Wake up in the sky

***

      Когда на дворе окончательно стемнело, Тэхён вместе с няней засел в рабочем кабинете давно почившего Кима-старшего. Он с интересом листал бумаги, что хранились в архивах отчима и непосредственно в его рабочем столе. Большинство ящиков были сломаны, и внутри не осталось ничего ценного, но Тэхён не отчаивался и без устали продолжал своё занятие, пока сбитая с толку его поведением дама Чхве заботливо заваривала монастырский чай.       — Что ты хочешь там найти, мальчик мой? — поинтересовалась она, поставив на стол ещё один канделябр с зажжёнными свечами. — Я могу тебе помочь?       — Юраэ… — неразборчиво промычал Тэхён, зажимая в зубах один из конвертов, который вызвал у него интерес, и продолжая свободными руками копошиться в остальных бумагах. — Зачем богатому купцу дворянского происхождения нужна бесприданница? С его деньгами он может позволить себе любую жену, хоть первую красавицу, если только она не дочь самого императора. Тебе не показалось это подозрительным?       — Я не знаю, о чём говорила с ним госпожа, — поджала она губы. — Но по слухам, человек он достойный.       — Не из жалости же он на ней завтра женится, — хмыкнул Тэхён, роняя конверт обратно на стол. — Он даже не виделся со своей невестой ни разу, но тут же предложил ей руку и сердце! Что могла пообещать ему моя обожаемая матушка, как думаешь?       — Всё, что могла, младшая госпожа сбыла на торгах, — опустив взгляд, словно нехотя, отозвалась дама Чхве и зачем-то принялась протирать стол от пыли.       — Сестра? — удивился Тэхён.       Ему сложно было представить сестру в подобном амплуа. Он понимал, что нужда толкает людей на неожиданные поступки, но прямо сейчас его фантазия работала против него, и он с каким-то сожалением понимал, что уже давно потерял ту Юраэ, какую знал раньше.       — И что же? — вновь заговорил он, стараясь незаметно прочистить горло. — Ей удалось наладить ваши дела?       — На какое-то время, — уклончиво ответила няня, словно не хотела травмировать его правдой ещё больше. — В основном мы зарабатывали на шитье и ремонте одежды. Когда были заказы, была и еда…       — Достаточно, — перебил её Тэхён, нахмурившись. — Я всё понял.       Огоньки на свечах наконец перестали танцевать и застыли, словно восковые фигурки, создавая иллюзию того, как время застыло. Тэхён как будто бы хотел, чтобы так оно и было.       — А как поживал ты всё это время? — осторожно поинтересовалась женщина, глядя ему прямо в глаза.       — У меня всё складывалось хорошо, я не бедствовал, не болел и не страдал, — отмахнулся Тэхён, а после, ответив на взгляд, впервые улыбнулся. — Твоими молитвами.       — Ну и слава Богу, — с улыбкой ответила ему няня, хотя очевидно и не поверила сказанному.       — Я должна проведать госпожу и узнать её самочувствие, — сказала дама Чхве и вышла, прежде чем Тэхён успел что-то съязвить на этот счёт. Женщина ушла стремительно и не оборачиваясь, будто подорвалась с места в карьер. Тэхён решил, что до его прихода няня, очевидно, не оставляла свою госпожу в одиночестве так надолго.       — Неужели у постели её всю ночь пасла? — про себя выругался Тэхён и вернул глаза на лежащие перед собой бумаги.       Из того, что ему уже удалось найти, складывалась любопытная картина, а в голове по мере этого зрел новый план. Кажется, он придумал, каким образом мог бы помочь няне и заодно поправить свои финансовые дела. Лучше, если при нём будут деньги к тому времени, когда его «старые друзья» его снова внезапно настигнут. Это увеличит его шансы остаться в живых.       Тэхён размышлял обо всём этом очень долго и упорно, и сколько бы он ни думал, всё больше убеждался в том, что все дороги ведут к купцу.       Когда дама Чхве вернулась к нему, он незамедлительно посвятил её в свои планы и услышал вздох неодобрения, вырвавшийся из груди старой испуганной женщины.       — Тэхён, но так нельзя! Это очень опасно, тебя могут повесить!       В попытках утешить родную душу он чуть было не сознался, что совершал вещи и похуже, чем то, что планировал сделать завтра, и всегда выходил сухим из воды, но вовремя одумался и замолчал, осознав, что такая новость няню вряд ли обрадует.       — Не переживай ты так, — заговорил Тэхён, крепко, но бережно беря няню за плечи. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Ты лучше скажи мне вот что… мамино венчальное платье, вы ведь его не продали?       — Госпожа охотнее расстанется с жизнью, но своё платье ни за что не продаст, — с укором и очень расстроенно произнесла женщина. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       — Нужно ушить наряд таким образом, чтобы в него поместился я. А ещё мне понадобится большая шляпа и белая вуаль.       — Всё это могу найти, но как… мальчик мой, как?       Её руки дрожали, и явно не от мысли о том, что ей всю ночь придётся просидеть с иголкой и ниткой, только чтобы выполнить его просьбу. Она боялась не бессонной ночи, а того, что случится с рассветом. Даже если она и могла поверить в то, что Тэхёну удастся проникнуть в дом купца под видом невесты, она не знала и не представляла, как он собирается оттуда выбираться. Не говоря уже о том, что его могут поймать на воровстве в любой момент. Ей казалось, что его второй побег она смогла бы ещё вынести, но прилюдную казнь на площади, где его повесят на всеобщее обозрение как вора…       — За купца лишний раз не переживай… Каждый второй караван грабят — дело привычное, с него не убудет.       — Мальчик мой, одумайся, прошу, так нельзя, тебя накажут…       — Родная, боюсь, что это наш единственный шанс. Прошу, доверься мне.       Какое-то время они смотрели друг на друга молча, как будто мысленно продолжали вести бой. Но потом дама Чхве первой отвела глаза и тяжело вздохнула, словно мирясь с неизбежным. После чего няня поспешно взялась за работу, а Тэхён оделся и вышел на ночной морозный воздух.       Он не чувствовал сильного волнения или страха перед предстоящим представлением, но его мысли то и дело кружились вокруг няни, улетали следом за пропавшей сестрой и в конечном итоге всё равно возвращались к прикованной к постели матери. Ему одновременно чудилось, что ничего с тех пор, как он ушёл, не изменилось, хотя на самом деле… всё рухнуло. И то, что он сейчас пытался разглядеть, стоя на холоде в полной темноте, — не более чем руины прошлого.       Через окна материнских покоев сочился мягкий слабый свет от напольных канделябров. Тэхён невольно улыбнулся от мысли о том, что эта женщина круглые сутки что-то жжёт: благовония, уголь, свечи… силы няни, а вместе с тем и его последние запасы терпения. Он и сам не заметил, как ноги понесли его в её покои. Снова.       Пока шёл, он вспоминал о том, как часто в прошлом нарывался на плеть, когда имел наглость спросить у неё о том, кем был его настоящий отец. Госпожа Ким родила его на три года раньше Юраэ и вне брака. Она никогда не рассказывала ему про его настоящего отца, ни словом не упоминала его, и Тэхён косвенно догадывался, что этот человек причинил ей слишком большую боль. Такую сильную, что она превратилась в кровное проклятие, которое настигло Тэхёна, словно передалось от отца к сыну — как нечто привычное, словно ямочки на щеке или цвет глаз.       Когда до дверей в покои оставалось совсем немного, Тэхён замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Он почувствовал, что ещё не готов узнать правду или даже просто задать свой заветный вопрос. Он понимал, что мать уже не могла просто встать с постели и избить его, как раньше, но всё равно ощущал перед собой невидимую стену, словно барьер, через который ему никогда не суждено было пробиться.       Пришло гнетущее ощущение пустоты и неизбежности происходящего, и он поторопился покинуть этот коридор, чтобы окончательно не упасть в отчаяние. Это последнее, что ему требовалось перед завтрашним ответственным днём.