Домашний Уют и Экзистенциальный Ужас

Волки наедались досыта и толпились вокруг Энид, даря кровавые поцелуи. Для зверей это считалось захватывающим пиршеством, а не опытом на грани жизни и смерти. Данная стая патрулировала кладбище. Она горячо их благодарила, почёсывая животы и поглаживая загривки. После ухода «сородичей», оставалось значительное количество ошмётков. Она посмотрела на изувеченные трупы с неуверенностью. Свербит навязчивая мысль: надо было прикончить байкеров, когда выдавался шанс, до того, как случайно превратить их в ликанов. Энид укуталась во фланелевую рубашку Довленда, дрожа от потери адреналина. Ужас концентрировался в животе, пока она пыталась не запаниковать. Ей никогда не приходилось прятать труп, не говоря уже о свалке тел, разорванных в клочья. — Итак, дерьмовый вопрос, — высказалась первой Йоко. — Можешь призвать ещё друзей, Э? — Не знаю. Может быть. А что? — Ну... если мы что-то провернём, а копы найдут нашу ДНК, это докажет умысел. Нооо, если вместо этого их утащат лесные зверушки... Она поморщилась. — Да кто ты, чёрт возьми, такая, Т? — Слушай, я просто предлагаю! Думаю, это лучший шанс не загреметь за решетку из-за чуваков, которые всё равно бы прикончили. Кроме того, ты не говорила, что можешь призывать всякое! — Это недавно приобретенное явление! — Остыньте! — Пэт встал, возвышаясь над тремя женщинами в полумедвежьей форме. Он пошарил лапой по джинсам, которые волшебным образом заштопались, открывая карман с ключами. На одном кольце висела металлическая трубка. Он оторвал её от остальных и бросил в кучу. Энид услышала шипение выделяющегося из капсулы газа. — Откуда эти штаны, кузен? — Хотел бы я знать. Секрет Ма. Папильоны медленно выплыли из-за деревьев, обволакивая мертвецов. По мере того как их становилось больше, она заметила, что огни слишком велики для светлячков. Звук крошечных грызущих зубов заставлял ёжиться. — Что это? — Феи, чувиха. Не будь грубой. — Чт...?! — Она выдохнула, поражённая. — Извини, но какого хрена?! — Бро, я тоже здесь живу. Не одна ты влипаешь в приключения. Вскоре их роилось с десяток. Они сжирали всё, вплоть до костей. У Энид кружилась голова. Даже Уэнсдей выглядела нервозно. Йоко нахмурилась и сказала: — Пожалуйста, скажи мне, что они не едят живую добычу. Уилла ответила: — Молодые не едят. Наступил момент не-совсем-тишины. Она скрипнула зубами: — Ну... наверное, самое время упомянуть, что я убила семерых человек. Танака посчитала на пальцах. — У меня самой пять. Её Кузен пожал плечами. — Это не соревнование. Повезло, что у меня всего трое. Все выжидающе посмотрели на Уэнсдей. Фейри удивленно моргнула. — ... Я сбилась со счёта после пожара восемьдесят шестого. Пэт скорчил гримасу. — В смысле, тысяча девятьсот восемьдесят шестого года? — Нет. Всё это не помогало унять тошноту. — Ребята, мы только что совершили преступление. Типа, тяжкое, мать его, уголовное преступление! Разве мы не должны согласовать показания, позвонить адвокату, или что-то в этом роде? Кузен почесал бородку. — Не совсем. Тот, кто по ним соскучится, и позвонит в полицию. Когда копы спросят, скажем, что не видели их сегодня вечером. Выпивали в домике Энид. — И это сработает? — спросила она, поражённая. — Почти наверняка. Как думаешь, почему мне сошло с рук первое убийство? — Вик сказал, тебе повезло. — Повезло. Со мной были родители. С тобой — мы.

₪₪₪₪₪₪

Остаток ночи ушёл на отмывание крови с видимых поверхностей. К тому времени, как все приняли душ и переоделись в сухое, наступило пять утра. Как только они с Уэнсдей остались вдвоём, она спрятала горящее лицо в бледные, веснушчатые плечи. Так... стыдно. Последующие дни пронеслись фотопсией беспокойного сна и сизифовой деятельности. Мучительные кошмары, подпитываемые чувством вины, нарушали сон. Даже работа не могла отвлечь от того факта, что она — убийца. Ладно, в первый раз была случайность, во второй — самооборона, а в третий — пожилой сосед, у которого случился сердечный приступ при виде неё (технически, ещё одна ошибка). Однако, последние убийства были выбором. И не только собственные действия вызывали тревогу. Мужчины жаждали её смерти любой ценой. Люди, как оказалось, способны быть столь же злыми, сколь и монстры. К какой же категории примкнёт Энид? Она старалась занять себя установкой ловушек для Амёб, пытаясь (неудачно) призывать существ, невероятно пугаясь каждый раз, когда слышала полицейские сирены. Уилла, с другой стороны, занималась... ремонтом. Каждую ночь возвращалась домой к новым элементам готической мебели, заполоняемым книгами, амулетами, ингредиентами и несколькими домашними растениями, к которым велела не приближаться. Поначалу было трудно свыкнуться. Чёрт, они, по сути, «гей-пара, разъезжающая на фургоне». По крайней мере, ей вернулась частичка тёти Белль. Она постоянно пила из этой кружки, держала пристёгнутой к рабочему поясу. (Надо сделать мысленную пометку отплатить Бьянке, как только появятся средства.) Конечно, страховой чек прислали только в следующий понедельник, не оставляя никакого времени на шопинг-терапию. Деньги отправились на страховой счёт, хотя бо́льшая часть сразу же "распилилась" между родственниками за хлопоты. По дороге из банка возникло непреодолимое желание передать свою долю Ральфу и его жене, Мижакван. Йоко любезно согласилась отвезти её в соседнюю резервацию. Лачуга стояла между лесом и берегом. Облака нависали над Лонг-Айлендом - полосой земли, сепарируя спокойный залив от озера Верхнее. Буксир, именованный «Ашвияа» пришвартовался на причале, где Энид увидела Мижакван, готовящуюся к отплытию. Высокая индианка оджибве спрыгнула с палубы, чтобы крепко её обнять. — С возвращением, Ма'иинган! Ты как раз вовремя! — Привет, тётя М! Что-то случилось? — Мой муж. Женщина вернулась на судно, маня её и Йоко на борт. Она достала смартфон, но ей сказали: — Не утруждайся. Он не добрался до работы. — Откуда ты знаешь? — спросила она. Мижакван не ответила. — Помоги отшвартоваться, пока я завожу двигатели. Она кивнула, двигаясь по мышечной памяти. Как только она оказывалась на борту, Капитан Тётя становилась главной. Она всё равно написала Патрику (надеясь не слишком его встревожить). Йоко отшутилась: — Потом оплатишь мне маникюр! — прежде чем встать и смотать канат у лебёдки. Моторы громко тарахтели под ногами. Они проследовали за Мижакван на мостик, откуда задавался курс. — Ральф получил известие, что на маяке Ла-Пуэнт сегодня утром требуется плановое техобслуживание. Сказал, дескать, это странно, потому как был там только на прошлой неделе. Он не позвонил, как обещал, и я не могу до него дозвониться. Йоко предположила: — Может, телефон пострадал от влаги? Тётя М покачала головой. — Нет. Я его не чувствую. Энид ахнула. — Но..! Я думала..! Ральф говорил, что он человек! — Ложь. — Я что, единственная, кто ни черта не понимает? — фыркнула вампирша. — Странная фейская штука, — произнесла светловолосая. — У меня такое с Уиллой. Я могу, типа, общаться с ней телепатически. — Можешь что!? «Ашвияа» кренился на неспокойных волнах, буксир с трудом противился поперечному ветру. Радио перехватило оповещение о шторме. Мижакван открыла дроссель, вцепляясь в штурвал с решимостью камикадзе. Энид спустилась за спасательными жилетами. Возлюбленная вопрошала: — Ты это слышала? — Слышала что? — Она напряглась, чтобы расслышать хоть что-нибудь сквозь рёв моторов. — Это Барклай. На задворках сознания она это чувствовала, но почти игнорировала. Имя плескалось о борт слабым криком о помощи, принесенным глубокими водами. — Её выбросило на берег у Ла-Пуэнт. — Что ж, хорошо, я как раз туда направляюсь. — Ты что?! Подумай, Энид! Бьянка — одна из самых могущественных сущностей этой земли. Тот, кто одолел её, чрезвычайно опасен! — Я на лодке, Уилла! Не могу просто взять и развернуться, дожидаясь подкрепления! Аддамс выругалась на испанском. — Буду там так скоро, как только смогу.

₪₪₪₪₪₪

Вещь яростно стучит, пока Уэнсдей собирает оружие. — Нет, ты со мной не отправишься. Ты не умеешь плавать. — Высади меня у Патрика! — Угх, ладно! Она так и делает, превращаясь из ворона в человека ровно настолько, чтобы повернуть дверную ручку, бросая: — Проблемы на озере, скоро вернусь! — Подожди..! Но дверь уже захлопнута, и она в восьми футах над землей, пролетает над деревьями и созерцает сгущающиеся тучи. Она планирует в морось над заливом обеспокоенной. Нарицать Верхнее озером —преуменьшение. Оно величественно, как моря, глубоко, как океаны, и это самое масштабное, известное ей кладбище. Тысячи душ обитают в холодных водах. Погода быстро сменяется, застигая врасплох даже адмиралов. Хуже всего то, что с ним нельзя договориться. Верхнее не управляется русалками или ведьмами. Стихия старше самой жизни. Она умирала и возрождалась пять раз. Нет мифологического объяснения её власти. Просто существование. Это — сила, упорство и неумолимая воля. Уэнсдей достигает широкого размаха вокруг северо-восточной стороны Лонг-Айленда, приземляясь под ливень. Там, подвешенная на фасадных лесах Ла-Пуэнт, находится Бьянка. Обезвоженная сирена обмякла в путах, дождь едва поддерживает в ней жизнь. Танака материализуется из тумана. Цепи рвутся, и вампирша начинает тяжёлый спуск с бессознательной русалкой. Энид и капитан буксира корпят над пришвартовыванием. Изнутри дома доносится звук потасовки. Кровь заливает стеклоблоки. Она использует инерцию пикирования, чтобы выбить входную дверь. Амёба швыряет взрослого мужчину в стену поблизости. Ветеран смеётся, откашливаясь багрянцем. — Немудрено, что ты заключил сделку. В одиночку ты слаб как дерьмо. Амёба наносит новый удар. К абсолютному отвращению врановласой, большинство сегментов — человеческие. Фейри отсекает оскорбительный отросток взмахом алебастрового меча. Существо взвывает: — Вы все сдохнете! Несколько рук вытягиваются, пытаясь прижать или схватить. Несмотря на то, что каждая конечность отрубается, они подползают обратно к носителю и прикрепляются в других зонах. Это было бы увлекательным объектом изучения, если бы не было так жестоко. Она хмурится, вытаскивая вторичный кинжал. В опасном танце подпрыгивает и вонзает меч в центральную точку. Крики прорезают барабанные перепонки. — С кем ты заключил сделку? — требует она. Существо скулит. — Он сказал, что даст мне всё. Всё. Просто нужно быть достаточно сильным, чтобы заполучить. — Кто?! — Берегись! Ральф отталкивает её в сторону, используя тело как щит, прямо перед тем, как недавно сформированная масса обрушивается на них. Сила удара разламывает половицы. Второй удар отправляет его в противоположный конец комнаты. Уэнсдей бросается к мечу, но её сковывают грубой хваткой, состоящей из слишком большого количества фаланг. Амёба сжимает ногу так сильно, что хрустят кости. Она шокирована болью. Очередная масса нависает сверху. «БУМ» двуствольного ружья решетит плоть. Ши-шик. БУМ! Часть, удерживающая её, распадается. Капитан буксира (гипотетически, жена Ральфа) перезаряжает ствол, заходя внутрь. Блестящие тёмные волосы заплетены в две тугие косы. Через плечи перекинуты бандольеры. В карих глазах загорается гнев. БУМ! Ши-шик. БУМ! — Погоди, — говорит она. — Нам нужно его допросить! — Нет. БУМ! Ши-шик. БУМ! — Оно уже сделало свой выбор. БУМ! Ши-шик. БУМ! Она ёжится и открывает рот, чтобы возразить. Однако слова застревают в горле. Потому что женщина права. БУМ! Ши-шик. БУМ! Щелчок. БУМ! Ши-шик. БУМ! Щелчок. БУМ! Ши-шик. БУМ! В ушах звенит, пока пустые гильзы сыпятся на землю. Остатки Амёбы настолько изуродованы, что не способны регенерировать. Булькающая голова дёргается, как рыба, выброшенная на берег. Материт их до тех пор, пока жена не разряжает последний патрон в дюйме от лица противника. Взрыв на выходе размазывает кровь по капитану, которая даже не вздрагивает. Ральф задыхается: — Gi-zaagi’in, Mijakwaang. Наконец, оружие отброшено, и супруги обнимаются. — Ты так изранен, Waabikwe. — Прости, niinimoshen. Я буду в порядке. В сломанном дверном проёме появляется запыхавшаяся Энид. — Тётя М, нам пора уходить! — Затем: — Ой, привет, Уилла! Когда ты пришла? — Кто присматривает за «Ашвияа»? — Типа, сотня русалок. Но они не сдюжат со штормом на Верхнем. Не дожидаясь разрешения, Энид подхватывает Уэнсдей на руки, словно невесту. — Отругаете меня позже!

₪₪₪₪₪₪

Армия Бьянки помогает судну добраться домой сквозь свирепый шторм. Как только канаты закреплены и все, пошатываясь, заходят внутрь, начинается оказание первой помощи. Дивина, вторая по старшинству сирена, тащит всё ещё коматозную Барклай в ванну, приговаривая: — Она не просыпается! Когда вода извергается на поверхностно дышащую грудь, Уэнсдей замечает струйку переливчатой бирюзы, сочащуюся из раны. Она собирает кровь со своей ноги в ладонь, затем ищет зону. Что-то пропальпировав, выдёргивает незримую стрелу из плеча русалки. Бьянка со вздохом оживает. Дивина расслабляется. — О, слава богу! Ладно, пойду подсоблю друзьям Йоко. Барклай кивает, и два лидера остаются наедине. — Я перед тобой в долгу, Аддамс. — Не будь абсурдной. Союзники так и поступают. Безвозмездно. Вода капает с кисти на её ногу, где впитывается кожей, и затягивает раны. Она чувствует, как раздробленные кости щёлкают, магнетически возвращаясь на место. — Знаешь, кто на тебя напал? — Нет. Разве ты не одолела его ранее? — Трудно поверить, что Амёба, имеющая по пять ног и рук могла подкрасться к тебе. Тем не менее, поразить тебя вот этим. - Она показывает частично видимую стрелу. — Очевидно, оно заключило с кем-то сделку. Барклай хмурится. — Похоже, мы не единственные союзники на этой земле. Мижакван и Дивина тащат Ральфа в ванную, укладывая в душевой кабине. Шкура выдры накинута на ветерана и обёрнута вокруг. Уэнсдей наблюдает, как его форма слегка уменьшается. — Хм, — подает голос Энид, присоединяясь в тесном пространстве. — Селки не был моим первым предположением. — Хорошо, — со вздохом произносит Мижакван. — Значит, мы хорошо его спрятали. — Амёба явилась не за мной, — говорит Ральф-Выдра. — Она искала Аддамс. Множество глаз устремляется на неё. Уэнсдей стискивает зубы. — Ну разумеется. — Нет, — настаивает выдра. — Светловолосую Аддамс.