Горизонт событий

      Услышав такое признание из уст обычно холодного, скупого на эмоции человека, Се Лянь невольно начинает сомневаться в своих выводах. Но откуда ему знать, как далеко способны зайти люди в своем желании отомстить? Он вот сам ничего не смог. Даже не пытался, хотя желание было столь велико, что причиняло боль, выжигало внутренности.               Но он не стал.               Как он мог сделать что-то во вред человеку, которого искренне любил? Но Хэ Сюань – другое дело. Он любил свою семью. И свою невесту! Девушку. Можно ли вот так сменить ориентиры из-за легкомысленного брата человека, который сломал тебе жизнь?              Се Лянь не уверен в этом.               Зато ему становится ясно ещё кое-что, гораздо более важное. Если бы Ши Цинсюань просто узнал о предательстве, первым делом он бы обратился к Се Ляню. Он нисколько в этом не сомневается. А то, что его друг не отвечал на телефон и молчал, могло означать только одно – он с Ши Уду. Брат забрал его. И, если судить по тому, что Се Лянь знает об их отношениях – это очень плохо. Тогда Ши Цинсюань действительно в большой беде. И как бы Се Ляню не хотелось сейчас прогнать этих двоих, один он не справится.              – Ты знаешь о каких-то местах, где Цинсюань мог бы быть? – тихо спрашивает он, обращаясь к Хэ Сюаню.              – Все подобные места я сразу же объездил. А ты?              Се Лянь называет несколько вариантов, и оказывается, что там везде уже побывал Хэ Сюань.              – Значит, он с Ши Уду. Это действительно так, – Се Лянь устало трет лоб и усаживается на диван. Он полностью выбит из колеи, сломлен и ужасно волнуется за друга. Страшно даже представить, в каком тот сейчас находится состоянии.              – Отследить телефон? – негромко предлагает Хуа Чэн.              – Не выйдет. Вернее, я уже пытался. Он выключен.              – Должна быть какая-то информация о месте жительства Ши Уду…              – Думаешь, если бы она была, я бы стал звонить тебе?! И Се Ляню?! Общедоступная информация ведет только к их семейному поместью. И там я тоже был – ни души. Никаких следов. Дом хоть и выглядит подозрительно заброшенным, там пустота. Я вдоль и поперек его обошел.              Се Лянь слушает это, приложив пальцы к вискам. Его голова начинает нещадно болеть.              – Есть один способ, – говорит он, и двое мужчин тут же поворачиваются к нему.              – Гэгэ?              – В Сяньлэ есть одна скрытая функция, – неохотно признается он, – Глаз Императора. С её помощью мы можем отслеживать пути перемещения наших пользователей и… выдавать им подходящую по месту расположению рекламу. Она синхронизируется с телефоном каждые десять минут… Так что, если телефон Ши Цинсюаня выключили уже после того, как привезли его куда бы то ни было, у нас есть шанс.              Се Лянь поднимает глаза на мужчин, ожидая увидеть шок или ужас на их лицах. Это была бы вполне адекватная реакция. Слежка за пользователями была незаконна, а такая дотошная, ещё и с целью получения выгоды – это могло уничтожить Сяньлэ за считанные минуты. Корпорацию, отца и мать, его самого, так как он все ещё числится основным приемником. Вобщем, рассказать о таком буквально означало – отдать свою жизнь в чьи-то руки.               – Почему вы так на меня смотрите? – спрашивает он, – Признаться честно, я ожидал несколько иной реакции.              Хуа Чэн поджимает губы, а Хэ Сюань и вовсе стыдливо отводит глаза. И у Се Ляня закрадываются страшные подозрения.              – Вы знали об этом?              Хуа Чэн шумно сглатывает. Его кадык отчетливо перекатывается под тонкой кожей.              – Сань Лан?              – Мм… Цзюнь У рассказал мне. Ещё давно.              – Вот как, – настает очередь Се Ляня стыдливо прятать взгляд, – Ах, забавно. Я думал, это наш секрет. Ну что ж… я тоже кое-что о нем знаю, так что это не должно стать проблемой. Если кто-то из вас, конечно, не захочет свести со мной счеты, ахах, – он нервно смеется, но звук получается таким пластмассовым, что ему самому от себя тошно.              Не то чтобы он боялся разоблачения. Когда он впервые узнал об этой функции, то сам же и помог довести её до совершенства. Идея была интересной в плане реализации, но абсолютно не соответствовала его моральным устоям. Он тысячу раз просил родителей отказаться от такого способа получения дохода, считая его грязным и нечестным. Но те лишь отмахивались.               – Думаешь, твои родители позволят воспользоваться Глазом Императора? – спрашивает Хэ Сюань.              – Им об этом вообще знать необязательно. Этой системой заведуют двое. Мне нужно лишь убедить их помочь.              Хуа Чэн убирает руки в карманы брюк, и его небрежная коса падает с плеча на спину.              – Звучит слишком просто, гэгэ. В чем подвох?              

***

             К зданию Сяньлэ они подъезжают за десять минут до конца рабочего дня. Се Лянь приваливается к окну на заднем сидение машины, и его лоб прижимается к холодному стеклу. Он даже порадовался в тот момент, когда понял, что Хуа Чэн не станет настаивать, чтобы он сел вперед. Однако всю поездку их глаза постоянно пересекались в зеркале заднего вида, и каждый раз Хуа Чэн задерживался взглядом все дольше, а Се Ляню было все сложнее оторваться. В какой-то момент он всерьёз забеспокоился, что это может вызвать аварию на дороге, и всё же заставил себя больше не смотреть.              – Я могу пойти с тобой, Се Лянь, – говорит Хэ Сюань, слегка повернув к нему голову с переднего сидения.              Он устало качает головой.              – Не нужно. Я сам.              – Гэгэ…              – Нет. Тебе точно идти нельзя, – не задумываясь бросает Се Лянь, отстегивая ремень безопасности.              – Почему? – голос Хуа Чэна звучит настолько обиженно, что внутри Се Ляня скручивается тугой тянущий узел, – Мы, конечно, давно не общались, и они меня недолюбливали… Но между нами никогда не было открытой вражды.               Се Лянь судорожно пытается придумать достаточно убедительную ложь, но понимает, что у него не осталось никаких сил на это. Врать друзьям, врать Хуа Чэну, врать себе в конце концов – от этого устаешь.               – Гэгэ, что произошло между вами?              Он не собирается отвечать. Нет. Нужно просто выбраться из машины, дождаться, когда эти двое покинут офисное здание и вежливо попросить. Он готов умолять, если придется. Он так и сделает.              Дверца машины хлопает слишком сильно, а от влажного холодного воздуха неприятно щиплет щеки, но это немного отрезвляет Се Ляня. По крайней мере он добирается до главных дверей, ни разу не обернувшись. Там внутри прямо у выхода есть небольшое открытое кафе. Он садится за столик, выгодно расположенный лицом к створкам лифтов, и ждет.               Мимо него проходят сотрудники, которых он когда-то знал, и Се Лянь глубже кутается в шарф, чтобы его никто не заметил. Наконец из лифта выходят двое крепких и рослых человека. Один из них в коричневой кожаной куртке и классических синих джинсах, он придерживает своей накаченной рукой лямку рюкзака на спине. Его каштановые волосы коротко подстрижены, но несколько особенно длинных прядок издевательски свисают со лба, и он то и дело пытается их сдуть. Второй человек в синем тренче с бежевым свитером под ним. Выйдя из лифта, он окидывает проход перед собой пренебрежительным взглядом, а когда его спутник слегка толкает его, очевидно случайно, он зло что-то говорит и между ними завязывается перепалка. У второго мужчины волосы темно-русового цвета и более длинные, чем у первого. В целом, если первый мужчина кажется больше озабочен физическим развитием своего тела, второй – скорее своим общем стилем.              Узнать в них своих старых друзей для Се Ляня не составляет особо труда. Тем более, что где-то полгода назад они уже случайно пересекались. Буквально на пять минут, выходя из торгового центра, но он хорошо запомнил их взгляды, обращенные к нему, а также свою реакцию, когда вспомнил, почему их пути разошлись.              – Фэн Синь, Му Цин, – он встает из-за стола, делая себя заметным, и направляется к ним, – Привет.               – Се Лянь? – лицо Му Цина кривится. Он быстро осматривает Се Ляня с головы до ног и возвращается к его лицу, – Какая удивительная встреча.               – Ты! Заткнись нахрен, – перебивает его Фэн Синь, – Се Лянь. Что ты тут делаешь? Родители вызвали?              Се Лянь приближается к ним вплотную, стараясь сохранять спокойствие на лице.              – Мне нужна ваша помощь, – выдавливает он, слишком хорошо понимая, как сейчас будут звучать эти слова.              – Хах, серьёзно? Его Высочеству что-то понадобилось, и он соблаговолил вспомнить о своих бывших слугах?                – Му Цин, мать твою! Завали ебало! Что случилось, Се Лянь?              Он кусает внутреннюю сторону щеки и неловко переминается с ноги на ногу.              – Мы можем поговорить без посторонних?              Они выходят на улицу, и Се Лянь понимает, что это место наверняка отлично просматривается со стороны машины Хуа Чэна. Но ничего лучше уже не придумать. Главное, чтобы разговор проходил не под камерами наблюдения.              – Мой хороший друг пропал. Обращаться в полицию бессмысленно, так как я более чем уверен, что его удерживает собственный брат. Я хочу найти его и думаю воспользоваться Глазом Императора.              Он говорит это быстро и сжато, так, чтобы оставить как можно меньше лазеек для вопросов. Реакция бывших друзей не заставляет себя ждать. Фэн Синь кажется проглотившим свой язык, а лицо Му Цина стремительно сереет.              – Ты никак умом тронулся? – выплевывает последний, – И тебе хватило наглости прийти сюда, притвориться добреньким и требовать такое?!              – Я не притворяюсь. Я просто очень переживаю за друга. И я точно ничего не требовал. Это была просьба.              Му Цин резко хватает его за край куртки и сильно встряхивает. Шарф на горле натягивается, вызывая приступ удушья.              – Как ты смеешь, Се Лянь?! Ты – гребаный псих! Неужели ты и правда думаешь, что мы подпустим тебя к Глазу Императора?!              – Му Цин! Блять! Успокойся! – Фэн Синь перехватывает его запястья, вкладывая всю свою силу, тянет от Се Ляня, который даже не пытается сопротивляться, только кашляет, когда воздух вновь начинает свободно поступать в легкие.               За их перепалкой уже наблюдает слишком много народу, и Се Ляню остается только позволить Му Цину выплеснуть скопившуюся злость. У них слишком мало времени. Каждая минута грозит обернуться адом для Ши Цинсюаня.               Му Цин вырывает правую руку из захвата Фэн Синя и уже заносит её для удара. Откуда-то сбоку доносятся тихие испуганные вздохи случайных прохожих. Кулак останавливается в каких-то жалких сантиметрах от его лица, и некто подобно черной молнии проносится перед взором.              Му Цин задушено чертыхается.               – Сань Лан?              За спиной Му Цина стоит высокая фигура в длинном плаще и скручивает его руку в захват за спиной. Лицо Хуа Чэна пылает яростью, и Се Ляню на мгновение кажется, что это всё нереально. Он же сказал, что сам справится. Что теперь делать?!               – Сань Лан, отпусти его!               – Ты! Какого черта ты здесь делаешь?! – шипит Му Цин.              – Се Лянь? Что это значит? Откуда он здесь? – Фэн Синь не пытается как-то помочь напарнику. Вместо этого он застывает рядом с Се Лянем, встав к нему в пол-оборота, словно пытаясь загородить от внезапно появившейся угрозы. А ведь это Му Цин собирался его ударить… не Хуа Чэн.              – Пожалуйста, прошу! Давайте все немного успокоимся, – как можно спокойнее говорит Се Лянь, – Сань Лан, отпусти его, правда. Всё в порядке.              – Какое там!.. В порядке?.. Он же только что собирался!..              – Сань Ла-а-ан…              – Стой, так ты для него просишь? – встревает Фэн Синь. Его лицо суровеет, а поза становится более защитной, он даже вытягивает вперед руку, физически пытаясь оградить своего бывшего друга.              Се Ляню вдруг становится до ужаса страшно. Ощущение того, что за ними наблюдают десятки любопытных глаза и вездесущие камеры Сяньлэ, дикость всей этой картины в целом, как бывшие друзья пытаются оторвать его от самого дорого… Он боится, что всё раскроется. Прямо сейчас, прямо здесь.               Он не готов. Совершенно.              Паника волной прокатывается по его телу, заставляя содрогнуться.              – Так вот оно что! – не унимается Му Цин, – Я сразу понял, что здесь что-то не чисто! Се Лянь бы никогда не стал просить о подобном. И ты рассказал ему о Глазе Императора?! Чем ты вообще думал? Тебя жизнь ничему не учит, Се Лянь?              Хуа Чэн сильнее выкручивает его запястье, вырывая очередной вскрик.              – Сань Лан, пожалуйста, отпусти его! Нам нужно договориться.              – Нам с ним, – Фэн Синь тычет пальцем вперед, – Договариваться не о чем. И пока ты с ним – то и с тобой тоже.              – Я не с ним! – кричит Се Лянь, – Сань Лан тут вообще не причем! Он просто меня подвез. Это мой друг пропал!              Хуа Чэн наконец смотрит на него, его взгляд болезненный, словно он услышал нечто такое, что выворачивает его душу наизнанку. Но Се Лянь слишком взволнован, чтобы думать об этом.              – И ты думаешь, мы тебе поверим? – Фэн Синь оборачивается к нему, – После всего?              – После чего «всего»? – рычит Хуа Чэн. Ему не представляет трудов удерживать Му Цина, и Се Лянь готов даже поспорить, что сейчас в таком состоянии он легко смог бы подраться с Фэн Синем тоже. Хорошо, что тот не дает такого повода. Было бы здорово, если бы так было и впредь.              – После всего, что ты сделал! – кричит Фэн Синь.              – О чём ты?              Сердце Се Ляня готово пробить грудную клетку. Нет, нет, нет! Они же скажут ему. Они не могут. Только не так! Пожалуйста.              – Хватит! Фэн Синь, пожалуйста, я прошу об одной маленькой услуге. О Глазе Императора никто не больше не узнает. Сань Л… Хуа Чэн будет держать рот на замке. Я ручаюсь. Мне нужно спасать человека. Фэн Синь! Тот человек, мой друг, он так много для меня сделал. Я не могу оставить его в подобной ситуации.              – Мы тоже многое сделали, Се Лянь, – отвечает он, – Уже забыл?              – Конечно нет! Как я мог забыть? Просто тогда… тогда… я не мог принять вашу помощь. И мне ужасно стыдно…              – Не вздумай извиняться перед этими ублюдками, – перебивает Хуа Чэн, но Се Лянь останавливает его, подняв вверх ладонь.              – Мне стыдно, Фэн Синь, Му Цин. Если бы я мог всё исправить, я бы это сделал. Но время ушло. Ничего уже не вернуть. И мне жаль. Я не хотел, чтобы наша с вами дружба… столько лет… так закончилась. Это все была моя вина.               Фэн Синь несколько секунд смотрит на него, и за это время Хуа Чэн все же отпускает Му Цина. Тот, пошатываясь, отпрыгивает от него на безопасное расстояние и сплевывает на асфальт.              – Мне плевать, – заявляет он, растирая запястья, – Я не собираюсь в этом участвовать.              – Я помогу.              Надежда загорается в груди Се Ляня, когда он слышит эти слова.               Фэн Синь поможет.               Хвала Небесам!               Несмотря на свое решение, Фэн Синь все еще стоит, скрестив руки на груди, сверля Хуа Чэна агрессивным взглядом.               – Ты рехнулся? – рычит Му Цин, сжимая руки в кулаки.              – Нет. Раз Се Лянь сам пришел и попросил, значит так нужно.              – Этот демон дурит его! Разуй глаза, идиот!               – Айпишник есть? Если я отправлю логи, сможешь сам расшифровать?              Се Лянь заторможенно кивает.