Домашний Уют и Экзистенциальный Ужас

Уэнсдей гордится своей невероятной разумностью, учитывая предшествование религиям. Следовательно, признание дается более тревожно. — … Не знаю. Я не получала вестей от Вещи до нашего отбытия. Мысли бушуют в затянувшейся паузе. Что случилось с хижиной Энид? С их парком? — Давай попробуем найти водоём, — предлагает союзница. — Может, Бьянка не откажется проводить нас. Они отправляются в путь, ожидая наткнуться на реку или ручей. Однако, несмотря на жуткое сходство с домом, это не он. Ни одного знакомого ориентира там, где он должен быть. Разочарование нарастает. — Почему эта земля настолько чужая!? — Ну… Возможно ли застрять между мирами? Она ненавидит неведение. Спустя час, проведённый в одежде, не предназначенной для похода, они на что-то натыкаются. Случайно расположенная, сомнительная вилла, похожая на кварталы «всё включено» для пожилых людей. Табличка на обочине гласит: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДОВЛЕНД, ВИСКОНСИН ОСНОВАН В 1865 ГОДУ Они стоят в ошеломлённом молчании. Энид внезапно смеётся, затем стонет. — Так, э-э… это не по-настоящему. — Не понимаю. — Это городская легенда. История о призраках, придуманная людьми у истоков интернета. В истории штата нет никаких реальных записей о городе под названием Довленд. — … Интересно. Никогда не сталкивалась с этим местом, — Неизвестность порождает страх в животе партнерши. Она чувствует, как тот змеится вокруг собственных лёгких. — Tranquila, mi corazón. Со мной ты в безопасности. — Ты размякла, Уилла. Церковные колокола отбивают час, и она насчитывает одиннадцать ударов. Невысокий коренастый офицер выходит из-за угла, и останавливается, завидев их. Манера поведения на удивление приятна. — Здрасьте, народ! Вы заблудились? — Нет, — говорит она одновременно с тем, как Энид выкрикивает: — Да! Прежде чем она успевает повториться, заострённый маникюр накрывает рот. — Да, мы заблудились по дороге домой с вечеринки. Мы могли бы воспользоваться вашим телефоном? — Извините, у нас здесь нет телефонов. Только рекреация. — Ловушка, — шипит фейри про себя. — Что это за место? — спрашивает вслух союзница. — Я никогда не видела такой великолепной брусчатки в Висконсине! — О, как любезно с вашей стороны! Я чищу улицы каждую ночь. — При этом поддерживаете порядок? Вы так талантливы! Я даже не могу заставить людей перестать сорить в парке. Он сияет. — Конечно, теперь я вижу! Вы же родственница Белль Дейли! Уэнсдей заслоняет собой девушку, когда он приближается. — Бедняжка, вы, должно быть, ужасно напуганы. Я знал вашу тётю до того, как она встретила Виктора. Мужчина снимает широкополую шляпу и золотую звезду власти с выгравированным именем "Даг Доув", протягивая Энид, которая безмолвно принимает, слишком шокированная, чтобы продолжать светскую беседу. — Нам нужно зайти внутрь. Выглядите так, будто вам не помешает выпить. К огорчению Уэнсдей, они следуют за ним в тихий город. Большинство предприятий закрыты, но несколько помещений на вторых этажах освещены. Часовая башня стоит в центре площади. За парикмахерской виднеется современный ирландский бар. В грязном интерьере толпится пестрая компания. Большинство — призрачные спектры. Феи нежатся на рогах Элктавра. Группа гномов играет в карты с белками в доспехах. Бармен идентичен офицеру во всём, кроме униформы. Восторженное: «Здрасьте, народ!» встречается хором: «Здравствуйте, Шериф!» Он берёт три стакана и бутылку виски, затем находит пустой столик в углу. К ним ковыляет белая борода. Энид, к удивлению, узнаёт его. — Вы один из тех парней, что подарили мне обсидиан? Та кивает. — О, Боже, вы буквально спасли мне жизнь, — её спутница наклоняется, чтобы поцеловать снежные усы. — Не знаю, как отблагодарить вас в достаточной мере! Выступающий нос светится красным. Существо кланяется и возвращается к друзьям. Уэнсдей решает, что сесть за стол - безопасно. — Где мы, Шериф? — В месте, которое могут найти лишь заблудшие. — Он разливает алкоголь. — Прошу прощения, что скрывал это от вас, мисс Аддамс. В своё оправдание скажу: вы никогда раньше не терялись. — Откуда вы знали мисс Дейли? — Белль выросла в этих лесах. Мы часто пересекались, когда она была ребёнком. Она пришла ко мне, как только её племянница начинала работать в парке. Велела присматривать за рейнджером с пристрастием к розовому. Была доброй душой. В честь павшей Уэнсдей поднимает напиток и делает глоток. Компания повторяет её движения. Никто не падает замертво, что обнадеживает. — Можете указать путь к водоёму? — Довленд ни к чему не привязан, так что… нет. Извините. — Можете предоставить фиакр, чтобы покинуть город? — Нет, но могу предоставить безопасное место для ночлега. — И я должна поверить, что это не какая-то ловушка? Его дружелюбие не ослабевает. — Боюсь, ваше мнение здесь не имеет значения, мисс Аддамс. Если бы имело, вы бы меня не нашли. Она прикусывает язык, безмолвно шепча партнёрше: — Что думаешь, mi querida? — Думаю, если мы уйдём, можем больше никогда сюда не вернуться. А это значит, что придётся ночевать где-то в ещё более опасном месте. — … Полагаю, ты права. Энид делает ещё глоток, затем говорит Дагу: — Хорошо, последний вопрос. Можно одолжить сменную одежду?

₪₪₪₪₪₪

Поскольку уже поздно, и Шерифу нужно откланяться, новая одежда представляет собой спортивные штаны и футболки из сувенирной лавки. Шериф провожает их на запад от часовой башни, где здания смыкаются, а двери выходят на дорогу. Девушкам выдают комплект ключей, когда они доходят до двери под номером 240. Он желает им удачи и уходит по делам, не прося вернуть значок. Они входят в современную студию-апартаменты, включающую ванную комнату и единственную двуспальную кровать размера «кинг-сайз». Её союзница сосредотачивается на первом, пока она пытается не паниковать по поводу второго. — Внутренний водопровод? — оборотень в благоговении смывает воду в унитазе. — О, чёрт возьми, Даг, ты лучший! — Адекватное убежище на ночь. — Куда лучше, чем ночевать на природе. Энид смывает косметику в раковине, пока Уэнсдей сканирует интерьер. Она не находит никаких прослушивающих устройств, заколдованных кресел или отравленных подушек. Огронь окно простирается вдоль задней стены. Она раздвигает жалюзи и видит центральную площадь, что не имеет географического смысла. Впрочем, как и все остальное. Задаётся вопросом, что ещё скрывает лес. Сколького она до сих пор не знает? Её партнёрша плюхается на матрас, светлая грива дикая и свободная от заколок. — О да, этот парень знает толк. Иди сюда, Уилла! Уэнсдей не уверена, почему нервничает. — Я не устала. Возлюбленная склоняет голову набок, подобно смущённому псу. — Ты же не боишься, правда? — Нет. Я скептически отношусь к тому, что некое существо может быть настолько угодливо. Кроме того… это первый раз, когда мы собираемся спать в тесной близости. Глаза становятся подозрительно печальными. — Физическая привязанность тебя не убьёт… — …Что ты делаешь? — В смысле? — Ты что-то делаешь со своим лицом. — Не знаю, о чём ты говоришь. Просто грустно, что моя девушка не хочет, ну, обниматься и всё такое. Она хмурится. — Я не подразумевала этого. Синева превращается в океан печали. Он топит логику, волны вины обрушиваются на грудную клетку. Бедствие настолько мощное, что ломает кости и смывает органы. — ¡Ahórrame esa mirada afligida! — фыркает она, окончательно смущённая. Она игнорирует радостный визг, когда залезает в кровать. Энид прижимается к ней, кладя руку на живот и располагаясь до нелепости близко. Дыхание щекочет чувствительную кожу на шее. Мурлыканье вибрирует в воздухе, как громкий бас. Тепло окутывает пространство вокруг. Почему её сердце колотится? — Прости, — извинение удивляет их обеих. — Моя вина, что мы заплутали. — Спорно, — нос трётся о её скальп. — Мы разберёмся, Уилла. — Вижу, ты расстроена. — Ну да, я волнуюсь, но, по крайней мере, с тобой. Всегда можно попробовать снова завтра. Она прислушивается к пульсу, стучащему в ушах, и понимает, что тревожится вовсе не её партнёрша.

₪₪₪₪₪₪

Как Энид удаётся проспать хотя бы час в ту ночь — чудо. Она зарывается лицом в вороные волосы, пахнущие летом: свежескошенной травой и жимолостью. Запах успокаивает ноющую голову. Уилла придвигается ближе, совершая подсознательные движения бёдрами. Глаза распахиваются, мозг мгновенно приходит в сознание. Неуместное вожделение подавляется. С максимальной осторожностью она извлекает себя из объятий любимой. Под дверь просунута записка от Дага, извещающая о посылке снаружи. В коробке саквояж, минералка, батончики мюсли и две пары джинсов, фланелевых рубашек, носков и ботинок. Одежда дифференцирована по цветам. Она делает мысленную заметку внести Довленд в слайд, когда вернётся. Не если. А когда. Оборотница немного обеспокоена тем, что Уэнсдей понятия не имеет, где они находятся. Тем паче ментальная связь с парком, кажется, была разорвана. Что придаёт уверенности, так это мысль о тёте. Если Белль смогла затеряться и всё же найти дорогу домой, то и Энид сможет. Как — ещё предстоит выяснить. Её девушка просыпается, подобно вампиру из фильма ужасов, резко садясь и вытягивая руки. — Энид! — Я–! — Она вскакивает на ноги, надев один ботинок, и тут же спотыкается о шнурки. Изящный прыжок превращается в катастрофическое падение. Она скользит на животе, едва спасая подбородок от удара о керамическую плитку. — … Ой. — … Ты в порядке? — Я в порядке, — она переворачивается и показывает дрожащий большой палец. — Ты в порядке? Уэнсдей хватает её за руку, наклоняясь ниже, чтобы приложить поцелуй к раскрасневшейся щеке. — Теперь да. Свет сияет ореолом за спиной готической богини. Энид моргает в благоговении. — Ты прекрасна. Жар обжигает кожу. Она садится, когда её девушка наклоняется. Невинный поцелуй быстро становится гораздо более… хаотичным. Верно ли определение? Её переполняет вкус мяты и звук прерывистого дыхания. Пальцы возлюбленной нежно очерчивают челюсть, затем скользят в волосы. Она поднимается на колени, обхватывает ногами чужой торс. Хватка оборотницы усиливается, когда она откидывает голову Уэнсдей назад, чтобы провести губами по яремной вене. Два зуба заостряются, когда та ахает. Уилла шипит на вдохе и стонет. Встревоженная Энид отстраняет руки. — Чёрт! Я тебя не задела когтями? Уэнсдей вздрагивает, и движение создает приятное трение между ними. — Я не возражаю. — Слушай, я тоже абсолютно не против, но, быть может, нам не стоит заниматься сексом прямо сейчас. — … Солидарна и в то же время нет. Разум диссонирует телом. Энид хихикает. — Ты просто возбуждена, детка. Это пройдёт. Используя каждое волокно самоконтроля, она целует Уиллу в щёку и отстраняется.

₪₪₪₪₪₪

Шерифа они не встречают, но останавливаются в кафе, открытое с пяти часов утра. Немного "другой" Доув принимает ключи, но советует оставить золотую звезду себе. Она прикалывает её к нагрудному карману рубашки. Они проводят добрых десять минут, наворачивая круги, прежде чем Уэнсдэй говорит, что она должна вознамериться уйти. Иначе они продолжат проходить мимо одного и того же дорожного знака и часовой башни. — Что я должна сделать? Щёлкнуть каблуками и сказать, что нет места лучше дома? — Предполагаю, твой сарказм - референс к фильму, который я не видела. Энид фыркает и скрещивает руки. — Ты знаешь наш парк лучше меня. Почему бы тебе не "примерить эти туфельки"? — Энид, именно благодаря тебе мы обнаружили город. Следовательно, именно ты должна пожелать уйти. Она вздыхает и закрывает глаза. Проблема в том, что для неё большинство лесов выглядят одинаково. Что произойдёт, если она представит не ту чащу? Она пытается сосредоточиться на своей хижине, но трудно вспомнить, где находятся амулеты. Единственное, что приходит на ум как нечто уникальное для парка — его обитатели. Уши навострятся от отчётливого звука. Копыта цокают по мостовой. Её челюсть отвисает при виде Чарли, франтовато вышагивающего по улицам Довленда, будто он здесь обосновался. Уэнсдей спрашивает: — Как тебе удалось? — Э-э… может быть, мы просто не замечали его раньше? — Нет. Он появился, когда я моргнула. Ты его призвала? Клайдсдейл останавливается перед Энид, ожидая. Инстинкты подсказывают протянуть ладонь, хотя угощений у неё нет. Носовой рог прокалывает плоть. Кровь просачивается в слоновую кость и мгновенно исчезает. С шипением на спине материализуются сбруя и седло из красной кожи. Впервые в жизни Энид доводится слышать ржание Чарли. — Чёрт, дружище, выглядишь потрясно! — восклицает она, отвлекаясь от тошноты и озноба. Шкура холодна на ощупь. Ледяное знакомство. Фейри ахает от прозрения: — Он похож на меня! Энид сглатывает. — Буду честна, я не имела опыта верховой езды. Уилла кладёт руку на массивное плечо Чарли, шепча на древнем языке. Затем произносит: — У существа никогда не было всадника. Мы станем первыми и последними друг для друга. — Итак… хочешь взять поводья?