Belle

Последующие две недели подготовки к злополучному спектаклю прошли, мягко сказать, напряженно. Годжо теперь, помимо посещения, пар тратил все свободное время на разбор новых партий. Это занимало уйму времени, ведь рассчитывать на помощь Сугуру с французским он больше не мог да и не хотел. Сатору старался как можно ярче демонстрировать свою обиду: долго пялился на Гето на парах, сидевшего теперь на другом конце аудитории, а затем наигранно закатывал глаза и отводил взгляд; показушно общался с кем-то другим на перерывах, не давая Сугуру и шанса подойти к нему и попытаться исправить ситуацию; приходя в их совместную комнату в общежитии, конечно же, игнорировал своего соседа, лишь только демонстративно смотрел на всю громкость фильмы, которые они планировали глянуть вместе. Уже было думал о том, чтобы пойти к коменде и попросить переселить его в другую комнату, однако решил, что это уже лишнее. Ведь несмотря на всю свою обиду, Годжо безумно скучал. Дни, проведенные в скучном одиночестве, казалось, тянулись бесконечно. Сатору злился не только на саму ситуацию с подменой ролей, но и на абсолютное безразличие Сугуру к его попытком обратить на себя внимание. Ведь Годжо, несмотря на их ссору, продолжал готовить ужин на двоих, делал по утрам кофе и просто оставлял на столе, ведь сам он кофе ненавидел. «И зачем я только все это затеял?» — думал Сатору в один из дней перед сном, отвернувшись к стене, чтобы уж точно украдкой не взглянуть на кровать Сугуру.

***

— А почему Гето с Годжо не общаются? Толпа из одногруппников собралась в курилке, обсуждая недавнюю громкую ссору двух «звезд» своего потока. — Да походу они… разбежались, — высказал кто-то, отчего по толпе пробежали то ли восторженные то ли удивленные возгласы. — Поди Годжо опять какую-то хуйню вытворил, — парень из их группы рассмеялся, а вслед за ним и остальные. — Да он тупой просто! Вообще не понимаю, хули Гето с ним возится. — И че, этот Годжо теперь свободен, получается? — сквозь хохот выдал один из сплетников. — А че, трахнуть его хочешь? — все не унимались собравшиеся в курилке парни. — Ахаха, а почему бы и нет? Он хоть и идиот, но секси. — Слышь, урод, — за спиной распиздевшегося парня раздался грозный голос. Тот только успел повернуться, как в лицо мгновенно зарядили кулаком. Удар был увесистым и несдержанным, поэтому у парня сразу же из носа пошла кровь. Толпа зевак, все еще непринужденно смеявшихся, вмиг обернулась, нервно оглядывая Гето, который, казалось, появился из ниоткуда. В зубах тлела сигарета, а с порозовевших костяшек пальцев капала кровь парня, которому он, не сдерживаясь, зарядил по лицу. Сугуру брезгливо оглядел свою испачканную руку. «Как же бесит…» — пронеслось в голове, когда он вновь замахнулся, чтобы двинуть парню, который теперь перепуганно вытирал кровь с лица. «Бесит, что этот мудак еще стоит на ногах.» Почувствовав, как его запястье перехватили, Сугуру раздраженно обернулся. — Э… Гето… угомонись, — пытался усмирить его один из сплетников, — мы ж, это самое… пошутили! Ничего мы такого не… Договорить парень не успел, ведь тоже получил пронзительный удар в челюсть да еще и пинок в довесок. Дальнейшее рукоприкладство было лишено всякого логического смысла, а скорее продиктовано разыгравшимися эмоциями. Сугуру пиздил всех без разбору, ведь накопившееся за последние дни раздражение нужно было куда-то выплеснуть. Ни у кого, однако, не возникало вопросов, почему они сейчас попали под горячую руку, ведь на их потоке почти каждый знал о «непростых» взаимоотношениях этих двоих: они могли страстно целоваться в углу коридора, абсолютно никого не стесняясь, а через секунду демонстративно ругаться (когда Сатору бросался самыми громкими словами, а Сугуру в ответ лишь закатывал глаза), но то, что один готов был убить за другого, было бесспорно. Гето, тяжело дыша, запрокинул голову, прислонившись к такой отрезвляюще-прохладной бетонной стене. Двое парней, с которыми он ввязался в драку, хромая и матеря Сугуру, уже успели скрыться за углом, а третий все лежал, распластавшись на земле, отходя от увесистых пинков. Парень, посмевший оскорблять Сатору, бросил испуганный взгляд на Гето, у которого под глазом теперь тоже красовался фингал, и, встретившись с холодными, откровенно жестокими глазами, попытался отползти. — Стоять, — бросил Сугуру, тон еще острее, чем боль от отточенных ударов кулаков, — сигарету стрельни, — он бросил взгляд на недокуренную, ту что обронил в пылу драки. Трясущейся рукой избитый парень протянул ему пачку. Гето кивнул, забрав всю. — Свободен, — Сугуру махнул рукой, намекая, что терпение у него не бесконечное, и если паренек не поторопится, то получит еще. Вскоре Гето остался один, задумчиво выпуская дым из легких и вглядываясь в чистоту весеннего неба. И сам толком не понял, как так произошло, что их взаимоотношения с Годжо настолько сильно зашли в тупик. Его это раздражало. «Я бы давно уже извинился, если б он не вел себя, как полный кретин!» — думал Гето, вновь и вновь прокручивая в голове их нелепую ссору. Он жалел о том, что все вышло так из-за него самого. И сложно было сказать, кто в этой ситуации страдал больше: Сатору, которому теперь могла грозить неудовлетворительная оценка за семестр, если он вдруг все же не успеет выучить нужные партии, Сугуру, который то и дело ловил на себе обиженные до глубины души взгляды парня и каждый раз раскаивался, что насолил ему в ответ, или же их подруга Шоко, которой чуть ли не ежедневно приходилось выслушивать от них по-очереди получасовые тирады на тему «Ну как же с ним, черт возьми, сложно!»

***

— Слышал, ты подрался… — Сатору пихнул лежащего на кровати Сугуру в бок, протягивая ему холодную ложку, чтобы тот приложил ее к расплывшемуся под глазом фингалу. Гето лишь недовольно покосился на парня и отвернулся. — Ну и че к чему? — все не унимался Сатору. — Как ребенок… — Да отвали ты! — прикрикнул Гето, так что Сатору слегка вздрогнул от неожиданности. — Это не твое дело! «Ведь это я из-за тебя» — последнюю мысль Гето вслух не сказал, а лишь, еще сильнее нахмурившись, отвел глаза. — Еще как мое! — Годжо теперь тоже кричал. — Мы ведь раньше всегда вместе кого-нибудь пиздили! — Да хватит уже ебать мне мозги, — Сугуру нервно потирал переносицу. — Не собираюсь я с тобой ничего обсуждать, — и для большей эмоциональной окраски их явно идущего в тупик диалога, он добавил: — иди нахуй! Сатору наконец понял, что вытащить из Сугуру какой-то осмысленный диалог сейчас не получится. Да и не собирался он ни на что его уговаривать, ведь каждое колкое слово Гето отдавалось болью в душе. В спешке скидав некоторые вещи в рюкзак, Годжо, сильно хлопнув дверью, вышел в прихожую. — Ну и куда ты собрался посреди ночи? — Сугуру последовал за ним, устало прислонившись к стене, наблюдал, как Годжо лихорадочно натягивает кроссовки. — Ты же сам меня послал, — негромко произнес Сатору, так, чтобы не выдать дрожь в голосе, — так что не твое дело, — добавил он, распахивая входную дверь. — Стой, Сатору, я… Договорить Сугуру не успел, ведь дверь захлопнулась прямо у него перед лицом.