус оказался стареньким, пахнущим соляркой и дешевым табаком. Они устроились на заднем сиденье, где было чуть просторнее для Эммы с ее вытянутой ногой. Реджина сидела у окна, плотно прижав рюкзак к себе. Когда автобус, кряхтя, тронулся, Эмма не выдержала. — Дай мне посмотреть. Реджина не спросила, на что. Она осторожно расстегнула внутренний карман и на секунду приоткрыла крышку футляра. В полутьме салона «Сердце Фей» отозвалось мягким, теплым свечением, словно живой уголек. Оно было ярче, чем в горах. И пульсация его света казалась более частой, настойчивой, словно оно чувствовало приближение к месту, где должно было проявить свою силу. — Оно спешит, — прошептала Реджина, закрывая футляр. — Чувствует конец пути. — Или чувствует, как угасает Сторибрук, — мрачно добавила Эмма. — Как устройство, которое разряжается, и в него нужно срочно вставить батарейку. Реджина положила на нее руку. — Мы успеем. Должны. У нас нет выбора. Дорога заняла несколько часов. Они проехали унылые поселки, промерзшие поля, леса, уже тронутые первым снегом. Мир за окном был чужим и безразличным. По прибытии они столкнулись с новой проблемой: как добраться до Сторибрука, не используя магию и не вызывая подозрений? Город не значился ни на одной официальной карте. Обычно попасть в него можно было только через определенные, зачарованные проходы или по приглашению. — Такси, — предложила Эмма, глядя на унылое здание автовокзала. — До ближайшей к предполагаемому местоположению точки. А там… пешком. С костылями. — Пешком через лес, с твоей ногой? — Реджина подняла бровь. — Это не героизм, Эмма, это самоубийство. И предательство по отношению к городу. Мы должны быть в форме, когда принесем кристалл. — Есть идеи получше? — выдохнула Эмма, чувствуя, как от бессилия у нее подступают слезы к глазам. Реджина задумалась, ее взгляд скользнул по рядам припаркованных машин, по лицам сонных пассажиров. И вдруг остановился на рекламной листовке, приклеенной к столбу: «Сдается в аренду. Без лишних вопросов». Уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки. — У меня есть идея. Немного безумная. Но у нас, кажется, уже есть опыт в этом. Час спустя они сидели в салоне старого линкольна, еще более древнего и разболтанного, чем машина Майкла. За рулем сидел угрюмый мужик по имени Уолтер, который, как и обещала реклама, не задал ни одного вопроса, только взял предоплату наличными (последние их деньги, отложенные на черный день) и кивнул в сторону задних сидений. — Куда? — буркнул он. Реджина назвала географические координаты — не Сторибрука, а точки в тридцати километрах от него, в глухом лесу, где, по ее сведениям, проходила забытая лесовозная дорога. — Там и высадите. Доедем? — До конца дороги доеду. Дальше — ваши ноги. Путь был долгим и тряским. Эмма дремала, устало положив голову на плечо Реджины. Та не спала. Она смотрела в окно, и в ее глазах отражались мелькающие деревья и глубокое, сосредоточенное обдумывание плана. Она достала из рюкзака маленький, потрепанный блокнот и что-то в нем чертила — возможно, схемы, возможно, заклинания, которые нужно будет применить по возвращении. Когда стемнело, Уолтер, наконец, остановил машину на обочине лесной дороги, упиравшейся в завал из сваленных ветром деревьев. — Все. Дальше не проехать. Они выбрались наружу. Ночь была холодной, звездной и очень тихой. Уолтер, не прощаясь, развернул машину и укатил обратно, оставив их одних в полной, почти осязаемой темноте бескрайнего леса. Эмма, опираясь на костыли, сделала шаг вперед. Хруст веток под ногами прозвучал оглушительно громко. — И что теперь, о великий стратег? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло. — Идем на ощупь? Реджина достала из кармана маленький, но мощный фонарик (не зачарованный, купленный еще в городке у подножия гор). — Нет. Идем по памяти. И по этому. — Она снова потрогала карман с артефактом. — Я чувствую… направление. Словно легкое притяжение. «Сердце» тянется к месту, которому должно служить. Оно наш компас. Эмма шла за ней, ковыляя, спотыкаясь на кочках. Они не разговаривали, берегли силы. Шли часа два, может, три. Эмма уже почти отключилась, двигаясь на автомате, когда Реджина вдруг остановилась. — Чувствуешь? — прошептала она. Эмма прислушалась. И почувствовала. Не звук. Дрожь в воздухе. Слабую, едва уловимую вибрацию, которая заставляла нервно подрагивать листья на кустах. И запах — не лесной, а знакомый, родной. Запах яблоневого цвета, смешанный с запахом старой магии и дома. Запах Сторибрука. Угасающий, еле живой, но УЗНАВАЕМЫЙ. — Мы близко, — выдохнула Реджина, и в ее голосе впервые за много дней прозвучала чистая, ничем не омраченная надежда. — Очень близко. За этим холмом должна быть граница. Ослабевшая, но еще живая. Последние сто метров Эмма прошла, почти не чувствуя боли, на одном лишь адреналине. Они взобрались на низкий, поросший елями холм и замерли на вершине. Внизу, в ложбине, должен был быть Сторибрук с его уютными огнями, с башней мэрии, с дымком из труб. Но они увидели другое. Город тонул в неестественных, густых сумерках, хотя на небе сияли звезды. Огни в окнах были тусклыми и редкими, будто люди экономили последние крохи энергии. Над городом висела тусклая, дымчатая пелена — истончившийся защитный купол, который теперь напоминал рваный, грязный полог. Воздух дрожал от напряжения умирающих заклятий. Он был жив. Но едва дышал. Реджина стояла не двигаясь, ее лицо в свете звезд было жестким, как скала, но по нему медленно скатилась одна-единственная, блестящая слеза. — Мы… опоздали? — прошептала Эмма, и ее собственный голос показался ей чужим. — Нет, — ответила Реджина, и слеза исчезла, сметенная яростным, знакомым огнем в ее глазах. Она выпрямилась, положила руку на карман с кристаллом. — Мы пришли как раз вовремя. Чтобы не хоронить. Чтобы спасать. Пойдем, Эмма. Последний шаг. Домой.

***

Всех с наступающим Новым Годом, дорогие читатели!!! Желаю вам всего самого наилучшего в будущем году, интересных историй, которые еще предстоит прочесть, а если вы авторы- вдохновения и легкости в придумывании новых сюжетов) Не волнуйтесь, вместе с подарками вы найдете под елкой новую главу уже завтра!