Холодное дело, горячее сердце

Прошло две недели. Чимин вернулся на работу, хотя и был освобожден от активных операций до полного восстановления. Он ходил немного медленнее, но его энергия и, главное, его улыбка, вернулись в полной мере. Юнги, однако, оставался начеку. Их новое дело было связано с серией ограблений антикварных магазинов. Преступник работал чисто, не оставляя следов, кроме одной странности: всегда брал одну и ту же древнюю китайскую вазу, которая, по оценкам, не имела особой ценности. Юнги и Чимин сидели в машине наблюдения напротив очередного магазина, потенциальной цели. «Хён, я же говорил, со мной всё в порядке, — Чимин перебирал фотографии с места преступления. — Я чувствую себя вице-президентом, которого стерегут от голубей». Юнги не отрывал глаз от улицы, но его голос был низким и твердым. «Заткнись. Ты не вице-президент, ты — мой напарник. И я не собираюсь снова сидеть в больнице, ожидая, пока ты выживешь после атаки садовым инвентарем. Твоя задача — сидеть здесь, быть глазами и ушами. Никаких геройств. Если увидишь что-то, ты звонишь мне, понял?» Чимин надулся, но от спора воздержался. Он прекрасно знал, что за этой чрезмерной опекой скрывается страх Юнги, который превратился в нечто большее, чем просто дружба. «Понял, хён. Звонить. А ты что будешь делать?» «Я пойду посмотрю с тыла. Может, у него есть какой-то трюк, чтобы обходить сигнализацию», — Юнги потянулся за дверной ручкой. «Стой, — Чимин положил руку ему на плечо. — Юнги-хён, подожди. Я чувствую... что-то не так с этой вазой. Она не ценная, но посмотри на ее форму. Она очень похожа на емкость. Я проверил старые китайские летописи... эта форма иногда использовалась для хранения... редких ядов». Юнги замер. Яд. Это многое объясняло. Преступник не грабил, а что-то искал. Ваза была всего лишь контейнером. «Ты... ты уверен?» «Я просто думаю, что это не обычный вор. Он ищет нечто большее, — Чимин посмотрел на него серьезно. — Мы должны быть осторожны». В этот момент фары на соседней улице погасли. Юнги и Чимин мгновенно напряглись. «Чимин, сиди. Это может быть он», — прошептал Юнги, доставая пистолет. Но Чимин, несмотря на обещание, уже открывал свою дверь. «Хён, с тыла! Если он ищет яд, он не пойдет через парадную дверь. Он пойдет через черный вход. Я остаюсь здесь, чтобы подать сигнал, если что-то пойдет не так». Юнги хотел накричать на него, приказать сидеть, но не успел. Скрежет металла. Через минуту Юнги был уже в переулке, в темноте, где свет фонаря не проникал. Он услышал тихий удар. Преступник уже был внутри. Юнги проскользнул через приоткрытую дверь и двинулся вдоль коридора, освещая путь фонариком. Он увидел его — высокий, в черном, с маской. Преступник стоял у витрины, где должна была быть ваза, но она была пуста. «Полиция! Руки вверх!» — крикнул Юнги. Преступник обернулся. В руке у него был не пистолет, а тонкий, длинный кинжал. Он метнулся к Юнги с невероятной скоростью. Юнги увернулся, но почувствовал холодный воздух у щеки. Это был не обычный вор, это был профессионал. Завязалась борьба. Юнги был силен, но преступник был ловок, как змея, и знал, как использовать темноту. Юнги отступил, прижимаясь к стене, и в этот момент преступник резко вытащил что-то из кармана. Маленький баллончик с едким запахом. «Черт!» — Юнги закрыл глаза и отвернулся. Внезапно в конце коридора появился луч света, и раздался громкий, отвлекающий крик: «Эй! Где ваза?! Я знаю, что ты ее взял!» Преступник, дезориентированный, обернулся к источнику звука. Это был Чимин. Он стоял, опираясь на трость (которую ему подарил Хосок для "драматизма"), и держал в руке свой телефон, свет которого был направлен прямо в глаза вору. Юнги воспользовался моментом. Он бросился вперед, сбил преступника с ног и выбил кинжал из его руки. Но вор был слишком быстр. Он вскочил, оттолкнул Юнги и бросился бежать в другую сторону. Юнги бросил взгляд на Чимина. «Ты идиот! Я же сказал...» «Я же сказал, что он пойдет через черный вход! — Чимин был бледен, но стоял. — Я дал тебе время! Ты в порядке?» Поскольку преступник убегал, Юнги подошел к Чимину. Его сердце колотилось от ярости, страха и облегчения. Он не мог кричать. Он просто схватил Чимина за воротник и притянул к себе для грубого, но отчаянно необходимого поцелуя. Это было нежное касание, полное адреналина, дыма и взаимного, невысказанного признания. Юнги оторвался от него, тяжело дыша. «Больше. Так. Не. Делай. Ты меня понял, Пак Чимин?» «Понял, Мин Юнги, — Чимин улыбнулся, его глаза сияли. Он потрогал свою губу. — Но ты же знал, что я не буду просто сидеть. Ты сам научил меня идти за интуицией, хён. И моя интуиция сказала мне, что ты будешь в беде». Юнги посмотрел на него, и гнев сменился чистой любовью. Он обнял его, крепко, боясь отпустить. «Хорошо. Но следующая ваза, которую мы найдем, будет наполнена успокоительным. Для меня».