ничего нового

      Майк не считает, что у него есть какие-то проблемы. Типа… у него самая обычная семья, любимая девушка, компания друзей.       Ну да, апокалипсис. Карантин. Ну да.       А еще его девушка должна одолеть психопата-убийцу со сверхспособностями. И у нее самой есть сверхспособности.       Но в этом нет совершенно ничего нового и удивительного, Майк привык к этому — привык быть на втором плане в этих сумасшедших событиях, где-то на фоне, не совсем рядом.       И с Уиллом, и с Эл.       Но именно Уилл возвращает ему это — веру в себя. И у Майка, кажется, получается.       Вести себя нормально, быть поддерживающим и нужным. Выстраивать то, что было разрушено, медленно и по кирпичикам, но он — сердце. Так ему говорит Уилл.       И Уилл снова улыбается.       Эл в порядке. Не рядом, но в порядке. Он может не переживать за нее, отпустить контроль.       Эл в порядке.       А Майк… Майк всего-то немного сходит с ума. В этом, в целом, тоже нет ничего нового.       Кроме Уилла, который живет с ним под одной крышей.       Ну да, они так делали уже сотню-другую раз, и в детстве это было так просто — оставаться рядом. Засыпать в подвале на соседних спальниках, держаться за руки и постоянно обниматься, буквально липнуть друг к другу, за что не один раз он выслушивал осуждение со стороны отца.       В детстве это было так просто.       Сейчас кажется ненормальным даже просто смотреть — на Уилла, который завтракает с ним за одним столом, делит кофе, заваренный его мамой в кофейнике, чистит рядом с ним зубы перед сном.       Майк честно обещает себе не пялиться и отвратительно быстро проигрывает.       Уилл, такой знакомый и незнакомый одновременно, — он улыбается, смеется над шутками Робин, постоянно закатывает глаза. Это все тот же Уилл, в объятиях которого Майку было тепло как дома, но вместе с тем совсем другой.       Взрослый.       Красивый.       И, честно говоря, Майк в полной жопе.       И старательно это игнорирует.

* * *

      Майк ведет себя совершенно обычно, когда сталкивается с сонным Уиллом по утрам. Он очень милый, его непривычно короткие и чуть вьющиеся волосы растрепаны после сна, его домашние футболки — это старые футболки Майка, и ему в них невероятно хорошо.       Эл тоже любит носить его вещи — сейчас намного реже, она носит, что попало, лишь бы было удобно на тренировках. Ей нельзя привлекать внимание, ее ищут, и поэтому видятся они очень редко.       Майк с удовольствием прячется в ее мягкой улыбке, все той же, знакомой, тонет в теплом взгляде — для него всегда теплом и непрерывно скучает. По возможности быть рядом дольше пяти минут, по их поцелуям и искристой нежности, электрическими разрядами пробегающей под кожей.       Но это непозволительная роскошь — Эл ищут, и ей нельзя привлекать внимание.       Майк не специально видится с ней реже и реже, они говорят об этом — нестерпимо больно от того, как мало их остается друг для друга.       У Эл есть миссия.       И у Майка тоже.       Он тоже супергерой, и его главная суперсила — оставаться рядом.       Может, поэтому он уделяет теперь намного больше времени Уиллу. Ощутив, каково это — его потерять, Майк просто не может вновь вернуться к этому.       Ну, не только Уиллу, конечно!       Он все чаще проводит время с партией, возвращая к жизни то, что они едва не потеряли — и Макс в больничной палате отлично напоминает об этом.       С ней Майк тоже почти не видится.       Только добровольно.       Он не представляет, как быть — от знания, что на любые его слова ответом будет молчание. Не саркастичная шутка и поделенная на двоих сигарета.       Молчание.       Его Майк боится больше всего.       Заполняет эфирное время в разговорах с Дастином и Лукасом, старается при любой возможности сталкиваться с Уиллом — и теперь это так просто, в одном-то доме, обращает внимание на Холли и Нэнс, потому что знает — никакого молчания.       Он знает, к чему это приводит.       Может, Уилл тоже бежит от этого? Майк видит, как тот проводит все больше и больше времени с Робин, на переменах болтает с Лукасом и старается быть просто рядом с Дастином.       Уилл снова здесь, не призрак и не иллюзия.       Все снова совсем как раньше, нет ничего нового, с той лишь только разницей, что Майк сталкивается с сонным Уиллом по утрам.       И почти не видится с Эл.       И, как ни странно, скучает он при этом по ним обоим.       Он не навязчивый! Но никакого молчания.

* * *

      Так что да, Майк говорит. Много и часто.       Уилл улыбается и смешно краснеет, все еще носит его домашние футболки и странно вздрагивает от любого прикосновения.       Майк, вообще-то, тоже замирает.       Это нежное электричество ему знакомо — мягкое теплое покалывание, почти как фейерверк, прошивающее до самых нервных окончаний в точке контакта.       То же он чувствует с Эл — все реже и реже — у нее есть миссия, ее ищут, ей нельзя привлекать внимание.       С Уиллом Майк п о с т о я н н о. И каждое новое прикосновение — осторожное столкновение плечами в дверном проеме, придерживание за локоть или предплечье, мягкое скольжение ладонью вдоль лопаток (почти объятие) — сводит его с ума.       Майк не может прекратить это.       Почти как фейерверк — каждое его прикосновение к Уиллу.       И жалит ровно также — от мысли, что скоро это закончится, от невозможности быть еще ближе.       Как в детстве.       Или не совсем.       Ну и, конечно, это т а к неправильно — ведь у Майка все в порядке, у него самая обычная семья, любимая девушка, компания друзей.       Лучший друг, живущий с ним под одной крышей.       В этом, в целом, нет ничего нового.       Кроме, пожалуй, в с е г о.

* * *

      Майку нравится видеть Уилла снова счастливым. И это абсолютно нормально, что у него появляются другие друзья.       Робин, например.       Это, безусловно, вызывает вопросы. Но Майк не настолько лучший друг (снова), чтобы иметь право их задавать.       Зато, по крайней мере, ему позволено быть рядом. Касаться Уилла постоянно, смотреть (пялиться), говорить с ним.       Почти как раньше.       И Робин будто бы не претендует на его место, хотя раздражает ужасно. Но.       Майк в порядке с этим.       Майк не навязчивый!       Майк в полной жопе.       По утрам он растирает лицо докрасна в ванной, хотя это совершенно бессмысленно — оно уже буквально кипит, стоит сонно-взъерошенному Уиллу ему улыбнуться при столкновении на первом этаже.       Майк пытается отделить этот фейерверк от того, что чувствует к Эл, но — все реже и реже. У нее есть миссия, ее ищут, ей нельзя привлекать внимание.       У Майка тоже есть миссия — быть рядом. И он рядом с Уиллом. Честно, совершенно не намеренно! Но постоянно.       Ему не хватает возможности разделить с Макс одну сигарету на двоих у пожарного выхода из школы.       Он не зайдет в палату.       Молчание. Майк не выносит его.

* * *

      И он абсолютно не против Робин — она тоже постоянно болтает, заполняя своими мыслями все вокруг. С нее начинается его утро и заканчивается вечер, это становится ритуалом — эфир или встреча на радиостанции с планированием очередной вылазки в Изнанку.       Майк не против Робин. Даже рядом с Уиллом.       Почти.

* * *

      Но все же не Робин оказывается рядом, когда Уилл приходит в себя. Майк шипит и отталкивает всех, кроме миссис Байерс (неловко краснея), от Уилла, который кажется одновременно таким сильным и хрупким. У него на губах остается едва заметный ржавый след от высохшей крови, но в целом, все как обычно.       Почти.       Майк не может забыть этот взгляд Уилла.       Направленный на него.       Будь здесь Макс, она бы точно пошутила, что у него есть какие-то проблемы с суперсилами. Но у Майка нет никаких проблем.       Майк всего лишь в полной жопе.       Потому что взгляд то и дело возвращается к губам Уилла.       Это почти как фейерверк.       Он с тяжелым вздохом запрокидывает голову, позволяя себе хотя бы на пару минут ощутить его вновь — искристой щекоткой по затылку и шее от мысли, что. он буквально. касается головой. уиллова живота.       Это совершенно платонически, без какого-либо подтекста! Друзья часто касаются друг друга.       Майк чувствует, как внутри закипает кровь от мягкой твердости под его головой. Уилл стал сильным — и нет, Майка это совершенно не сводит с ума.       Теперь еще и в нескольких смыслах.       Кажется, ему просто необходимо поговорить с Эл, когда та выберется с Изнанки.       (Возможно, она убьет его).       (Майк не будет против).

* * *

      — Попробуешь сделать так еще раз? — спрашивает Майк, упираясь ногами в диван, на котором сидит Уилл. В спину давит столешница, но не то, чтобы ему не плевать. Светает, и гостиная его дома обретает знакомые очертания.       Внутри колет и жжет что-то от осознания, насколько сейчас тут пусто. На втором этаже спит миссис Байерс, в подвале — Робин, Лукас вернулся к себе домой, опасаясь за родителей и Эрику.       Майку сейчас очень не хватает Нэнс. И мамы, и Холли, и даже отца.       Он буквально один здесь и даже понятия не имеет, что сейчас происходит с его сестрами.       Весь план катится к чертям, но у него, по крайней мере, есть какая-то надежда.       Есть Уилл.       Уилл, который очень скептически смотрит на него.       — Предлагаешь найти еще одного демогоргона?       — Нет, нет, — Майк буквально заставляет себя усмехнуться. Уилл наверняка заметит перемену в его настроении и начнет задавать вопросы. Майк не готов к этому — даже мысленно. — Тебе же не обязательно нужна тварь с Изнанки для этого. Эл может…       — Эл, конечно, может, — хмыкает Уилл неожиданно едко. Майк буквально чувствует, как температура в гостиной опускается на несколько градусов. — Но я не Эл. Я вообще не думал, что могу так! Я…       — Я вас не сравниваю. — твердо говорит Майк.       — А мне кажется, именно это ты и делаешь, — обиженно отвечает Уилл, отворачиваясь.       Майк прослеживает взглядом путь от его носа до родинки над верхней губой, застревает взглядом на губах — фейерверк, и скользит вдоль челюсти.       Уилл красивый.       Майк не может это игнорировать.       — Извини, Уилл, я правда… я не собираюсь вас сравнивать. Но у ваших сил схожая природа, и ты мог бы попробовать снова воспользоваться ими? Чтобы исследовать?       Майк постоянно ходит с ним по хрупкому тонкому льду. Уилл давно не откровенен с ним так, как в детстве, да и он сам — тоже.       Они не говорят о Макс и молчании.       Они вообще много о чем не говорят, хотя сейчас все намного лучше, чем еще год назад.       Уилл улыбается.       Майку нравится видеть его таким живым, таким искренним.       И эта ситуация с силами — мысленная Макс усмехается — что-то меняет в нем окончательно. Майк не может точно сформулировать, что именно, но то, как Уилл на него смотрит, как двигается, как говорит.       — Ты и так отлично знаешь, как это работает, — Уилл все же вновь поворачивается к нему, чуть наклоняя голову вбок. — Разве Эл тебе не рассказывала?       — Ты — не Эл, — говорит Майк и понимает, что действительно имеет это в виду. Во многих смыслах.       Прямо сейчас он на расстоянии не менее тридцати дюймов от Уилла — буквально его вытянутые ноги, ступнями упирающиеся в диван, и совершенно точно его не касается, но несмотря на это, кожа идет мелкими острыми искрами, легкими и яркими, как фейерверк. Живот нервно крутит, а щеки горят от того, сколь многое он вкладывает в эти слова.       — И мне интересно, — неловко хрипя, продолжает Майк. — Как ты понял? Что можешь это? Управлять ими?       Уилл молчит, но не отворачивается.       В полумраке сложно сказать, куда конкретно он смотрит и что означает его выражение лица, но Майк терпеливо ждет.       Никакого молчания — но не перебивать Уилла важнее.       Секунда, еще другая.       Взгляд Майка мечется от лица Уилла к его губам, шее, рукам — он сидит, обхватив колено, взъерошенный после сна, но какой-то… умиротворенный.       Будто что-то внутри него окончательно выстроилось, последний кирпичик встал на место. Да, эта ситуация с силами — мысленная Макс усмехается — что-то меняет в нем окончательно. Майк не может точно сформулировать, что именно, но то, как Уилл на него смотрит, как двигается, как говорит.       Фейерверк. Внутри Майка.       — Я рад… что я не Эл, — тихо говорит Уилл наконец. Он опирается подбородком на руку, сложенную на колене, и задумчиво покачивает свободной ногой. Майк прослеживает это движение, не в силах оторваться. — Наверное, твои слова заставили меня поверить, что я могу… попробовать? И я видел все глазами демогоргонов, опять, видел тебя, Лукаса, Робин — я просто не мог допустить, чтобы они. Не мог, — Уилл вздрагивает от одной только мысли.       Ему не нужно продолжать. Майк понимает.       И Майк не может объяснить, почему от этих слов искры вновь щекочут кожу. Конечно, Уилл снова его лучший друг, они ходят по тонкому льду, но все налаживается, и, конечно, ему не безразлично… ему не плевать, если с Майком что-то случится. Это естественно.       Но о нем Уилл думает в первую очередь.       — Это очень круто, Уилл. Что у тебя получилось. И мне приятно, что… что я повлиял на это.       — Ты всегда влияешь, — вдруг пожимает плечами Уилл.       Майк не уверен, что способен ответить что-то внятное на это.       — Но на самом деле, это Робин, — продолжает Уилл прежде, чем Майк успевает собрать себя из той лужи, в которую превращается. Что ж, Уиллу удается легко и быстро сделать это за него. — И в большей степени я сам. Я просто вспомнил, что… я могу это. Быть сильным. И всегда им был.       — Ох, Уилл, — растерянно выдыхает Майк и, не выдержав, дергается к дивану. — Конечно, ты… ты очень сильный. И без… этого. Ты — один из самых сильных людей, кого я знаю.       Уилл замирает настороженно в его объятиях.       Майк не обнимает его — хотя в этом нет ничего нового, детьми они постоянно так делали, но сейчас. Сейчас это ощущается иначе.       Как фейерверк.       Уилл осторожно хватает его в ответ, скользя пальцами по плечу и оставляя следом теплые колкие искры. Майк весь идет ими — и плавится, и дрожит от осознания, как это хрупко и ломко теперь — они с Уиллом.       — Спасибо, — выдыхает Уилл ему в шею, и Майк крепко зажмуривается.       Ему нужно поговорить с Эл. Совершенно точно.       — Я хотел бы рассказать тебе кое о чем. Не сейчас, но, — Уилл на мгновение задерживает дыхание, и Майку становится холодно. Кожа идет мурашками. — Я хотел бы, чтобы это был ты.       — Я был бы рад, — Майк хрипит так, будто сорвал голос. Он чувствует, как его рука дрожит, прижатая к лопатке Уилла. Его кожа жжет даже через два слоя ткани. — Когда ты будешь готов.       Майк думает — чем бы Уилл не хотел с ним поделиться, ему тоже есть, что рассказать.       Но перед этим поговорить с Эл.       И вытащить своих друзей и семью из этого адского места.       Но потом. Потом он подумает об этом снова.       Сейчас ему достаточно этих скачущих по нервным окончаниям искр, ярких, острых и обжигающих, целого фейерверка внутри от того, что Уилл сейчас рядом, бьется вдохами и выдохами о его шею и готов с ним говорить, готов слушать, здесь и сейчас       в его объятиях.