Глава 9
3 декабря 2025 г., 05:52
Энид проглотила куски плоти, застрявшие в пасти, затем бережно прижала к себе умирающую Уэнсдей. Луну, чье существование порождало приливы в ней самой, от блуждающих волн ярости до умиротворения. Богиню, что отказалась от вечности ради истерзанного сердца Синклер. «Моя очередь, Уилла».
Пронизывающий вой пронесся по воздуху.
Лицо Танаки выглядело бледнее обычного. — Что это было?!
— А черт его знает! — откликнулся Пэт, приходя в готовность.
Он подсадил Вещь и Юджина на плечи и схватил фонарик. Дивина подхватила Йоко, а Барклай решительно сжала «Узы Пламени». Вереницей они последовали за роем усталых пчел прочь из глубин. Смерть дышала в затылок.
В темноте зигзагами пронеслось несколько светящихся сфер. Она никогда еще так не радовалась проклятым Огням. Их движения казались почти осмысленными. Они добрались до Логова целыми и невредимыми. Похоже, прозвучал сигнал к ланчу.
Бонни встретила у порога, подлетая к Вещи с флаконом синеватой субстанции в клюве. Энид направилась в ванную комнату, где опустила Аддамс в ванну. Бьянка включила кран и опёрлась о керамическую стенку в истощении, костяшки потрескавшиеся и сухие.
Спустя мгновение, Королева повернулась к Дивине. — ... Можешь уходить, если пожелаешь.
Младшая сирена крепче прижала увядающую вампиршу. — Я остаюсь.
Оборотница вышла в гостиную, где Патрик укладывал Юджина на диван. Он решительно посмотрел на нее. — Выдвигаемся, как только скажешь, кузина.
Она кивнула, и двое рейнджеров вышли наружу. Кровь на шерсти блестела даже при тусклом свечении звезд. Она — зажженный фитиль, фейерверк, готовый взорваться. Вой был ровен и непрерывен. Боевой клич. Новейший Страж, защищающий свой дом. Свою избранницу. Свое будущее.
₪₪₪₪₪₪
— ¡Merlina! ¡ Сюда! «¡Быстрее, быстрее!» Энид хихикает, когда Уилла вскакивает на ноги, хмурясь. — Что, Пагсли!? Высокий, коренастый мужчина напоминает Патрика, но обросшего чёрной бородой. Он подбегает к ним, указывая на своё лицо. «¡Mira, Merlina, mira!» Густые волосы шелестят. Внезапно оттуда высовывается юное личико. — Бу! Уэнсдей скрещивает руки на груди, но смягчается. — Привет, mija. Тёмные завитки прыгают вокруг кудрей, пока девочка вываливается из воронки. Заострённые клыки, чёрные, как эбеновое дерево, локоны и генетическая прядь блондина. Ямочки на щеках в расплывшейся улыбке. «Estoy mejorando, Mamas!» — Как хорошо, cariño, — воркует Энид. — Да, mi sole, — говорит Уилла ребёнку. — «Estas mejorando».₪₪₪₪₪₪
Она принюхивается, пока свистит ветер. Скоро хлынет дождь. Она расхаживает по двору, а Пэт в облике гризли следует по пятам. При следующем порыве ветра уши навостряются. Свистуны возвращаются первыми. Мелкие, дерзкие твари, ещё не оправившиеся от первой бойни. Она легко расправляется с дюжиной. Три крупных Амёбы пользуются возможностью для засады. Патрик сбивает одну, пока две другие нацелены на неё. Укус, удар когтями, рывок. Повтор. Чарли влетает, обрушивая копыта на одного из монстров. Твёрдые части превращаются в желе. В то же самое время, сгусток в пасти перестаёт сопротивляться. Внутренний зверь умоляет: «ЕЩЁ!» Пэт рычит, окружённый пугающе роскошными женщинами. Улыбки, изогнутые карминной помадой, и огромные янтарные глаза. Пальцы вытягиваются в длинные ножи, полосующие бурый мех. ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! Сине-белое пламя вспыхивает пентаграммой вокруг гризли-оборотня. Одно из пламенных очертаний принимает форму знакомого бородатого мужчины. Другое превращается в прозрачного Гомеса Аддамса, вооружённого алебастровыми мечами в каждой руке. — Отличный прицел, сынок! Суккубы визжат и шипят. — Дамы, прошу, — говорит Пагсли, выщёлкивая огонь на кончиках пальцев. — Он женат. Внимание Энид приковано к другому: из земли сочатся пузыри. Ощущение такое, будто кислота прожигает её насквозь. Вспыхивают хризантемы, выталкивая субстанцию из грязи, чтобы её поглотили полчища иризирующих жуков. — Прости, дорогая, — произносит Мортиша, паря неподалёку. — Големы Алчности бывают такими скользкими! Группа фигур в саванах высыпает из леса. Она хватает одну, но спотыкается, когда кожа оказывается исполосованной. Внезапно, руки с лишними пальцами натягивают спандекс ей на предплечья, останавливая кровотечение. Она моргает, галлюцинируя (?). — Вот, лови подарочек, лучшая подружка! — приветствует Ведущая Танцовщица. Она морщится от двойного «мокрого Вилли». Весь шум, включая звук пульса, исчезает. Танцовщица подмигивает и бежит прикрывать кузена. Тяжёлые вибрации бьют в грудь. Мех встаёт дыбом. Робы начинают сотрясаться. Одна за другой, фигуры сбрасывают капюшоны, выворачиваясь наизнанку во сполохах разбитого кристалла. Наконец, обрушивается ливень. Слякоть становится осязаемой. Шиликуны просачиваются из луж. Она кусает одного из нападающих. Ил облепляет язык, проникая в горло. Дитя хватает существо за волосы и оттаскивает. Энид кашляет, жадно глотая кислород. Русская русалка (лобаста) превращается из глины в кость, затем в прах. Всё больше Детей окружает периметр, странно ухмыляясь. Поле устлано телами и лужами ихора. Она облизывает губы, внутренний зверь тяжело дышит. ЕЩЁ! Скоро она нанесёт ответный удар. Г̕О͋ЛО̅Д!͌ . — Заткнись, — думает она. — Будь умницей ради Уиллы. Много ли врагов ещё осталось? Вероятно, чертов легион. Х̽О̅РӦШО.̔ Ночь длится дольше обычного. Каждый новый противник встречает старого друга. Волки сдерживают натиск мелких Амёб. Медведи сходятся в схватке с сухопутными миногами. Обострившиеся способности ликантропа - катализатор регенерации. Что хорошо, ибо ран у неё с лихвой. Пэт падает от изнеможения, его приходится оттаскивать внутрь. Некоторые из Обитателей жертвуют собой. Никто не выходит невредимым. Она покрыта, залита, насквозь промочена кровью соратников и оккупантов. Помазанник. Осадки стихают перед рассветом. Тени растворяются в сизой дымке, смешанной с росой. Парк накрывает смог. Слух возвращается со ЩЕЛЧКОМ. Птицы нерешительно выводят утренние трели. Белки шуршат в дуплах поблизости. Чарли шагает по трупам, выбирая лакомые кусочки внутренностей. Гомес и Мортиша обнимаются... страстно. — Я к вам не прикасаюсь, — говорит один из Детей Танцовщице, держа палец опасно близко к коже, покрытой блёстками. — А жаль, маленький засранец, — отвечают Они, поднимая светящуюся руку. — Дай только повод. Пагсли подходит сбоку, пока оборотница вглядывается в лес. — Кажется, послание прозвучало предельно ясно, не находишь? Проносится лёгкий ветерок, словно вздох облегчения. Она тащится мимо толпы, слишком оцепенелая для деликатности. Хижина являет собой эклектику испачканных полотенец и бессознательных тел. Уэнсдей одетая в пижаму Дэдпула, принадлежащую Патрику, лежит на кровати гостевой комнаты. Энид сворачивает своё массивное тело на матрасе, кладёт голову на неподвижную грудь. И наконец, спустя вечность, засыпает под мерный стук сердца.₪₪₪₪₪₪
Она просыпается человеком, обнимающим тёплое тело. — Уэнсдей? — спрашивает она, целуя бледную щеку. — Ты меня слышишь? Фейри глубоко вздыхает и поворачивает голову, чтобы приоткрыть один глаз. Жива. Восхищённая, она улыбается и произносит фразу на другом языке, понятия не имея, как её испанский улучшился без практики. — Mi amor! Mi vida, mi alma. Cuánto anhelo el calor de tu labios. Но спутница отстраняется, встревоженная. Обычно красноречивая Аддамс теряется, отчаянно жестикулируя. — А! Аааа! АААА! — Чтооо?... — Спутанные волосы обрамляют лицо. — О! Нет! Всё хорошо! Я в порядке! — Здесь столько крови! — Она не моя! — Она повсюду! — ... Ты злишься, что я могла пострадать, или что устроила беспорядок? Уилла хватает лицо оборотницы трясущимися руками. — Первое, Энид. — Иии! — Она не может сдержать смешок. — Со мной всё в порядке! Просто избила твоих хулиганов, в кои-то веки. Лицо Уэнсдей морщится в замешательстве. — ¿Fuiste a la guerra por mí? — Ну... да. Я люблю тебя, Уэнсдей!
