По следу призрака

Чжоу Цзышу не нужно было выслеживать свою пропажу, чтобы понимать, куда идти. Долина Призраков больше не выглядит пугающим местом, теперь она, в полной гармонии со своим названием, хранит лишь воспоминания о былых обитателях. Возможно, чьи-то неупокоенные души все еще бродят под сенью деревьев и между скал, но глазам живых они недоступны. Цзышу только рад их не видеть. И все же, одного призрака там он намерен отыскать. Того, кто наплевал на договор и в одиночку отправился на встречу с прошлым. Раздражение теснится в груди с беспокойством: как Вэнь Кэсин отреагирует, увидев это запустение. Он не питал никаких теплых чувств к обитателям горы Фэнъя, но среди них были и исключения. Все призраки были жестоки, но не все они чудовища, не заслуживающие сострадания. Чжоу Цзышу ищет последнего призрака Долины, того, кто сумел пройти дорогой обратно и снова стать человеком. Осталось напомнить ему об этом. Сложная задача, но не ему бояться трудностей. Обнаружить Вэнь Кэсина оказалось несложно — он не скрывался и совсем не избегал встречи. Просто тихо сидел под раскидистым деревом, где Цзышу однажды спас его от ядовитых скорпионов. Почему именно это место он выбрал для своего одинокого бдения и какие мысли вертелись теперь у него в голове? Серебристыми прядями играл ветер, но Вэнь Кэсин не двигался, прикрыв глаза. Будто вернулся встретить тут свой вечный покой, — мелькнула невыносимо тоскливая мысль. Чжоу Цзышу подходил не таясь. И хотя шаги его, как обычно, были подобны тени облаков, он знал, что Вэнь Кэсин уже знает о его присутствии. Он не открывал глаза и не менял застывшего положения — только едва заметно склонил голову в сторону Цзышу. Солнце пробиралось сквозь ветви и яркими бликами играло на коже, Кэсин смешно жмурился, когда лучик попадал на его прикрытые веки. Это умиротворение вызывало желание присесть рядом и уютно устроить голову у него на плече, но Чжоу Цзышу стоически боролся с глупым порывом, чтобы не казаться излишне сентиментальным с человеком, бессовестно сбежавшим от него совсем недавно. — Собираешься просидеть тут до следующей весны и пустить корни? Вэнь Кэсин приоткрыл глаза, изображая удивление от встречи. — Чжоу-сюн так быстро отыскал меня. Неужели я доставил тебе беспокойство? Ай-я, мне так неловко. В его голосе, тем не менее, не слышалось ни капли раскаяния, что с одной стороны раздражало, а с другой — вызывало облегчение. Такой Вэнь Кэсин был Цзышу более чем знаком: бессовестный хитрец и пустозвон, если только позволить ему молоть всю ту чушь, что вертится на языке. — И зачем было сбегать? Разве я не говорил, что мы отправимся в долину вместе? Желание просто отчитать паршивца, вечно треплющего нервы, было сильнее, чем осторожность, которая требовалась в общении с человеком, совершенно Чжоу Цзышу не помнящим. Но Вэнь Кэсин не выразил недовольства. Нет, вместо этого он расплылся в довольной улыбке, будто выговор от Цзышу стал усладой для его ушей. Что-то настолько знакомое заставило сердце забиться быстрее. Может быть это имеют в виду люди, когда говорят "я узнаю тебя даже в следующей жизни"? Память души, а не разума. Но раз уж они оба всё ещё топчут землю в своём первом воплощении, не стоит давать спуску за такие глупости. — Если Чжоу-сюн так беспокоился об этом Вэне, будет ли он и дальше обо мне заботиться? Оказывается, мне больше некуда возвращаться, — Вэнь Кэсин махнул рукой куда-то в сторону руин, — теперь я бездомный странник. Слова эти звучали так легко, словно его вовсе не заботило, что дальше делать со своей жизнью. Чжоу Цзышу хотелось сказать, что он и в противном случае не позволил бы ему вернуться в это подобие Диюя на земле. — И куда же одинокий странник желает теперь податься? Глаза Вэнь Кэсина сощурились в хитрой усмешке: — Ты мне скажи? Если мы были знакомы прежде, как ты сам заверял, чего я хотел тогда? Расскажи, каким я был все это время? Может тогда я быстрее вспомню наше общее прошлое. — Занозой в заднице, — недовольно пробормотал Цзышу. — Действительно? — Вэнь Кэсин, казалось, искренне огорчился. — И ты все это время хотел избавиться от занозы? Зачем тогда последовал за мною сейчас? В чем Вэнь Кэсину никогда нельзя было отказать, так это в способности выводить Чжоу Цзышу из себя. Ему удавалось это так же легко, как и изображать оскорбленную невинность. — Ты хотел путешествовать по миру вместе со мной, — сдался Цзышу, признавая свою несостоятельность сопротивляться этой показательной уязвимости. — О, правда? Звучит неплохо, — Вэнь Кэсин рассеянно кивнул, словно обдумывал услышанное и находил его привлекательным. — А что насчет тебя, Чжоу-сюн? Ты разделял эти мои желания? "Будто у меня в самом деле был выбор, несносный ты репей", — про себя возмутился Цзышу, но даже в собственных мыслях звучал крайне неубедительно. Однако каким бы сильным не было желание привычно огрызнуться, он словно боялся сломать что-то крайне хрупкое, что снова начало между ними зарождаться. — Это было наше общее желание, — искренность дается куда легче, когда в груди всё ещё теснится боль недавно пережитая. Маленькое признание вызывает волну нежности в глазах Вэнь Кэсина. Его улыбка становится мягче, ласковее, открытее. Это не Хозяин Долины, не благодетель Вэнь, не капризный, праздный господин, прячущий за веером хитрую ухмылку. Это его Лао Вэнь, его шиди, его ранимый чжицзи, истерзанный болью прошлого, но доверяющий Чжоу Цзышу своё сердце. Если его спросят, что сейчас творится на душе, Цзышу не сможет даже двух слов связать для объяснения. Ему тепло, ему невыносимо тоскливо и вместе с тем радостно. И что-то еще, чему нет названия здесь и сейчас, за чем нужно копнуть глубже, туда, куда самому страшно забираться мыслями. Беззащитно-искреннее лицо Вэнь Кэсина ворошит слишком много эмоций, чтобы справиться с ними одним махом. А тот, будто чувствуя свою незыблемую власть, продолжает удерживать взгляд Цзышу, как под кожу забираясь, проникая в кровь и по венам разливаясь жаром. Он знает, — а разве можно так смотреть и не знать? — что переступает какую-то невидимую грань, за которой они уже нечто большее, чем были три удара сердца назад. Чжоу Цзышу первым нарушает этот потерявшийся во времени момент неприкрытой близости, отводя глаза, и прочищает горло, чтобы не звучать надломленно: — Но если ты не отлипнешь от дерева, нам придется торчать тут до заката, — его слова никак не вяжутся с проступившим на скулах легким румянцем, но Цзышу делает вид, что ничего особенного и не случилось. Вэнь Кэсин усмехается, позволяя ему сохранить неприступный вид, и протягивает ладонь: — Так отлепи меня, Чжоу-сюн, и я с радостью приклеюсь к тебе. "Будто раньше не клеился", — мысленно закатывает глаза Цзышу, но тонкие пальцы сжимает осторожно, предлагая не помощь подняться, а своё тепло. Вэнь Кэсин нахально не прикладывает ни капли усилий, чтобы встать, отчего Цзышу, потянувший вверх, едва не заваливается на него, недовольно пыхтя. — Лао Вэнь, тебе сколько лет? Пять? — Чжоу-сюн, я совсем ослаб от долгого путешествия, понесёшь меня на спине? Вот же бестолочь! Но вместо того, чтобы отругать нахала, Цзышу разворачивается и приседает, предлагая свою спину и, он самодовольно усмехается, вид на когда-то так облюбованные кое-кем лопатки. Позади не слышно ни шороха, ни вздоха. Чжоу Цзышу оглядывается через плечо, чтобы заметить к своему удовольствию совершенно ошарашенное лицо с чуть отвисшей челюстью. И разве можно обвинить его в желании подразнить того, кто сам не раз от души развлекался таким образом? — Если Лао Вэнь так устал, моя спина в твоём распоряжении, — это предложение заставляет Вэнь Кэсина нервно сглотнуть и — о чудеса! — смущенно отвести взгляд. — Боюсь, я слишком высокий, — бубнит он, шурша своим многослойным ханьфу, пока неловко поднимается, — ноги будут волочиться по земле. Что это, если не маленькая победа? И на бесстыдника найдется управа, если играть с ним в его же игры без зазрения совести. Чжоу Цзышу должен признаться хотя бы себе, что это доставляет ему удовольствие. Тишина между ними наполняется призрачной неловкостью, но притягательной, а не отталкивающей. Вэнь Кэсин бросает быстрые, вороватые взгляды, как будто Цзышу способен их не заметить, и идёт молча в течение невероятных для него четверти шиченя. Этого времени достаточно, чтобы собраться с мыслями, а в случае Вэнь Кэсина, с целым ворохом нелепостей. — Раз уж Чжоу-сюн взял ответственность за этого несчастного, может ли этот Вэнь рассчитывать на достойную жизнь? Чжоу-сюн, у тебя имеются сбережения, чтобы построить для нас дом и разбить возле него сад? Я бы хотел наблюдать, как цветёт слива в конце зимы и завести небольшой пруд с карпами. Чжоу Цзышу, поглощённый своими мыслями, сбился с шага: — Лао Вэнь, ты что, молодая супруга, чтобы я тебе строил дом и рыб разводил? — Неужели мне уготована роль несчастной наложницы, недостойной заботы? — так трагично возопил бесстыдник, будто и правда отправлялся в услужение жестокому господину. Как они вообще дошли до этой темы? Будь Чжоу Цзышу чуть менее толстокожим, уже бы покрылся пятнами. — Сочувствую, но тебе достанется крайне стесненный в средствах муж, — сам не зная, что на него нашло, подхватил нелепый диалог Цзышу, — можешь рассчитывать только на скромную хижину в лесу. Вэнь Кэсин обречённо вздохнул: — Ну, раз уж нам не придется тратиться на деликатесы и дорогое вино, как насчет красивых одежд? У меня очень чувствительная кожа, я не могу носить грубую ткань. — Значит, будешь ходить голый. Тут уж Вэнь Кэсин запнулся на ровном месте. — Чжоу-сюн, я не знал, что наши отношения зашли так далеко. И как прикажете на это реагировать? Цзышу предпочёл ускорить шаг, оставив комментарий без ответа. На ближайший постоялый двор они добрались глубокой ночью, хотя, откровенно говоря, место не вызывало желания забраться в постель и сладко уснуть. Скорее перетряхнуть кровать и выбить всех клопов. Когда в дверь постучали, Цзышу насторожится, но тут же услышал приглушенный шепот: — Чжоу-сюн, это я, впусти меня скорее. — В чем дело, Лао Вэнь? Почему не ложишься спать? — спросил он, открывая дверь ночному гостю. — Потому что это место просто отвратительное. Лучше бы остались ночевать под открытым небом. Вэнь Кэсин выглядел таким недовольным и возмущённым, что это вызывало невольную улыбку. — И кто же виноват, что мы забрались так далеко от приличных мест? — Кто виноват, что неприличные места забираются так далеко? — парировал Кэсин, устраиваясь за хлипким столом. — Мне все равно не уснуть, так что давай поговорим и хоть как-то скрасим эту унылую ночь. Ничего против Чжоу Цзышу не имел. Ему даже нравилась эта идея, потому что проводить время вместе было именно тем, чего он сам желал. — И о чем же Лао Вэнь хочет поговорить? — О нас. Расскажи мне больше, хочу поскорее вернуть себе память. Как мы встретились? Что ты обо мне подумал, когда увидел впервые? Какие у нас были отношения? Вопросы сыпались из него как из рога изобилия, а Цзышу слушал, слушал и не мог наслушаться. Как мало, оказывается, надо ему для счастья. Просто слышать этот голос, видеть его лицо и знать, что он жив и рядом. Это вдруг стало самым важным в жизни. Куда важнее всей шелухи прожитых лет. И отвечал, перебирал воспоминания, как драгоценные камни, улыбался им, хмурился, бережно раскладывая по местам. На красивом лице его собеседника мелькали ответные искры чувств, будто разжигаемые изнутри. Он жадно ловил слова Цзышу об их совместных приключениях, как ребенок внимает сказкам. Раз за разом переспрашивал: "а что ты потом обо мне думал?", "а ты на меня сердился?", "а ты беспокоился обо мне?". Цзышу думал и сердился, и беспокоился. И говорил об этом так честно, как только позволял его строптивый нрав. Вэнь Кэсин не унимался почти до рассвета и так бы и уснул за столом, не загони Чжоу Цзышу его в собственную постель. Сам он остался сидеть, в сизой утренней дымке наблюдая за чужим расслабленным лицом и лениво любуясь его красотой. Вэнь Кэсин был красив и с этим не имело смысла спорить. Цзышу понимал это раньше, понимал и сейчас, но как-то более остро, осознанно. А еще он понимал, что позволяет себе немного больше об этом думать. Теперь, когда он не умирает, когда не умирают они оба, делать это стало легче. Они долго балансировали на тонкой грани отношений очень близких, но называя их природу немного не теми словами. Чжоу Цзышу не был слепым, а Вэнь Кэсин притворялся не так хорошо, как думал. Но не замечать, зная, какая их ждет судьба, казалось правильным. Но вот они здесь, в этом моменте, где в притворстве больше нет смысла. Вэнь Кэсин потерял память, но не заинтересованность. Цзышу ощущает это в каждом его взгляде и жесте. Сейчас он ведёт себя смелее, откровеннее и, чего скрывать, соблазнительнее, если есть куда больше. Это не спрячешь за завесой из совместного прошлого соучеников, которой они соблюдали приличия. Да и сколько там тех приличий в Лао Вэне? Но даже он, со всем своим бесстыдством, осторожничал так долго. Может это уходящая ночь так мутит мысли, но Цзышу до дрожи хочется услышать знакомое "А-Сюй" выдохом на своих губах.

***

Новый день встретил Цзышу новостями. Посыльный Бэйюаня отыскал его на постоялом дворе, вызывая уважение к осведомленности Седьмого Лорда. В коротком письме была информация, где найти Е Байи, и Цзышу не стал тратить время попусту, пока старый монстр не сорвался с места в своих постоянных поисках новых изысканных блюд. Теперь, когда он знал, что это значит для бессмертного мастера, легкое чувство тоски бередило душу. Насколько лишённой смысла была долгая жизнь, чтобы отказаться от неё ради лапши и вина? Чжоу Цзышу бросил взгляд на ещё сонного и недовольного этим фактом Кэсина и невольно улыбнулся — ему совершенно не хотелось обменять отведенное им нынче время на незначительные удовольствия вроде еды. — Куда мы так торопимся, Чжоу-сюн? Зачем срываться в путь с самого утра? Вэнь Кэсин не выспался, что неудивительно после их полуночных посиделок, и теперь был готов жаловаться об этом целому миру. Чжоу Цзышу, которому этой ночью вообще не довелось сомкнуть глаз, слушал его с улыбкой. — Есть один человек, с которым я должен встретиться. Нужно поспешить, пока он снова не пропал из виду. Возможно, он подскажет, что делать с твоей памятью. Вэнь Кэсин слегка напрягся: — Разве это так важно? Мы ведь все уже выяснили: я убедился, что ты говоришь правду, так зачем продолжать копаться в прошлом? — Лао Вэнь, но ведь это наше прошлое? — возразил Цзышу, немного удивленный поворотом темы. — Гораздо лучше смотреть в будущее, Чжоу-сюн, не думаешь? Мы можем начать с чистого листа. Он говорил непринужденно, обмахиваясь веером, как делал всегда, болтая чепуху, но Чжоу Цзышу заметил бегающий взгляд и заподозрил, что что-то не так. — Лао Вэнь, есть какая-то причина, почему ты не хочешь возвращать воспоминания? Вэнь Кэсин фыркнул: — Просто не хочу, чтобы какой-то старикашка копался у меня в мозгах. — С чего ты взял, что старший Е старикашка? — А кого ещё ты бы стал называть так уважительно, Чжоу-сюн? Конечно, он наверняка вредный старикашка, терпеть таких не могу. — Не говори глупости, — отмахнулся Цзышу, — ты ещё поблагодаришь меня, когда вернёшь память. — А разве сейчас я тебя не устраиваю? — показательно надул губы Кэсин. — Конечно, устраиваешь. Ты устраиваешь меня любым, Лао Вэнь, но я бы хотел вернуть все, как было. Я бы не хотел, чтобы ты не помнил наше прошлое. — Ты бы мог сам мне всё рассказать, обещаю поверить каждому твоему слову. — Лао Вэнь, почему ты упрямишься? Никто ведь не сделает тебе ничего плохого. Цзышу подозревал, что Вэнь Кэсин просто не доверяет чужакам, как было и прежде, но ведь он сам оставался рядом, чтобы не допустить ничего дурного. В этом вопросе не было нужды излишне беспокоиться. — Поступай, как знаешь, но я не собираюсь ни с кем встречаться. Если этот великий мастер поведает тебе секрет моего исцеления, так и быть, из твоих рук я готов его принять. Не желая затевать спор на ровном месте, Чжоу Цзышу решил до поры отложить это тему. Для начала стоило выяснить, сможет ли Е Байи решить их проблему. Когда они прибывают на место, Вэнь Кэсин объявляет, что собирается обновить свой гардероб. Цзышу с недоумением смотрит на раскрытую ладонь. — Что? — Как что, Чжоу-сюн, дай мне поскорее денег, иначе как я смогу купить все необходимое? — Я и правда обзавёлся жёнушкой транжирой, — качает головой Цзышу, но вкладывает в протянутую руку кошель. — Ты же сам обещал обо мне позаботиться, почему теперь недоволен? — Когда это я обещал? — возмущается Цзышу, — Кажется я сказал, что ты будешь... Поймав коварный предвкушающий взгляд, он оставляет фразу недосказанной. Оба понимают, что это уловка, на которую Цзышу практически повелся. — Что я буду что, Чжоу-сюн? В каком виде ты бы предпочёл меня видеть? Может будут какие-то пожелания? Чжоу Цзышу думает, что пожелает когда-нибудь провалиться сквозь землю рядом с этим хитрым лисом и его бессовестными подначками. Но не будь у него срочного дела, может, он бы попытался поиграть в эту игру подольше. Вместо этого Цзышу разворачивается, мысленно прощаясь с содержимым кошелька и надеясь, что у Вэнь Кэсина хватит совести купить что-нибудь приличное, а не провокационное. Обнаружить Е Байи в небольшом городке трудности не составляет. Для этого достаточно пройтись по местным закусочным. Как Чжоу Цзышу и предположил, бессмертный мастер оккупировал столик на четверых и сделал заказ, достойный восьмерых. Куда девается пища, попадая внутрь, сложно было предположить, исходя из его комплекции. Мастер Е не прибавил в весе и, кажется, в любезности, но кое-что значительно поменялось. Когда Цзышу видел его последний раз, несколько седых прядей разбавляли смоляную шевелюру. Теперь же Е Байи поседел примерно наполовину. Уложенные в простую, свободную прическу, его волосы ниспадали на спину, разделяя голову, почти как стороны света. На одно плечо спускалась ещё чёрная прядь, на другое — снежно-белая. Внутри Цзышу дрогнуло что-то, сильно похожее на сожаление. Они не были друзьями. Сказать по правде, выносить компанию старого монстра было сродни непрекращающейся головной боли, но Цзышу испытывал глубокое уважение к его талантам и признательность за всю оказанную помощь. А еще ему просто импонировал острый на язык и безразличный к мирским дрязгам старший. У него многому можно было научиться, если одолжить терпения на три жизни. Несмотря на явные признаки увядания, лицо Е Байи сохраняло юношескую свежесть, а палочками он орудовал так быстро, что только тренированному взгляду удавалось уловить движение. — Старший, — вежливым поклоном приветствует его Чжоу Цзышу, отвлекая от обеда. Е Байи медленно поднимает взгляд, пристально оглядывает подошедшего с ног до головы, и неожиданно довольно хлопает ладонью по столу. — Получилось! Маленькому паршивцу удалось! Голос его такой довольный, что Цзышу лишний раз убеждается — без Е Байи в этом деле не обошлось. Было понятно, что Вэнь Кэсина кто-то надоумил, и кто бы ещё это мог быть? — Рад тебя видеть, ученик Цинь Хуайчжана. Приглашать присоединиться к обеду не буду, но составь мне компанию и расскажи, как себя чувствуешь. Цзышу покорно садится, но не успевает вставить ни слова. — А где этот негодник? — Байи оглядывается, будто ждет, что Вэнь Кэсин выпрыгнет откуда-то из-за угла, а когда никого больше не видит, начинает хмуриться. — Он же не... — Лао Вэнь отправился по своим делам, — уклончиво отвечает Цзышу, не желая озвучивать, как тот не хотел идти на встречу. — Ну и славно, я не успел за ним соскучиться, — Е Байи возвращается к прерванному занятию и палочки мелькают снова. — Мастер Е, техника, которую использовал Лао Вэнь... Она могла его убить. Вы знали об этом и рассказали ему, верно? — Ну да, — звучит в ответ без тени сомнения, — это не каждому по плечу. Чжоу Цзышу, даже понимая, что ничего не сможет сделать, начинает терять терпение. — Отправили его на смерть... — Эй, мальчишка, — Е Байи перестает жевать всего на одну фразу, — умри ты, и твой ручной призрак отправился бы за тобою в Диюй не позже заката. Так какой смысл терять две жизни сразу? Цзышу сбит с толку. На самом деле он даже в какой-то степени потерян, слыша такие слова. Он собирался обмануть Вэнь Кэсина, но если посмотреть правде в глаза: насколько это было выполнимо? Е Байи хмыкает, глядя на неоднозначное выражение его лица. — И всё же, мастер Е... Было слишком жестоко считать, что я захочу оставаться один без него. — С чего вдруг? Если он слушал меня внимательно и ничего бы не испортил, то сил, которых я ему передал, должно было хватить на проведение ритуала и дальнейшего собственного восстановления. Эта новость заставляет глаза Цзышу ещё больше округлиться. День определенно полон открытий. — Вы передали Лао Вэню силы? — Что тебя так удивляет? Отправлять кого-то просто умирать, когда можешь это предотвратить или хотя бы попытаться — разве это вопрос выбора? Учить таких бестолочей — неблагодарная работа, но разве я зря прожил столько лет? — Мастер Е, благодарю вас, — Цзышу на самом деле готов был отбить земной поклон. Не столько за своё спасение, сколько за шанс для Вэнь Кэсина. Но едва склонив голову, получил по ней ощутимый удар палочками. — Хватит сгибаться, сиди смирно. Вы, два балбеса, стоите друг друга. Теперь ваша жизнь станет сложнее, чем прежде, так что не радуйся раньше времени. — Как бы то ни было, теперь она у нас есть, — улыбнулся Цзышу, — но, мастер Е, кое-что всё же пошло в ритуале не так. Именно для этого я вас искал. Когда Лао Вэнь очнулся, он не смог меня вспомнить. Я не знаю, насколько эта проблема серьёзна. Он, кажется, ведёт себя, как обычно, однако меня это всё равно беспокоит. — Как и ожидалось, ничего не может сделать нормально. Его меридианы не разорвало, зато отшибло мозги. Невелика беда, все равно он их не использовал. — Но... — Техника Шести Гармоний наносит вред ровно так же, как и исцеляет. Обычному человеку её пережить трудно, а твой Вэнь Кэсин редкий болван. Немудрено, что он где-то напортачил. Чжоу Цзышу готов был разрыдаться от раздражения. Почему даже мудрец ведёт себя как мальчишка и сыплет оскорблениями в адрес такого же мальчишки? Разве нельзя просто объяснить все по-человечески? — В любом случае, я бы хотел знать, можно ли что-то с этим сделать? — Раз он жив и здоров, ничего непоправимого не случилось. Полученная травма во время ритуала могла помутить сознание, но в знакомом окружении память должна постепенно восстановиться. Пусть медитирует и поменьше нервирует окружающих. И помни об ограничениях. Теперь вам недоступны многие радости жизни. Пища, приготовленная на огне, горячие напитки — всё это для смертных, а вы двое перестали в полной мере к ним принадлежать. — Я запомню. — серьезно кивнул Цзышу. — Мастер, позволите задать вопрос? — Будто до этого тебя что-то сдерживало. — Почему вы решили отказаться от бессмертия? Этот вопрос заставил Е Байи оторваться от поглощения очередного блюда. Он смотрел на Цзышу, но будто не видел его вовсе. Это был взгляд человека, который смотрит в прошлое. Наконец, он задумчиво ответил: — Я прожил долгую жизнь, полную ошибок и сожалений. Я не искал бессмертие, но получил его. Все, кто был мне дорог, покоятся давно в могилах. Людьми управляют желания, а если их не остается, ты не более чем ходячий труп. Я все еще могу желать почувствовать вкус пищи, так что пока не потерял свой шанс человеком хотя бы умереть. — Но вы все равно поделились секретом техники. Даже считая такую жизнь хуже смерти. Почему? Цзышу действительно было интересно, что заставило мастера Е изменить свое решение и открыть секрет техники Шести Гармоний, которую он поклялся никому не показывать. Некоторое время тот обдумывал вопрос, словно искал ответ внутри себя. — Вечная жизнь может обернуться смертной скукой в одиночестве, но если есть с кем её разделить, возможно, она и не покажется такой невыносимой. — Сомневаюсь, что мне позволят заскучать, — усмехнулся Цзышу и сложил руки в поклоне, — благодарю старшего за наставления. — Иди уже, не порти аппетит, — отмахнулся Е Байи. "Будто тебе его кто-то способен испортить", — мысленно возмутился Чжоу Цзышу, но благоразумно смолчал. Он узнал то, что его интересовало, хоть это и не помогало решить проблему сразу. Но по крайней мере можно было не беспокоиться о состоянии Вэнь Кэсина. Теперь им предстояло возвращаться назад, к ожидающим Бэйюаню, У Си и Чэнлину, а дальше просто... Жить? Такой простой план, что даже не верилось в легкость его исполнения. Цзышу подумал, что, возможно, видит Е Байи в последний раз, ведь неизвестно, сколько времени ещё ему отпущено и пересекутся ли их дороги снова. Но у каждого в этом мире свой путь. Иногда он сводит людей вместе, а потом разводит в разные концы света. Иногда люди встречаются, чтобы изменить жизнь друг друга или преподать урок. И только если очень повезет, на этом пути встретится душа, чья дорога простирается тем же извилистым маршрутом, что и твоя собственная. Тогда ты больше никогда не будешь идти в одиночестве. Цзышу повезло. После всех прожитых в тоске лет и пережитых потерь ему действительно удалось встретить такую душу и стать её вечным спутником. Теперь он собирался сделать всё, чтобы стать ещё ближе. Настолько, насколько это вообще возможно. Настолько, чтобы пространства между ними не осталось совсем. Цзышу был уверен, что Вэнь Кэсин не станет возражать.