Домашний Уют и Экзистенциальный Ужас

Уэнсдей проснулась в холодном поту. Энид бессознательно перевернулась, закидывая руку ей на грудь. Судя по щебетанию птиц, наступило позднее утро. Вещь крепко спал в складках фланелевых рубашек. В очаге от поленьев остался лишь пепел. Теперь внутри было жарко от тёплого солнечного света. Новый мобильный телефон вибрировал откуда-то из-под подушек. Мысленно она уже составляла реестры и оценивала ситуацию. На них не напали ночью, что может означать исключение некоторых оберегов из категории «экстренного восстановления». Возможно, было бы рациональнее совершить две поездки домой: одну для сбора припасов. Однако это означало бы апеллировать к союзникам чаще, чем необходимо, — то, чего она не хотела делать ни с кем, тем более с Бьянкой Барклай. Возможно, она сможет уговорить Клайдсдейла на ещё одну поездку. В конце концов, теперь у неё наличествует кровь, которую можно предложить. Она попыталась расслабиться. Уровень стресса достиг рекордных максимумов всего за последние несколько дней, особенно учитывая ограниченные предчувствия и силы. Заблудиться, оказаться в изоляции без связи, утратить способность совершать акты насилия — всего этого можно было избежать, будь при ней коса. Совет Юджина легче произнести, чем претворить в действие. Возлюбленная зевнула и прижалась ближе, уткнувшись носом в её волосы. — Buenos días, mi alma. Уэнсдей вдохнула аромат вишнёвого бальзама для губ и лосьона с маслом какао. Напряжённые мышцы расслабились. — Доброе утро, Энид. Уже почти полдень. — Меее. Ещё пять минуточек. Громкий стук в дверь напугал их. Голос приглушался толстым деревом. — Подъем, тугодумы! Я привезла вам завтрак! Теперь, получив стимул, партнёрша выкатилась из постели. Уэнсдей подхватила полусонного Вещь себе на плечо, когда вставала. В одной руке Йоко пакет с выпечкой, в другой — поднос с тремя стаканами. Угощение выглядело монументально на крошечном складном столе. Подруги обнялись и приступили к обсуждению. — Божечки, ты просто спасительница! — Конечно, детка, я всегда тебя прикрою. — Есть новости от страховой? — Ну, они наконец приняли иск. Минует неделя, прежде чем пришлют чек. Тем временем, мы можем пойти по магазинам, используя средства благотворительного сбора. Вздох. — Мы целую вечность не ходили по магазинам! — Знаю! Уэнсдей поморщилась от ультразвука визгов восторга. Горький кофе обжёг ревнивый язык. Нет пристало завидовать взрослым женщинам, превратившимся в восторженных школьниц. Кроме того, временное расставание может оказаться полезным. — Воспользуюсь вашим отсутствием, чтобы посетить поместье, — сказала она, неловко вклиниваясь в разговор. — Не хочешь пройтись с нами, Уилла? — О, эй! Самое время упомянуть, что нас так и не представили друг другу, Э. — Не будь занозой, Йоко. Я всё тебе о ней рассказывала. Вампирша протянула руку. — Танака. Уэнсдей приняла рукопожатие — Аддамс. — Не увлечена модой, Аддамс? — До недавних пор я могла аппортировать одежду по своему чаянию. Так что нет, процесс приобретения нарядов считаю довольно утомительным. Пожатие плечами. — Как знаешь. Когда они с партнёршей прощались в дверях, энтузиазм, касательно собственной идеи угас. Противоречивые эмоции вызывали фрустрацию. Логика диктовала, что оружие должно доставиться в это измерение до грядущей засады. И всё же часть её всерьёз взвешивала все «за» и «против» средневековой пытки, которой является консьюмеризм. — Не пропадай надолго, ладно? — застенчиво попросила Энид. — Мне так-то нравится спать рядом с тобой». Простые слова тараном ударили в грудь. — Espero que seamos enterrados juntos porque incluso en mi tumba, te anhelaré. — Обещаешь? — Ты понятие не имеешь, что я сказала. — Мне и не нужно. Она покраснела и поцеловала свою девушку. — Lo prometo, mi corazón.

₪₪₪₪₪₪

Без Энид в лесу гораздо тише. Вещь восседал на голове, пока Уэнсдей направлялась по размеченной тропе к реке. Обувь из Довленда скрашивала утомительный поход. Хотя фейри скучала по уюту и красоте Пустоты, она использовала это время, чтобы оценить землю, за которую ратовала. Бриз доносил запахи жимолости и лаванды. Белки сновали по стволам деревьев, некоторые перепрыгивали по ветвям над головой. Стрекотали цикады. Пролетали птицы, несущие птенцам пищу или ветки в гнёзда. Олень наблюдал за семьёй, пьющей из тонкого ручейка. Дальше на север тропа вела к мосту, проложенному через ручей. Недавний дождь вдохнул жизнь в мелководье, и последние сезонные лососи прыгали вверх по течению. Она остановилась на берегу, выдернула волосок из головы и бросила в течение. Прошло пять минут. Затем десять. Уэнсдей нахмурилась. Наконец, со дна мрачной глубины поднялись пузыри, создавая на поверхности белую пену, из которой выпорхнула мерцающая сирена. — Обязательно устраивать грандиозное представление? — Рада видеть, Аддамс. Думала, союзница убедила тебя сбежать и обвенчаться. К щекам прилил жар. — Полагаю, ты намеренно усложняешь мне задачу. — На что ты намекаешь? — Мне нужна услуга. Бьянка рассмеялась. — Ой, не дуйся! Я была обязана насладиться моментом, дорогая! Она стиснула челюсти, ступая на только что образовавшийся камень, спускающийся в водоворот тени. Русалка следовала рядом с ней. — Передай Энид, что я сожалею о хижине. — Известно, кто виновник? — Если бы знала, сама бы убила. — ... Она потеряла кружки Белль. Беззаботное настроение Бьянки посуровело. Сирена произнесла ряд проклятий на африкаанс. Затем раздался тяжёлый вздох. В руки фейри сунули старую металлическую кружку, походящую на две расплавленные, но отличающаяся дизайном. — В этом была вся Белль, понимаешь? Она считала термосы практичным подарком. Должно быть, износила десятки, прежде чем умерла... Она боролась с алчностью. Мать и Отец тоже с почтением отзывались о мисс Дейли, но Уэнсдей никогда не пересекалась с рыжеволосой смертной. До сих пор отсутствие конкретных знакомств не беспокоило. — Какой она была? — Блестящей. И слишком доброй. — ... Это её и сгубило? — Хотелось бы знать. Она ступала по тонкому льду, выражаясь метафорически. И девушки погрузились в молчание. В какой-то момент ступени повели наверх, и она вышла на пристань у пруда возле поместья. Вещь взволнованно зашевелился у неё на макушке. — Спасибо, — изрекла она. — За сопровождение и дар. Энид будет восторженна. Барклай притворилась равнодушной. — Да, да, пожелай ей удачи и прочего. Она кивнула, махая рукой, пока сирена исчезала в мутных водах.

₪₪₪₪₪₪

— Ииитак, — протянула Йоко. — Уэнсдей кажется милой. Энид закатывает глаза. — Она бы разозлилась, услышав комплимент. — Да ладно. У любого, кто встречается с тобой, должна быть мягкая сторона. — Конечно, но фраза «моя девушка — древний ужас, и она мила только со мной» — это то, что обычно говорят подружки серийных убийц. — Да, но ты и есть подружка серийного убийцы. Подобрав на барахолке одежду и кухонную утварь, две подруги обедали в местном баре. В туристический сезон бизнес здесь процветал. Они заняли столик в углу, пока зал заполнялся семьями и детьми. Вот почему Энид шикала на Йоко за громкость. — Я не громкая! — Ещё как громкая, черт побери. — Какое у неё число? Потому что мы уже знаем больше двух. Она застонала. — Не думала, что разговор о «количестве бывших» произойдёт в подобном ключе. — Эй, без осуждения, чувиха. Моё выше нуля. Ты раскрыла ей своё? — Нет. Мы не говорили о таких вещах. — Почему нет? — Не знаю... Думаю, я просто не привыкла. Типа... год назад это была временная подработка, прежде чем я, возможно, получу степень магистра, либо перееду в Чикаго. Всё это «хранительство» совершенно спонтанно. — Понимаю, но... ты счастлива? — С Уиллой? Да, она великолепна! — А в целом? Она пожала плечами. — Знаешь, я не чувствую себе несчастной. Мне очень нравится парк и населяющие его обитатели. У меня есть своё пространство. Часть семьи довольно крута. Так что да, чувиха. Тут хорошо. — Если ты так говоришь. Йоко отхлебнула «вина», предварительно заменённого 0-положительной из сумочки. — Скучновато как-то. — Пожалуйста, не сглазь. Они закончили трапезу, закупились продуктами и возвращались домой на закате. Подруга напомнила о полнолунии. Энид хандрила, уставшая. Но настрой изменился, когда она заметила пару парней, рыбачащих за пределами парка. Нередко туристы пытались использовать лазейки в законах о лицензировании, избегая патрулируемых зон. Это злило, потому что, помимо нелегитимности, в этой местности чрезвычайно часто случались паводки. Она велела подруге остановиться и выпрыгнула из Subaru, крича: — Убирайтесь из воды! Я знаю, вы видели гребаные знаки! Она почти почувствовала укол вины за то, как мужчины бросились наутёк, но узнала одного и ощетинилась. Бородатый парень с отчётливыми шрамами взирал на неё шокировано. Знакомый член банды байкеров. Энид рявкнула: — Жаждешь смерти, приятель? Проваливай! В гневных глазах сверкнул золотой отблеск. Двое мелких преступников развернулись и ушли без лишних комментариев. Что странно... Обычно люди сопротивляются активнее. Но, эй, она примет удачу. Йоко занималась перестановкой, пока Энид готовила блюда на неделю. Фиолетовые шторы сменили коричневые, а на "диванную кровать" легли одеяла с изображением Прайда. Дополнительные подушки получили чёрные наволочки. Пустой шкаф теперь переполнялся обувью и футболками. Присоединился кузен, прихвативший Бонни и коробку фотографий в рамках. Она посмотрела на снимок, сделанный первым летом: Вик, Белль и Ральф в заднем ряду, Патрик и Джейсон впереди держали Энид на руках. — Держи, — сказал Пэт, меняя снимок на банку пива. — Сегодня отдыхаем. Он подготавливал угольный гриль на заднем дворе. Бонни ковыляла и скользила рядом с ним. Когда он не использовал обе руки, костяной отросток служил насестом для сокола. Еда Энид, рассортированная по контейнерам, была убрана в холодильник. Стейки зашипели на горячих углях. — Чёрт, ну вы и эстеты, — заметила вампирша, стоя у сетчатой двери, ведущей наружу. - Делаете это каждый месяц? Пэт рассмеялся. — Нет. Мы слишком выматываемся для соблюдения традиций. Однако семь банок пива спустя история изменилась. В час ночи Энид и Патрик пребывали в полутрансе, пьяно настаивая, что справятся в соревновании с Йоко. Захмелевшая вампирша объясняла метод жульничества, выдавая за настоящую технику. В результате гвалт возрос до беспрецедентных высот. Свет замерцал, и звук трескающегося дерева всполошил всех. На долю секунды Энид испугалась, что хижина рухнет. Вместо этого, рама из красного дерева врезалась в стену поблизости. Переполох закончился через несколько секунд, и дверь открылась, являя взору Уэнсдей, увешанную как минимум тремя поясами клинков. — Уилла! — Она бросилась к девушке, вне себя от радости. — С возвращением! — Здравствуй, Энид. Я заставила тебя ждать? — Нет, ты вовремя! Мы собираемся доказать, что Йоко — лживая с... — Выкуси, пушистая! Ты боишься, что я выиграю! Фейри выглядела недоумевающей. — Что происходит? Энид, Пэт и Йоко вывалились наружу, а Аддамс последовала за ними. — Мы устраиваем гонки! — объяснила Энид. — Думаешь, сможешь угнаться? — Вы что? Нет. Постойте. — Кто последний, тот лох! — подначивает Пэт и стартует без них. Йоко издает недовольный крик и исчезает, создавая порыв воздуха, от которого развеваются волосы.  Она дуется, но ждет Уэнсдей. — Готова? — Стой, — говорит Уилла, беспокойство нарастает. — Событие предвещалось видением. Ее желудок сжимается, алкоголь замедляет работу мозга. — Тем самым, из-за которого ты потеряла сознание? — Да. — Чтооо должно произойти? — Не знаю! Сначала я думала, что в беде ты, но во второй версии замешан Патрик. — Так, так. Гм... Как, именно? — Я слышала выстрел винтовки. Сейчас не сезон охоты, и никти из нынешних туристов не регистрировал крупного калибра. Горожане, владеющие подобной огневой мощью, обычно не проносят оружие в парк. Единственное исключение — банда байкеров... На востоке, как по сигналу, раздался роковой звук.

₪₪₪₪₪₪

Энид сорвалась с места. Когти вонзались в землю, толкая её вперёд. Мышцы горели от напряжения. Наконец, она увидела сородича вверх по реке. Гризли-оборотень костяной лапой отбивался от группы разъярённых мужчин. Десять человек, четверо из которых были иссечены шрамами по всей коже. Байкеры привели подкрепление. Один из них заметил её, крича: — Вот она! — Я же говорил, она ещё жива! — Какого хрена, нам сказали, она сдохла в пожаре?! Озарение пронеслось по ней грузовиком. Они уничтожили хижину... пытаясь убить её. Она завыла, издавая боевой клич. Дула направили на неё. Йоко бросилась на одного, ломая хребет прежде чем нажался курок. Пэт топтал другого и выгрызал плоть. Уэнсдей вынырнула на сцену, превращаясь из ворона в человека в середине пикирования. Кинжалы вонзались меж рёбер. Несколько выстрелов раздалось в разные стороны. Члены основного состава кричали от агонии и преображались. Она горько вспомнила: Ах да, растяпа. Ликантропские штучки. Энид лаяла и рычала, предупреждая новых гибридов. Они проигнорировали, набрасываясь гурьбой. Она перебросила одного через плечо, впечатав в ствол дерева. Звуки леса отдавались эхом вокруг. Один оборотень впился зубами ей в лодыжку, в то время как другой, стоящий сзади, схватил за лапы. Ещё двое наносили град резких ударов. Затем пара серых волков сбила существо у ног. Ещё шесть зверей атаковали вооружённых людей, окружавших её друзей. Целая стая явилась на помощь. Она ударила о земь зверя, забравшегося на спину. Он ослабил хватку, позволяя перейти в контратаку. Энид запустила серию апперкотов, когти разрывали плоть. Сукровица брызгала в пасть. Она жаждала большего. Она прыгнула на другого, смыкая челюсти на яремной вене. Горько-сладкое тепло осело на языке. Ей. Хотелось. Большего. Один попытался сбежать, но она вцепилась ему в ноги. Кости трещали под мощью укуса. Что-то первобытное и опасное ревело в нутре. Больше крови. Больше мяса. Больше! БОЛЬШЕ! БО͑ЛЬШ̈Е!

₪₪₪₪₪₪

Зрение затуманилось. Тиннитус в последствии притупился до гула приглушённых голосов. Грудь вздымалась с каждым вдохом. — Полегче, — повторял Пэт, на удивление спокойно. — Ты в порядке. Полегче... Это напомнило о рассеянном мычании дяди Вика, колыбельную интонацию тёти Белль. Слёзы истощения оставляли след поверх крови на лице. — Ты меня слышишь, кузина? Тени сложились в очертания. Человечность медленно подкрадывалась обратно. Клыки втянулись, когда костяная рука коснулась её плеча. — Вот так, малышка. Все путем. Мохнатые руки подстраховали, прежде чем она рухнула на колени. Уэнсдей спросила: — Что это было? — Хрен его знает, — ответил Патрик. — Я видела нечто подобное раньше, — подает голос Йоко. — Когда вампиры надираются. Думаю, она немного увлеклась. — Ты в порядке, mi corazón? Энид кивнула, зрение восстанавливалось. Кузен сохранял относительно оборотничью форму, невредимый. Йоко ослепительно улыбалась, рот запятнал багрянец. Уэнсдей обхватила ладонью щёку возлюбленной. Все байкеры мертвы. Что... может обернуться трениями с полицией.