Верни меня домой

      Ломая ветки и запинаясь о корни, Эйс бежал через лес на шум битвы. Неужели пираты всё же сунулись сюда? Или у Дозора хватило совести откликнуться на мольбы местных?       «А оба варианта не хочешь?» — гаденько нашёптывал внутренний голос. И нет, вообще не хотел, но кто бы его спрашивал?       Лес кончается резко, и Эйс едва успевает притормозить, чтобы не свалиться с обрыва. Крутой склон вёл к пляжу, на котором сцепились два извечных противника. Ясное солнце летнего острова играло на прозрачно-голубых волнах, вода с шумом билась о берег, а лёгкий бриз трепал флаги стоявших на отмели кораблей. Вид синих чаек на белых полотнах не вызвал и доли тех эмоций, что нахлынули на Портгаса от взгляда на Весёлого Роджера Отца. Три корабля с китами на носу гордо противостояли семи кораблям Дозора. Видимо в море бой не задался и участники решили перенести действо на сушу, но Эйсу было не до выяснения причин.       «Они в меньшистве. Надо помочь, но не могу же я сунуться туда! Думай, думай, думай…»       Парень сделал шаг назад, приваливаясь к дереву и укрываясь в его тени. В горячке боя вряд ли кто станет смотреть наверх, но быть внезапно обнаруженным не хотелось. От движения о бедро что-то легко ударилось и Эйс машинально похлопал себя по карманам. Он любил свои широкие шорты за то, какие бездонные в них были карманы. Что там только не побывало: колода карт, моток верёвки, конфеты, деньги, дьявольский фрукт… минуточку.       Эйс запускает руку в карман, вынимая Гура-Гура но Ми. В день убийства Тича, так и не решив, что делать с фруктом, Портгас сунул его в карман и носил с собой.       «Отец бы наверняка хотел продолжить защищать свою семью».       Врываться на поле боя и пытаться всунуть фрукт кому-то из братьев не вариант по многим причинам. Есть самому — самоубийство, это каждый ребёнок знает. Два дьявола не могут ужиться в одном человеке. Но что, если один поглотит другого? В конце концов, как-то же Тич жил с ними двумя.       «Надеюсь, ты не был бы против, Отец».       Эйс посмотрел на братьев, которые всё сильнее сдавали позиции, сделал глубокий выдох и сжал плод в обеих руках. Тьма заклубилась в груди, обернула чёрным облаком руки, сжирая белоснежные витиеватые бока фрукта. Ладони опустели. Несколько мгновений ничего не происходило, но потом пришла дрожь. Пробежалась по венам, встряхнула тело изнутри и вновь затихла, прижилась. Лишь сейчас Эйс заметил, что всё это время не дышал от волнения.       Взяв себя в руки, Портгас накинул капюшон на голову и сел на корточки, прижимая ладонь к земле. Его семья сильная и справится, стоит лишь слегка помочь.       «Сила Отца была разрушительной. Главное не переборщить» — с такими мыслями парень послал в землю два коротких импульса. Дозорные и внимания не обратили, а вот пираты сразу подобрались. Простой сигнал, которым Белоус предупреждал своих сыновей о предстоящей атаке, заставил инстинктивно отойти от противника и только потом подумать, что произошло. Эйс успел увидеть удивлённые лица своих братьев, прежде чем вложить в удар чуть больше силы, поднимая облако песка и пыли. Завеса перекрыла обзор обеим сторонам, но надолго ли? Не мешкая, Портгас рванул вперёд, скатываясь со склона в сторону мелькающей тут и там белой военной формы. «Удачный цвет» — усмехнулся Эйс, отправляя в нокаут восьмого по счёту бедолагу. Пусть атака и была неожиданной для блюстителей порядка, пираты Белоуса быстро пришли в себя, привычные биться подле Отца. Со всех сторон шёл бой, под ногами валялось всё больше побеждённых дозорных.       «Ну вот, численный перевес устранён, пора делать ноги», — Эйс успел пройти не больше пяти шагов, прежде чем за спиной раздался голос.       — Это и правда ты?       Завеса постепенно оседала, делая видимость лучше. Впрочем, Эйсу не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто его заметил.       «Твою ж мать да за ногу, Виста!»       — Эйс? — голос мечника был слишком тих. Всегда уверенный и звучный, сейчас он колебался в робкой надежде.       «Раз тебя спалили, так повернись, — стал упрекать себя Портгас. — Ну же, он ведь всё понял. Повернись же, посмотри ему в глаза, неужели так сложно? Ничтожество, даже этого не можешь? Это ведь твоя семья, ну же!»       И вот, когда корпус чуть ведёт в сторону и Эйс почти заставляет себя хотя бы немного повернуть голову, Виста совершает ошибку. Шаг вперёд и впереди уже никого нет, лишь следы на песчаном берегу и всколыхнувшаяся пыль.

· · ────── ·♤♤♤· ────── · ·

      Командир пятого дивизиона напряжённо замер, не сводя глаз с — долгожданного — внезапного участника стычки. Высокий широкоплечий силуэт в короткой накидке с капюшоном мелькал то тут, то там, помогая справиться с накинувшимися дозорными. В глаза бросаются знакомые ботинки, но Виста пытается убедить себя, что такие могут быть у кого угодно.       Приказ был привлечь внимание и направить, но, увидев, что парень собирается уйти, с губ срывается волнующий вопрос. Ответ не понадобился. Виста и так видел эти движения и удары сотни раз, видел вздрогнувшие от его голоса плечи. Марко не ошибся, это действительно был их Эйс. Но неосторожное движение встревожило мальчишку, и тот умчался, словно напуганное животное.       Виста тянется за пазуху и достаёт грозного вида Ден-Ден Муши с идеально накрашенными стрелками.       — «Нашли?» — требовательно доносится сразу после первыго же гудка.       — Да. Я случайно спугнул его, но направил, куда и договаривались.       — «Видел лицо»?       — Лучше. То, как он дрался.       На линии повисла напряжённая тишина. Даже удивительно. На кораблях сейчас нигде нет покоя, так что по ту сторону явно было больше одного слушателя, но ни единого звука.       — Изо, это был Эйс, я уверен.       — «От Марко заразился?» — ворчливо отозвался стрелок, но Виста не повёлся. Командир шестнадцатого дивизиона мог сколько угодно изображать холодность, но было видно, как сильно он хочет верить в чудо.       — Кстати о Марко, где он?       — «На позиции.»

· · ────── ·♤♤♤· ────── · ·

      Эйс бежал очертя голову, падая во тьму и снова выныривая через неясные промежутки. Под ногами песок сменялся травой, землёй, галькой и вновь по кругу. Если в прошлый раз ему понадобились дни, чтобы пройти часть архипелага, то в этот он вернулся едва ли не в исходную точку меньше, чем за час. Силы были на исходе и парень рухнул на колени, скидывая капюшон и вцепляясь пальцами в волосы. Стон сменился горьким смехом.       Эйс отцепляет руки и со злостью впечатывает ладони в песок. Плечи дрожат, а по лицу против воли стекают слёзы. Он так устал. Устал ловить подонков, устал бежать от себя, от семьи, от пустоты в груди. Нервы сдавали. Как же он задолбался.       — Корил Тича за трусость, а сам? Ты жалок, Подгарс Д Эйс, — парень сжал пальцы, пропуская меж ними песчинки. — Даже в глаза посмотреть постыдился. Трус! — голос срывается на крик, — Какой же я трус!       — Я встречал мало людей с такой же смелостью, как у тебя, — раздаётся над головой мягкий шорох огненных перьев.       Эйс вскидывается и во все глаза смотрит на приземлившегося перед ним Феникса.       «Попался», — проносится в голове у Портгаса, — «Вот дурак».       Марко просто молча стоит и любуется: вот он, его глупый любимый мальчишка. Весь запыхавшийся, взъерошенный, сидит на песке и смотрит затравленным уставшим взглядом покрасневших глаз. По рукам Феникса пробегают язычки синего пламени, выдавая желание хозяина обхватить чужие плечи в обьятии.       — Зачем ты здесь? — слышится хриплый от крика и слёз голос.       — За тобой, — честно отзывается Марко и делает шаг вперёд.       — Я никуда не пойду, — парень шмыгает носом, выпрямляет спину и гордо вскидывает подбородок, чем вызывает у собеседника улыбку:       «Упрямится. И ведь наверняка сам не знает, чего ради.»       — Хорошо, — пусть так.       Марко подходит совсем близко и опускается на колени, нежно обхватывая чужое лицо руками. Кожа щёк тёплая, живая, чуть мокрая от пролитых слёз — от ощущений влага собирается и в собственных глазах.       — Спасибо, что ты здесь, — любяще улыбается Феникс и едва успевает отвести руки в стороны, когда парень бросается к нему в обьятия.       Эйс икает, захлёбывается словами, плачет и говорит-говорит-говорит. В этой чудесной голове с чёрными, чуть вьющимися прядями скопилось слишком много тяжёлых мыслей. Марко может лишь гладить его по спине, незаметно пробегаясь лечебным пламенем по мелким ссадинам, и слушать. О чувстве вины за смерть Отца и братьев, о ненависти к самому себе, о том, как всё неправильно.       — Я чудовище, Марко. Я мёртв.       Феникс и сам чувствует. В груди, что прижалась к его собственной, нет стука сердца. Парнишка перед ним дышит, его тело тёплое, живое, но под рёбрами звенит тишина. Вместо того, чтоб разомкнуться, обьятия сжимаются лишь крепче.       — Все скучали по тебе, — шепчет Марко, оставляя поцелуй на макушке, — я скучал. Пойдём домой. Мы найдём решение, — добавляет капитан, предчувствуя сопротивление, — доверься мне. Я не оставлю тебя наедине с этим.       Возражений не последовало. Как впрочем и согласия. Марко лишь садится поудобнее, едва ли не затаскивая Эйса к себе на колени, пряча его от мира в своих руках.       Они бы так и остались на берегу до захода солнца, но идилию прерывает тревожный звон Ден-Ден Муши. Эйс отстраняется, позволяя достать улитку, и вновь замирает, обессиленно уронив голову на крепкое плечо в фиолетовой рубашке.       — «Возвращайся, нам нужна помощь,» — грохочет голос Джоза, перекрикивая выстрелы.       — Что у вас там творится? — Феникс тут же подбирается. Что-то явно шло не так.       — «Дозор послал подмогу. Половина наших уже здесь, но на подходе ещё корабли с чайками — возможно, на каком-то из них Адмирал. Прости, но ты нужен нам, капитан.»       — Я понял, скоро буду, — улитка отключается и Марко не успевает ничего сказать, как слышит уверенное: «Идём».       Голубые глаза встречаются с карими: в них вновь горит решимость защищать.       — Верни меня домой, — слабо улыбается ему Эйс и не ответить тем же невозможно.       — Держись крепче.