Рождество и Любовь

      Вечерело. Сеул постепенно укрывала нежная рука декабрьской ночи, она засыпала снегом узкие улочки, надевала причудливые шапки на небоскрёбы. И Джину, который наблюдал за этим с восьмого этажа квартиры, эта живая сказка казалась просто сном. Будто мультфильмом. На окно прилипали крошечные снежинки, их сдувал сильный ветер и уносил покорять весь мир. А звёзды сияли так ярко, что хотелось жизнь поставить на паузу. Прожить подольше. Почувствовать холод стекла, понять свои чувства и вдохнуть полной грудью.       У Джина сложный период в жизни в последнее время, его отношения с братом перед самым праздником испортились до ужаса. И он теперь не знает, как дальше со всем этим справляться в одиночку. Он чувствует, что один кусочек его души навечно утрачен. Ссоры. Крики и оскорбления. Агрессия и презрение. Всё дело оказалось в наследстве.       Спасением Джина стал Намджун. Его отдушина. Спокойное и безопасное место, в котором его всегда поддержат. Нежно поцелуют в лоб. О большем он бы и не стал просить, но Джун даёт ему так много, что даже было бы стыдно жаловаться.       Любовь. Забота. Поддержка. А ещё верность и честность. В их отношениях очень много хороших вещей, позитивного влияния друг на друга. И, пусть и неожиданно, но, спокойствия.       Вот только сейчас Джун задерживается с работы... А ему бы очень сильно хотелось, чтобы Ким как можно быстрее был рядом.       На часах уже около девяти вечера. Обычно Намджун никогда так поздно не возвращается. Джин тяжело вздыхает и переводит взгляд на плюшевого медвежонка, что всё это время сидел у него на коленках.       — Один ты всегда со мной, — говорит брюнет своему мягкому другу и пожимает его лапу.       Вдруг его ухо резко улавливает постукивания от замочного механизма. Он бежит в коридор на звуки шороха, кряхтения и тихого «Джин-и», как постоянно зовёт его любимый парень своим низким и глубоким голосом, который сейчас звучит особенно интимно. На дворе ночь, и Джин уже весь истосковался. На лице мужчины с медвежонком в руках сразу же загорается тёплая улыбка, пусть и совсем скромная. Он рад приходу своего мужчины, но ему немного обидно, что тот так сильно задержался.       — Привет, зая, — Джун бегло чмокает парня в щёчку, пока развязывает шнурки на ботинках. — Прости, что я так задержался.       — Где ты был? Я уже начал волноваться.       Он заканчивает со своим делом, выпрямляется и мягко целует любимого в губы, сминая всё его нежное тельце в крепких объятиях. Их губы танцуют в ритмичном вальсе, где каждое движение — расчётливый ход, Джин тает в его руках, плавится, как сахар в горячем кофе, и его маленькая обида тает вместе с ним.        — Прости, зайка, мы долго записывали часть Юнги, а потом нужно было поехать посмотреть локацию.       — А я скучал… — Джин заметно грустнеет, потому Джуну ничего не остаётся, как крепко-крепко его обнять и вновь поцеловать, только уже в лоб. Для них это личный ритуал, высшей степени интимность, вместо всех возможных слов. Теперь Джун готов показать, что он также сильно соскучился и ему на самом деле тоже его не хватало.       — А я ещё больше, заенька моя, — совсем нежно и сладко Джун целует его в губы, задерживается на считанные секундочки, но для Джина это уже победа.       Грусть в груди заменяется радостью, спокойствием, ему хочется обнимать и ни на секундочку его не отпускать, но понимает, что Джуну как минимум нужно переодеться, а может, и в душ сходить. Он не любит обниматься грязным, вот такой вот заскок.       — Я знал, что ты немного на меня обидишься, потому зашёл в магазинчик и купил круассаны с вишней, как ты любишь.       — О, правда?       Джун ставит рюкзак на барный стул кухонного острова и вытягивает из него упаковку свежей выпечки с очуметь какой вкусной начинкой. Вишня в меру сладкая, чуть-чуть с кислинкой, Джин просто торчит на этих круассанах. И приятно, что любимый об этом помнит…       — Ты помнишь, что я их люблю… — сердце старшего в этот момент очень трогает, тепло разливается по телу. Осознавать, как много они значат друг для друга — немыслимое счастье. И что даже такие мелочи, казалось бы, кто-то хранит в памяти специально для тебя.       — Конечно, так ты простишь меня? — Джун обнимает парня за талию со спины, пока тот с искрами в глазах распаковывает сладость и откусывает кусочек.       — Ах… — он оборачивается, тяжело и будто разочарованно вздохнув, что даже сердце Джуна дрогнуло в испуге.       — Невкусные? Что такое?       Джин выпячивает губки и чмокает ими, как уточка, выпрашивая поцелуй. И конечно — он его получает без промедления, Намджун же тут заглаживает свою вину, чёрт возьми.       — Теперь прощу…