Такие вот цветы

Очень давно, ещё когда мир для него имел смысл, Хэ Сюань осознал простую и жестокую истину: ему нравится один конкретный князь демонов. Не та любовь, что ломает миры, не страсть, что кричит. Что-то тише, глубже — почти детское, почти человеческое. Любовь к тому, кто был для него светом в вечной грязи пути к цзели. Он помнил, как шёл рядом с Хуа Ченом — не важна была долгая дорога или кровь на руках, не важна была тьма впереди. Ему было… легче. Редкое, почти невозможное чувство. Но это всё было тогда. Сейчас он не чувствует того же. Годы голода, одиночества и медленного саморазрушения истёрли любые яркие эмоции, превратили чувства в глухие тени. И всё равно… он любит его. Не так, как раньше. Но любит. Пусть это любовь сломанная, тихая, ненужная. Пусть она — как тлеющее уголье в холодном камине. Хэ Сюань прекрасно понимает, что сердце Хуа Чена принадлежит только одному: наследному принцу государства Сянлэ. Тому, кто для него недосягаем, как звезда. Принцу, который был добрым, чистым, кротким, наивным, воспитанным, живым — до боли живым. Даже бесит чем то . Идеальным ровно в тех местах, где Хэ Сюань был поломан. Что уж говорить. Он, Хэ Сюань, никогда не стоял рядом с ним и не сможет. Он — противоположность. Он — тень. Он — грязь, кровь и жажда. Он — демон, который даже не живёт по-настоящему. А сердце? Сердце давно уже не бьётся. Он — мёртвый труп, оболочка, желание прекратить существование, которое ему не дают завершить. И с этим ничего не сделать. Он сидел сейчас в красном свете Дома Блаженства, в чужом месте, в чужом мире и смотрел на Хуа Чена. И хотел лишь одного: перестать хотеть. — Хуа Чен, а как у вас дела с наследным принцем? — тихо, но колко спросил Хэ Сюань. — Мы друзья, — спокойно ответил Хуа Чен. И в этот момент Хэ Сюаня пробило странным холодом — словно его собственные воспоминания ударили по вискам. «Что, всё снова? Или у меня разум окончательно поплыл за эти годы?» — Как это произошло? — он даже немного повысил голос. — Как это, блин, произошло? У вас же всё было! — Мы поняли, что больше не любим друг друга, — без драм, спокойно сказал Хуа Чен. — И решили стать друзьями. Хэ Сюаню на секунду стало легче — словно тяжесть с плеч упала. Но ощущение шока всё ещё не отпускало. — Ты чего завис? — обеспокоенно спросил Хуа Чен, наклоняясь ближе. Хэ Сюань медленно выдохнул и, глядя прямо в глаза, сказал: — Собираюсь побороться за твоё сердце, господин городоначальник. И тут уже завис Хуа Чен. Теперь он молчал, а Хэ Сюань лишь лениво махнул рукой у него перед лицом: — Шучу, шучу. ( Но вот только он шутит что шутит всё остальное то правда) Хуа Чен резко выдохнул, будто только что избежал нападения. — А я-то думал, что у тебя совсем крыша поехала за эти три века. — Он покачал головой. — У князей демонов всегда проблемы с головой: рано или поздно все сходят с ума безвозвратно. Хэ Сюань ухмыльнулся краем губ. — Ничего, — тихо сказал он. — Я ещё держусь. Пока что.