Солнечный лик

      Он проснулся от вскрика; еще через мгновение послышалась яростная отповедь. Язык не был Тиму знаком, но, кажется, это было что-то нелестное. Пока он открывал глаза и оглядывался, пришла мысль: голос такой странный. Знакомый, но он никак не мог соотнести его с лицом. И это точно не Дэмиен…       — Дент!!!       Жаль этого парня, Дента. Кем бы он ни был.       Может, у него в квартире образовалась божественная планерка и это тот мужчина, которого он слышал сквозь сон? Хотя, вроде, голос не похож. Тим как раз начал выпутываться из одеяла, когда дверь в спальню яростно распахнулась и в комнату влетел разъяренный…       Он сам?       Сначала Тим подумал, что у него галлюцинации. Ну, то есть, он, конечно, чувствовал себя прекрасно, у него даже голова не болела, но…       — Этот ублюдок, — зарычал Тим Дрейк из дверного проема (Тим в жизни не делал такого злого лица, он мог бы поклясться), — я найду его и выпотрошу.       Так вот, чей это был голос. Его собственный, Тима.       Но как…       — Что, — начинал он, но тут же споткнулся. О боже. Кажется, он догадался. — Да быть этого не может.       — К сожалению, Тимоти, может.       Тим тут же вытянул перед собой руки и понял, что да, он в был теле Дэмиена. Кожа смуглая, ладони более круглые; теперь Тим осознал, что ощущает себя в пространстве иначе. Температура в комнате казалась чуть ниже обычного, волосы не лезли в глаза, а его спина больше не болела. Он поднял взгляд на бога, но увидел свое собственное злое лицо.       Это было так странно.       — Он перевертыш, — с отвращением бросил Дэмиен, отвечая на так и не заданный вопрос, — сделать такое — в его силах.       — Мне, — начал было Тим, но снова споткнулся о непривычный голос, — мне нужен кофе. Много. Для начала.

***

      Пока он колдовал над кофеваркой, Дэмиен (в теле Тима) мерил шагами кухню и ругался на Харви. Потом юноша каким-то образом связался с Оракул и ругался уже ей. Тим услышал ее сдавленный смех, что вывело Дэмиена из себя еще сильнее.       Тим сделал двойную порцию кофе — просто на всякий случай — и предложил юноше кружку. Кто знает, нужен ли был богам кофе, но его смертному телу нужен был точно.       В то время, пока Дэмиен бесился, Тим просто чувствовал себя… странно. Наверное, его тоже должна была злить эта ситуация, но все, что он ощущал, было просто… растерянностью. Видеть самого себя, мечущимся по кухне, с настолько раздраженным выражением лица было странно.       Тим сидел за столом, рассеянно покачивая ногами, и рассматривал свою кухню с другой точки зрения. Разница в росте; другой размер ладоней и даже стоп; вес и телосложение, а — самое главное — отсутствие какой-либо боли в теле вносило свою лепту в ощущение нереальности происходящего. Было так странно видеть смуглые руки, держащие его любимую кружку, и знать, что теперь это его собственные руки — ну, на некоторое время.       — Выпей кофе. Обещаю, ты будешь мыслить яснее, когда выпьешь всю кружку. Может, даже две.       И этот голос. Тоже так странно. Даже голос, озвучивающий мысли в черепной коробке, был совсем другим!       Ему нужно было узнать о богах в Готэме гораздо раньше. И гораздо раньше попытаться с ними сдружиться. Это гораздо интереснее, чем бизнес.       Подождите, точно, он же должен быть на работе —       Дэмиен (в теле Тима; боже!) яростно и грациозно приземлился на стул и подтянул к себе кофе. Тим никогда в жизни так не садился; обычно он просто плюхался с грацией капибары с недосыпом. Пару раз он даже промахнулся мимо стула.       Дэмиен буквально метал молнии из глаз, не отрывая от Тима взгляда, пока пил.       — Я, — неуверенно начал Тим, — сколько я был в отключке? Я должен быть в офисе.       — Сегодня суббота, — сухо ответил юноша. — Ты пропал в четверг.       Тим попытался вцепиться в волосы, как он всегда это делал, когда нервничал, но эти волосы были слишком короткими. Да и вряд ли бы Дэмиен оценил, что он дергал его волосы, так что… Тим просто закрыл глаза руками. Тэм его убьет. Она, наверное, с ума сходила. Ее же никто даже не предупредил.       — Как… — начал было Тим; голос предательски прервался, и Дэмиен посмотрел на него еще более раздраженно. Точно, это же был его голос. Он буквально смотрел на самого себя сейчас. — Как мы будем это исправлять?       — Я дал знать отцу. Я бессилен здесь.       Видимо, это раздражало юношу даже больше, чем то, что он оказался в теле Тима.       — Мне нужно написать на работу.       — До тех пор, пока ты не покидаешь это место, делай, что хочешь.       — Спасибо за разрешение, полагаю, — иронично отозвался Тим. Дэмиен послал ему очередной раздраженный взгляд и отобрал недопитый кофе.       Может, часть его раздражения исходила непосредственно от тела Тима. Он довольно часто просыпался в ворчливом настроении. До первой кружки кофе. Ну, максимум до второй.

***

      Так или иначе, Дэмиен занял комнату для гостей. Тим старался не выражать своих эмоций на по этому поводу, но Дэмиен все равно прожигал его взглядом каждый раз, когда они пересекались в коридоре.       Тим хотел поговорить. Он отчаянно хотел извиниться еще раз, даже если он уже извинился. Он хотел расспросить Дэмиена обо всем: про Оракул, про того парня, Томаса. Про Харви Дента. Про его отца и солнечный диск. У него так много вопросов, что он и половины из них уже не помнил.       Но он держал язык за зубами. Показывал, как пользоваться бытовой техникой, готовил обед. Дэмиен принял у него из рук тарелку, но не отрывал от нее взгляда, пока ел. Кажется, им обоим было до ужаса неловко. И из-за обмена телами, и из-за ссоры.       Теперь, когда он окончательно проснулся и осознал ситуацию, существовать в чужом теле было немного… пугающе. Касаться кожи, которую он ощущал, как свою, но которая его не являлась. Диссоциация преследовала Тима почти все утро. Посещение туалета внезапно стало ужасно неловким мероприятием.       Впервые за всю жизнь он относился к телесной оболочке, как к хрусталю. Это так сильно выбивало его из равновесия, что Тим не мог ни на что отвлечься толком.       Смогут ли они вернуться назад? А если нет? Он старался не думать об этом.       Дэмиен почти весь день отсиживался в своей комнате. Иногда Тим слышал оттуда свой собственный голос, с кем-то яростно препирающийся.       И ждал.

***

      К вечеру у Дэмиена началась головная боль, и он запаниковал из-за этого (на самом деле внешне он был раздраженным, но Тим видел правду за этой его маской). Видимо, обычно богов такие мелочи не тревожили; Тим почти завидовал, пока поил юношу обезболивающим.       Молчание его убивало. Они перекинулись всего несколькими словами с утра, и буквально парой — за весь день. Он сдерживался изо всех сил, стараясь не задеть своим любопытством Дэмиена снова, но эта неловкость между ними разъедала его до костей.       — Прекрати делать такое виноватое выражение лица. Я в жизни не корчил такой рожи. Не хочу и начинать.       Тим пожал плечами и попытался расслабиться, но одного взгляда на напряженное (свое собственное) лицо Дэмиена хватило, чтобы вернуть чувство вины на место. Они так и стояли посреди кухни; бог со стаканом воды, а Тим с пачкой обезболивающих.       — Прости, — вырывалось-таки из него. — Я правда не хотел тебя тогда обидеть. Я зашел со своим любопытством слишком далеко и мне очень жаль. И, эм, я понимаю, что мои действия можно было расценить как жалость, но, клянусь, это не было жалостью! Ну, то есть, я тебе ужасно сочувствовал, конечно, но это не одно и то же, и, ну… Просто в моей жизни наконец-то случилось что-то… необычное. Потрясающее. Что-то, что меня зацепило, — Тим бросил быстрый взгляд на собеседника; смотреть на свое лицо в течении всей речи ощущалось просто ужасно неправильно. Дэмиен тоже смотрел в сторону, — то есть… Ты меня зацепил. Ну, в смысле, — тут же вскинулся Тим; да кто его за язык тянул! — богов не каждый день встречаешь. Ну, ты понимаешь.       — Я встречаю каждый день, — тихо ответил ему Дэмиен. Тим неловко усмехнулся и не нашел, что ответить. — На самом деле я… я тоже хотел… попросить прощения у тебя, Тимоти.       Тим тут же запротестовал:       — Все нормально…       — Нет. Если бы не моя импульсивность, тебя бы не похитили. Вот этого, — Дэмиен указал на них обоих, — тоже бы не было.       Тим непонимающе нахмурился.       — Импульсивность?       — Когда мы встретились первый раз, — неохотно пояснил Дэмиен, — я оставил на тебе свою метку. Если бы я действовал разумнее, Дент не смог бы тебя заметить, а, значит, и схватить.       Возможно, из-за заметного румянца, выступившего на его собственном лице, Тим не удержался:       — Зачем? Я имею в виду… я не думал, что боги помечают людей, которые о них знают.       — Нет, — юноша неловко переступил с ноги на ногу. У Тим все еще немного ломался мозг из-за этого: видеть самого себя, но знать, что это Дэмиен. — Я отметил тебя, чтобы вернуть деньги. Я не думал, что ты сам будешь меня искать.       Тим оторопело моргнул. Ему понадобилась пара секунд чтобы понять, о чем Дэмиен говорил.       — День… Дэмиен, я бизнесмен. Эти несколько долларов ничего не значат. Я, наверное, потерял гораздо больше за те два дня, пока меня не было на работе.       Его собственное лицо напротив Тима сделало… что-то. Кажется, Дэмиен почувствовал себя еще более виноватым.       — Я возмещу и это.       — Не надо! — Тим откашлялся, и продолжил уже более спокойным голосом: — Не нужно. Правда. Все нормально. Я тоже доставил тебе кучу неудобств и здорово потрепал нервы, так что… Плюс, — Тим тоже показал на себя и юношу, — еще вот это. Думаю, мы квиты. Серьезно.       Дэмиен нахмурился.       — Ты приносил мне еду.       — Ну, это был мой собственный выбор. Абсолютно добровольный. Спонсируемый любопытством, — признал Тим с неловкостью, — но на сто процентов добровольный. К тому же, это то, что люди делают по отношению к богам, разве нет?       Дэмиен неловко покрутил в руках кружку.       — Пожалуй. Я не очень опытный бог, как ты уже понял.       Невыносимое желание расспросить про потерянный артефакт подняло голову с новой силой, но Тим перетерпел этот порыв. Он бережно забрал из рук юноши посудину и поставил ее на стол.       Нет, ладно. Первым порывом было поцеловать Дэмиена в щеку, если бы он был самим собой, в своем теле. Но это было супер странно и неправильно и прямо сейчас, и вообще, так что Тим почти не заметил этого своего желания.       — Все с чего-то начинают, — только и ответил он.       Юноша неловко кивнул. Он стоял так прямо, словно проглотил палку, но при этом все лицо было красным от смущения. Тим хорошо знал эту особенность своего лица и только теперь, впервые в жизни, был ей рад.       — Насчет обмена телами, — сказал Дэмиен, очевидно напряженный из-за повисшей паузы, — отец работает над этим. Он сказал, что все не так плохо, как я поначалу думал. До понедельника он должен найти способ все исправить. Может, даже быстрее. Так что на работу ты попадешь, как должен.       — Но твой отец… — Тим послал Дэмиену извиняющийся взгляд, не сдержавшись, — он же… не способен поменять свою форму? Обратиться в человека, я имею в виду. Если я правильно понял Харви.       — Не может, — согласился Дэмиен. Он нахмурился, и Тим уже почти решился пойти на попятную, но юноша пояснил: — Но его ситуация серьезнее. На тебе просто проклятье, которое подействовало и на меня, потому что я был в непосредственной близости, когда мы тебя вытащили. Возможно, я его и активировал, когда тебя лечил. Мои силы могли спровоцировать работу проклятия.       — Ну, — пробормотал Тим, не зная, что сказать в оправдание юноши, — главное, что это обратимо.       — В основном потому, что у меня очень мало сил.       Тим бросил на Дэмиена вопросительный взгляд; на лице определенно отражалось внутреннее самоистязание. Тим часто видел это выражение в зеркале.       — Сейчас это нам даже на руку.       Дэмиен неопределенно пожал плечами.       Тим решил сменить тему:       — Давай-ка спать. Последнее, что тебе нужно, это чтобы головная боль переросла в мигрень. У меня так иногда бывает. Ноль из десяти, категорически не рекомендую.       Дэмиен сделал такой испуганный вид в ответ на его слова нарочно, просто подыгрывая, Тим был готов в этом поклясться. Откуда бы ему знать, что такое мигрень, когда он головную боль-то первый раз в жизни чувствовал?

***

      Следующий день прошел чуть менее неловко, чем предыдущий, но Тиму все равно было странно видеть другие руки вместо своих, быть другого роста и видеть свое собственное лицо напротив себя. Слышать свой голос.       Дэмиен испытывал ровно те же трудности, потому что избегал прямого взгляда на Тима, как огня. Не то чтобы Тим его за это осуждал.       Чтобы отвлечь их обоих, он показал Дэмиену приставку и предложил поиграть, но играл юноша из рук вон плохо, раздражался и из-за этого играл еще хуже. Тяга к конкуренции у бога солнца при этом была просто невероятной, а потому Тим решил от греха подальше заняться чем-нибудь более мирным. Например, просмотром фильма. Но Дэмиен выдержал только половину и попросил что-нибудь менее динамичное, и пришлось выключить.       Видимо, боги и правда не были в ладах с технологиями. Дэмиен, как старый дед, посетовал на чрезмерное ускорение абсолютно всего в мире людей, слишком большое количество стимулов на одну минуту времени и потом еще час просто сидел в тишине в своей комнате, ничего при этом не делая.       Тим бы сошел с ума от такого времяпровождения, а юноша, кажется, наоборот перезагрузился.       Каким образом они вдруг начали рассказывать о себе, Тим и сам не понял. Кажется, он хотел загладить свою вину и решил выложить Дэмиену абсолютно всю свою жизнь, не спрашивая, было ему это интересно или нет. Почему-то это подстегнуло юношу делиться информацией о нем самом.       А так можно было, что ли?       — Я не здешний. Я рос в отдалении от людей и всего, что пристало делать богам, — сказал Дэмиен, тщательно облюбовывая диван и обкладывая подушками то место, где он планировал сидеть. — До недавнего времени я даже не знал об отце и Готэме. Тренировал свои силы, учился. Я не думал, что мне придется работать с людьми. Я думал, мое место будет в горах или пустыне. Мой… моя семья по материнской линии вряд ли бы уступила свои владения и людей, которыми они правили, так что я готовился к иному. Тогда мои обязанности были бы шире, — юноша сделал непонятный жест, словно попытался щелкнуть что-то за своим плечом, — не только солнце, но и животные, и ветер, и земля.       Тим с интересом кивнул. Он не думал, что так было можно, но это имело смысл. Владеть природной территорией было, пожалуй, проще. Меньше непредсказуемых изменений со стороны обитателей.       — Потом планы изменились. Появилась надежда, что я стану следующим наследником… культа, скажем так. Меня отправили в Готэм и представили отцу. Некоторое время я тренировался здесь. Учился работать с вами, — Дэмиен кивнул Тиму и скорчил вдруг такое лицо, что парня пробрало на смех. — Я сначала подумал: уж лучше бы животные. Вы просто ненормальные. Вы портите себе жизнь, а потом хаете нас. Цапаетесь друг с другом. Делаете все, чтобы усложнить свое существование, — Дэмиен покачал головой и бросил на Тима насмешливый взгляд. — Но потом… не знаю. Я почувствовал себя здесь на своем месте. Здесь боги солнца особо не приживались до этого.       — Это заметно, — пробормотал Тим. — Надеюсь… я надеюсь, ты приживешься, — он замер и встревоженно посмотрел на юношу. — Я имею только хорошее, если что. Этому городу определенно не хватает солнца и… Я был бы рад, если бы это был ты.       — Спасибо, Тимоти, — ответил Дэмиен, отвернувшись к своему гнезду из подушек. — Я тоже надеюсь, что справлюсь. Думаю, кровные связи в этом поспособствуют.       Точно, его отец. Сама ночь.       — И теперь ты спасаешь нас, глупых и непослушных человеков, — продолжил Тим, — от самих же себя.       Юноша задумался.       — Спасать… это неправильное слово. Мы особо не вмешиваемся, если ситуация не критическая. Мы помогаем тем, кто готов быть спасенным. А в основном чистим город от нечисти. Это место просто свалка и магнит для них одновременно, — Дэмиен закатил глаза и наконец забрался в подушки. Было немного странно видеть самого себя таким удовлетворенным в гнезде из подушек, но, кажется, Дэмиен искренне наслаждался, и Тим не стал никак это комментировать. — Потом… случилась ситуация с семьей по матери. Меня попытались вернуть в культ. А потом исчез мой артефакт.       — Ты уверен, что эти два события не связаны?       — Я знаю, что связаны, Тимоти.       — Тогда почему ты ищешь в Готэме? — удивился Тим. — Разве его не могли забрать туда? Где ты вырос, в культ?       — Я ищу не тот же самый артефакт. Ты же уже знаешь, что это солнечный диск? — Тим кивнул, и Дэмиен продолжил. — Тот… он мне больше не доступен. Он никому больше не доступен. Мне нужно что-то отсюда, из Готэма. Что-то, что не принадлежало моей материнской семье. Что-то только мое, только для меня. Но пусть все думают, что я ищу тот, старый. Пусть думают, что я потерял его; пусть гоняются за химерами.       Тим согласно промычал.       — Я снял с тебя свою метку, — некстати заметил Дэмиен, — и, когда проклятие тоже будет снято, никто из нечисти не сможет отличить тебя от других людей. Но тебе лучше не приближаться к моему храму и ко мне, когда все вернется на круги своя. По крайней мере до тех пор, — поправился он, поймав на себе шокированный взгляд Тима, — пока я не найду себе солнечный диск. Потом… я смогу обеспечить тебе защиту. Да и вряд ли тебя будут трогать после этого.       — А как же твои силы? — не согласился Тим; все внутри него возмутилось против мысли не видеть Дэмиена, возможно, неделями, а то и больше. — Неужели тебе не нужна человеческая поддержка? Вера? Дары?       — Нужна, — нахмурился Дэмиен, — но ты сможешь обеспечить мне поддержку, будучи живым. Мы оба рисковали своими жизнями, когда тебя похитили. Без солнечного диска я бесполезен. И смертен.       — Тогда как его найти? — Тим подскочил с дивана; тягостное отчаяние пережало ему грудную клетку. Он просто не хотел — не хотел не видеть Дэмиена. Не разговаривать с ним. Почему-то это вдруг стало таким важным; как дышать. — Попросить у предыдущего бога солнца? Есть какой-то тайник? Он разбит и спрятан?       Дэмиен усмехнулся.       — Никакой бог в своем уме ни за что не отдаст свои артефакты другому богу, Тимоти, даже близкому по силе. И нет. Его… — юноша задумался, — я думаю, его не существует в чистом виде в Готэме.       Тим принялся мерить комнату шагами; Дэмиен зарылся в свои подушки поглубже.       — Как вообще вы получаете свои артефакты? Куете? Колдуете?       — Мы не колдуем, Тимоти, — закатил глаза юноша. — Раньше нам давали их вы, люди. Вера и нужда в нас заряжали их энергией. Это был своеобразный обет. Мы принимали их от вас, чтобы использовать вам на благо. Это обещание нас усиливало, давало власть над солнцем, луной и всем остальным. Сейчас, — Дэмиен тяжело вздохнул; он явно устал, — не знаю. Мы находим что-то старое, переделываем под себя. Местная богиня животных, например, украла артефакт для себя из музея. Отец сказал, что это сработало.       — Тогда пойдем в музей. Нам не придется красть, — тут же уточнил Тим, — я просто выкуплю то, что тебе подойдет. Наверное. Если это не что-то слишком древнее и безумно дорогое.       — Не волнуйся, богиня животных уже все обыскала, — юноша качнул головой, — ничего не подойдет.       — Паршиво, — задумчиво закусил губу Тим. Дэмиен некоторое время сверлил его взглядом, а потом кинул подушкой.       — Успокойся. Я тебе все это рассказывал, чтобы ты наконец угомонился, а не начал еще больше сходить по мне с ума.       — Кто сказал!.. — возмутился Тим и покраснел; благо, смуглая кожа Дэмиена раскрытию этого факта не способствовала. — Я не схожу по тебе с ума! — под скептичным взглядом самого себя, он поправился: — Ну, может, совсем немного. Но не зря же!       — Ты чуть не умер из-за этого.       — «Чуть» не считается.       Дэмиен снова тяжело вздохнул.       — Вот именно поэтому вам и нужны боги. Вы, люди, просто ненормальные.       — …из-за тебя это все и происходит, между прочим.       Дэмиен молча запустил в него еще одной подушкой. А потом еще одной. А потом у них началась потасовка подушками, и в этой игре Дэмиен победил. Выглядел он ну просто неимоверно довольным собой.

***

      Кажется, он вырубился прямо на полу в зале. Дэмиен, судя по сопению, тоже был где-то неподалеку. Тим попытался понять, что его разбудило среди ночи и разлепил глаза.       В темноте что-то шевельнулось; какой-то странный силуэт. Мурашки пробежались по хребту, и Тим вскочил, и недолго думая, загородил собой Дэмиена. Тот и правда уснул в своем гнезде на диване.       Если это был Харви или кто-то другой из нечисти, что он мог сделать? От воспоминания о пребывании в изнанке невольно скрутило живот. Боже, он был еще более бесполезным, чем Дэмиен.       Как они узнали, что они оба тут?       — Дэмиен, — срывающимся голосом позвал юношу Тим. — Дэмиен, тут кто-то… Из темноты раздался звук; Тим едва ли наполовину его расслышал, словно его уши не были для этого приспособлены. Юноша на диване вздрогнул.       — Чт… — Дэмиен тоже вскочил; Тим почувствовал его тепло за своим плечом. К лучшему… — Это отец! — выдохнул он, и тут же в воздухе повис маленький светящийся золотой шарик; темнота почти полностью отступила. — Ты вряд ли сможешь его увидеть, Тимоти. Но все в порядке, — юноша обошел его и едва заметно улыбнулся. И снова обратил внимание на своего родителя.       Там, в тени, где свет, казалось, оставил темноте порядочный угол. Там все еще был этот силуэт; он почти доставал до потолка. Тим действительно его почти не видел; только очертание головы. Двух ушей? Он тоже был волком, как Харви?       Юноша подошел ближе, и Тим увидел что-то наподобие рук; бог ночи протянул Дэмиену что-то совсем крошечное, а затем снова послышался этот звук; высокий и неразличимый.       — Я понял. Спасибо, отец. Тимоти, — Дэмиен обернулся, и Тим краем глаза заметил, как силуэт исчез; теперь свет равномерно заполнял собой всю комнату, отбрасывая лишь естественные тени. — Съешь это. Утром все вернется на круги своя.       Тим посмотрел на то, что Дэмиен ему протягивал.       — Крекер?       Дэмиен нахмурился. Тиму показалось, что он смутился.       — Ешь.       Когда хлеб разломился у него во рту, Тим эгоистично пожалел, что согласился. Он так не хотел терять Дэмиена, даже на время. Он почти пожелал, чтобы эта штука не сработала.       Он посмотрел на юношу и ему показалось, что черты лица — его собственного лица — начали размываться. А потом ему невыносимо захотелось спать, и гнездо Дэмиена оказалось самым удобным местом на земле.