Ты – мой страх

Ужасный день. Пачка документов лежит на тумбочке возле входной двери. Люцифер пытается успокоить дочь, которая бесится и не даёт спокойно заплести волосы. Всё уже раздражает. Сегодня он должен выглядеть идеально, должен быть примерным отцом. Но эмоции, видимо, этого не понимают. Сложно держать себя в руках, когда стресс выпрыгивает наружу. От нервов уже потряхивает. – Милая, прошу, не дёргайся! Голос сорвался — слишком резко, слишком громко. Чарли замерла. Грустно вздохнула и перестала прыгать на месте, только ноги в белых носочках всё ещё покачивались в воздухе. – А правда, что я увижу сегодня маму? Сердце мужчины на мгновение сжалось. Прошло уже много времени с тех пор, как дочь видела их вместе. Вообще это случалось всего несколько раз. Они не любят друг друга, чего ещё ожидать. Эта женщина теперь ему никто, лишь мать его ребёнка. Теперь никто... Люцифер сделал второй хвостик девочке: – Конечно, милая. Сегодня увидим маму... Всё это странно. Внутри всё тянет вниз, живот неприятно крутит от страха, тело кидает то в жар, то в холод. Увидеть её после всего, что случилось... Всё это время была хоть маленькая вера, что он готов к этому, но сейчас уже неуверен. Если судья всё-таки решит в сторону Лилит? Что тогда ему делать? Он заставил себя отложить плохие мысли и продолжил сборы. Надо выглядеть идеально. Дочь в красивой белой кофточке, поверх которой красный сарафанчик. В руках две игрушки — она держит оленят за ручку, отчего те смешно болтаются. Шарлотта всегда прекрасна, как ангел. Маленький ангел. Люцифер не так сильно старался над своей одеждой. Обычная рубашка, которую он кое-как выгладил почти до идеала, такие же белые брюки и жилет. Жилет, который он не надевал несколько лет из-за страха, — единственное, что выглядело менее потрёпанным. Розовый в белую полоску — очень добрый оттенок, сразу показывает, что за человек перед тобой. Малышка обута и уже в пальто. Отец тоже, ещё немного нервничая, собрался до конца. Адам обещал приехать за ними до суда. Аластор не объявлялся с той самой встречи, отчего внутри даже, наверное... больно? Неподходящий момент думать об убийце, но всё это время, когда они не виделись, он то и дело размышлял и волновался.

***

Как только они зашли в здание суда, навалилась куча звуков. Многие бегали с какими-то документами или стояли компаниями и что-то бурно обсуждали. Люцифер поморщился, понимая, что сейчас увидит свою почти бывшую жену. Рука сжалась крепче, не желая отпускать маленькую ладошку. – Люцифер, ты главное не волнуйся. Ты должен понимать, что тут важна твоя уверенность и искренность. Все должны увидеть твою любовь к дочери. – Детектив позволил себе погладить знакомого по плечу и похлопать в знак поддержки. Мужчина лишь кивнул. Внутри всё равно противоречивые чувства. Всё же это не семейная встреча. Взгляд упал на дочь, которая рассматривала всё вокруг с интересом. Люцифер улыбнулся и поднял Чарли на руки. – Солнце, как тебе тут? Всё хорошо? – А где мама? Я хочу её увидеть! – девочка смотрела отцу в глаза с искренней улыбкой. Отчего стало больно. Он понимает, что Лилит тоже достойна её внимания, но всё же... Разве он не сделал больше? – Милая! Шарлотта сразу же повернула голову и, выкрикнув радостно: «Мамочка!», потянулась в её сторону. Люцифер с замиранием сердца повернулся к ней. Всё та же обворожительная женщина. Высокая, с длинными ногами. Волосы, которые казались практически белоснежными, хоть и собранные, но всё равно доходили до поясницы. Чёрное платье до колена по фигуре и красивый макияж. Цоканье её каблуков разносилось как приговор. Они словно уже говорили за себя: рядом лучше молчать. И всё же она только похорошела со дня, как уехала. В руке сумка с документами. Всё в ней идеально, как и всегда. Даже не верится, что когда-то она выбрала его... – Лилит. – Люцифер кивнул ей, ставя дочь на пол. Та сразу же прыгнула в объятия. Это выглядело очень забавно. Почему-то сразу перед глазами всплыл Аластор. – Люцифер, рада видеть. – Женщина обняла Шарлотту и перевела взгляд на человека рядом. – Адам? Повисла неловкая пауза. Скорее, ужасная пауза. – Лилит? Люцифер, это она? Это твоя жена? – Детектив заметно занервничал, смотря на обоих по очереди. – Да, а вы знакомы? – Взгляд Люцифера сразу же опустился на «ещё жену». – Так ты ушла от меня восемь лет назад из-за него? Ты серьёзно? Что тебя вынудило, я не понимаю. – Давай не здесь выяснять отношения, тем более когда моя дочь рядом. – Женщина нахмурилась, заставляя замолчать Адама и отвести взгляд Люцифера. – Как тесен мир... И Лилит, наша дочь не только твоя. Я хочу, чтобы ты знала – я люблю её больше жизни. Она ничего не ответила, лишь продолжила общаться с дочерью, которая наконец-то смогла показать новые игрушки и рассказать про них. Ждать суда в такой компании не очень-то и приятно. Может, все и закрыли тему пока, но осадок остался, как и напряжение. Люцифер знал, что когда они сошлись с Лилит, у неё кто-то был и этого кого-то она бросила. Но он никогда не задумывался о том, кто это был. Адам и сам со дней их знакомства не говорил ни слова. Глупо было вести его за собой только ради цели – выманить Аластора. Мужчина точно знал, что теперь он сам не выйдет из этой игры, и надо просто играть. Ужасное чувство, когда тянет к другому человеку. – Хей, Люцифер, выходи из мыслей, суд сейчас начнётся. Идём. – Адам толкнул в бок и ушёл вперёд. Надо взять себя в руки. Сейчас важно оставить дочь у себя. Всё. В зале суда гробовая тишина. Две стороны сидят по разные края зала, рядом с каждой адвокаты. Казалось, что сердце от переживаний стучит так сильно, что его слышно в зале. Шарлотта сидит с Адамом в первом ряду — маленькая, светлая, болтает ногами, потому что стул слишком высокий. Она что-то шепчет детективу, показывая ему своих оленят, и тот натянуто улыбается в ответ. Люцифер повернулся и помахал ей. Чарли замахала в ответ, чуть не выронив игрушки, и он увидел, как Адам придержал её за плечо, что-то сказал — наверное, чтобы сидела тихо. Лишь бы всё побыстрее закончилось и они попали домой. Лишь бы сегодня вечером он снова мог читать ей сказки, а не сидеть в пустой квартире и сходить с ума от тишины. Глаза пробежались по залу в поисках знакомой фигуры, но тщетно. Он не пришёл. Конечно, не пришёл. А чего ты ждал, идиот? Чтобы убийца явился в суд поддержать тебя в битве за опеку? Чтобы сел в первом ряду рядом с детективом, который его ищет? Чтобы смотрел на тебя своими глазами, от которых внутри всё переворачивается? Люцифер сжал зубы и заставил себя смотреть прямо перед собой. – Встать, суд идёт! Ноги почти не держат. Он встал вместе со всеми, но пришлось ухватиться за край стола — пальцы скользнули по дереву, нащупали опору. Всё ужасно. Всё просто отвратительно. Судья — женщина с усталыми глазами и идеально гладким пучком, в котором не торчит ни одного волоска — вошла, села, раскрыла папку. Взгляд поверх очков скользнул по залу, задержался на мгновение на Люцифере, на Лилит, на представителе опеки, на девочке в первом ряду. Кивнула секретарю. – Прошу садиться. Дело объявлено слушанием. Люцифер рухнул на стул. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Судья зачитывала вступительную часть — номер дела, состав участников, права и обязанности. Голос у неё был ровный, утомлённый, как у человека, который слышит одно и то же каждый день и давно перестал вкладывать в это эмоции. Люцифер смотрел на её губы, но слова проходили мимо. Он слышал только гул. Только стук собственной крови в ушах. Адвокат, мужчина с аккуратной бородкой и усталым взглядом, сидел рядом. Он что-то писал в блокноте, изредка поглядывая на Люцифера. Один раз положил руку ему на плечо, сжал — мол, держись, парень. Люцифер кивнул, не чувствуя прикосновения. На той стороне зала сидела Лилит. Ровная спина, идеальная осанка, ни одного лишнего движения. Её адвокат — женщина в дорогом костюме, с острой челкой и цепкими глазами — что-то шептала ей на ухо. Лилит слушала, не поворачивая головы, и кивала с таким видом, будто всё уже решено. Может, так оно и есть. Люцифер перевёл взгляд на представителя опеки — женщину с папкой, набитой бумагами. Она уже была у них дома. Видела его квартиру. Видела комнату Чарли. Видела игрушки, разбросанные по углам. Видела его — небритого, нервного, с красными от недосыпа глазами. Что она написала в своём заключении? Он не знал. Ему не показывали. Адвокат говорил: «Не переживай, там всё нормально». Но адвокату платят, чтобы он так говорил. – Слово предоставляется истцу. Адвокат толкнул локтем под бок — резко, почти больно. Люцифер дёрнулся, не сразу понимая, что от него нужно. Потом до него дошло. Он встал. Ноги не слушались. Они были ватными, чужими, будто привязанными не к тому телу. Он сделал шаг к трибуне, потом второй. Деревянная стойка перед ним — единственное, что удерживало от падения. Он положил руки на неё. Слишком сильно. Костяшки побелели. Тишина в зале стала абсолютной. Даже Чарли, кажется, замерла. – Я... — голос сел. Пропал. Умер где-то в горле. Люцифер откашлялся, чувствуя, как щёки заливает краска. — Моя дочь живёт со мной с момента, как мы с Лилит... перестали жить вместе. Шесть лет. Моя любовь к ней огромна. Я обеспечиваю её в одиночку. Судья смотрела поверх очков. Лилит смотрела в стол. Адам смотрел на Люцифера и, кажется, даже не дышал. – В документах указано, что я потерял хорошо оплачиваемую работу... — каждое слово давалось с трудом, будто он вытаскивал их из себя крючьями. — Сейчас осталась только подработка, но я в активном поиске. Кто-то в зале кашлянул. Люцифер не видел кто. Перед глазами всё плыло. – У меня своя квартира. Достаточно большая. Проблем с деньгами у нас нет. Сейчас я работаю пока что с небольшой зарплатой, но есть отложенные деньги. Должно хватить, пока я ищу вариант получше. Он замолчал. Язык прилипал к нёбу. Во рту было сухо, как в пустыне. Розовый жилет в белую полоску, который он так старательно гладил утром, теперь казался крикливым, дурацким, детским. Он сжал край трибуны ещё сильнее. – Я готов на всё, лишь бы дочь осталась рядом. Всё, что я делаю, в первую очередь – для её блага. Он посмотрел на Чарли. Она сидела, прижав оленят к груди, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она не понимала, что происходит. И слава богу. – Мне больше нечего добавить. Спасибо. Он кивнул — резко, дёргано — и вернулся на место. Ноги несли его сами. Когда он сел, пальцы под столом всё ещё дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не проходила. Она была внутри, в костях, в крови. Адвокат что-то шепнул, но Люцифер не расслышал. Взгляд на судью. Та рассматривала его документы, перелистывала страницы. Лицо её ничего не выражало. Ни надежды. Ни приговора. Просто работа. Люцифер перевёл взгляд на Лилит. Она сидела всё так же ровно, с непроницаемым лицом. Интересно, о чём она думает? Жалеет о чём-нибудь? Или для неё это просто ещё одна сделка, которую нужно выиграть? Желания проиграть ей не было. Он готов сражаться за дочь. Но сил почти не осталось. Судья задавала вопросы адвокату. Тот отвечал — спокойно, уверенно, профессионально. Люцифер слышал только обрывки: «положительная характеристика», «отсутствие жалоб», «привязанность ребёнка». Потом настала очередь Лилит. Она поднялась плавно, без единого лишнего движения. Чёрное платье облегало фигуру. Белые волосы собраны так, что ни одна прядь не выбивается. Идеальная. Холодная. Чужая. Она говорила ровно, без эмоций. Не оспаривала его любовь — это было бы глупо. Она говорила о другом. О стабильности. О своей квартире в центре. О возможности дать Чарли лучшее образование. Люцифер смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая злость. Какое к чёрту лучшее образование, когда она бросила дочь шесть лет назад? Когда она писала письма раз в пару месяцев, присылала подарки только на праздники и считала, что этого достаточно? Как эта женщина, которую он когда-то любил, могла стать такой чужой? Такой холодной? Такой уверенной в своей правоте? – Я хочу видеть дочь рядом. Понимаю, что переезд и новые друзья — это сложно, но она может положиться на меня. Она замолчала. Судья кивнула. Адвокат Лилит что-то добавила — Люцифер уже не слушал. Он смотрел на Чарли. Она зевнула, прикрывая рот ладошкой, и прижалась к Адаму. Тот обнял её за плечи, что-то шепнул. Чужой человек обнимает его дочь. В зале суда. Потому что Люцифер не может сейчас быть рядом. Это было почти физически больно. Судья объявила перерыв. Решение будет оглашено через час. Люцифер встал. Медленно, будто под водой. Адвокат что-то говорил, но он не слышал. Ноги понесли его к выходу из зала. Он не смотрел на Лилит. Не смотрел на Адама. Не смотрел ни на кого. Ему нужно было просто выйти. Просто оказаться там, где можно дышать. Коридор встретил его гулом голосов, но Люцифер не останавливался. Он шёл к табличке с человечком — туда, где можно закрыться, где никто не увидит, как у него трясутся руки, как предательски щиплет глаза. Он не плакал. Он просто... устал. Дверь туалета захлопнулась за спиной. В нос ударил резкий запах хлорки и ещё чего-то несвежего. Люцифер подошёл к раковине, включил воду и уставился в пустоту. А потом услышал шаги. Тихие. Уверенные. Знакомые. Он поднял глаза в зеркало и встретился взглядом с отражением того, кого искал в зале. Аластор стоял у него за спиной. Всё же поймался на крючок. Парень смотрит на себя в зеркало и после на Люцифера. Какого чёрта он делает? Нервы сдали. Он больше так не может. Этот мужчина сводит его с ума, буквально. Аластор толкает его — плечи кажутся хрупкими, но Люцифер даже не пытается сопротивляться. Это всё злит. Почему он так липнет? Он прекрасно знает об опасности, но продолжает бегать хвостиком. – Что тебе нужно от меня? Мы что, друзья с тобой? Коллеги? Соседи? Зачем ходишь за мной по пятам? Почему игнорируешь все знаки, что я тебе подаю? Разве ты не боишься меня? Не боишься за дочь?! Откуда тебе знать, что я за человек? Ты меня не знаешь и не узнаешь! Я не тот, кем кажусь, так что сделай одолжение, перестань цепляться. – Всё я знаю. Ты единственный, с кем я могу быть собой. Ты единственный, кто меня не осуждает. Ты единственный, кто помогал мне с Чарли. Ты единственный, кто смог принять мою жизнь. И мне всё равно, было это ради чего-то... чего-то, что ты скрываешь, или искренне, но я хочу быть друзьями! Меня тянет к тебе, моя импульсивность, ты перевернул мою жизнь с ног на голову. Ты единственный подарил ей ещё больше красок, и я не могу всё просто так оставить! – Нет, можешь! Иди к Адаму и говори об этом! Давай! – Почему ты так хочешь, чтобы я тебя подставил? Я не понимаю! Аластор тяжело вздохнул. Они стояли так близко, что казалось ошибкой. Всё казалось ошибкой с самого начала... – Потому что мы друг другу никто, а он мечтает о прорыве в этом деле. Может, ты ещё уточнишь, что я угрожал тебе? Может, в следующий раз мне прислонить нож к твоему горлу, чтобы ты меня послушал? Мне что, надо начать тебя расчленять, чтобы ты сознался в своих мыслях? Ой, да, прости... К этому моменту ты будешь мёртв! Лицо мужчины скривилось. Описание собственного мёртвого тела покачнуло уверенность. Аластор, видимо, говорил правду: он его не знает. Не настоящего. Их лица были слишком близко. Стыда не было, даже несмотря на то, где они находились. В любой момент могли зайти, но сейчас это не волновало. Глаза встретились, и оба словно прочитали мысли друг друга. Не вовремя. Почему такое напряжение? Почему именно сейчас? Губы неуверенно ложатся на чужие. Люциферу всё равно, что подумает Аластор. Сейчас ему это нужно. Сейчас ему нужен он. – Мне всё равно. Я всё равно не скажу. Если тебя посадят – я с Чарли останемся одни. Она тебя тоже полюбила. Парень замер на секунду, взгляд стал холоднее во много раз. – Что ты сказал? Тоже? – Я оговорился, не бери в голову... – Люцифер отталкивает парня и выходит из туалета. Сердце бешено колотится. Неужели они и правда больше никто друг другу? Глаза почему-то неприятно щипало. Надо успеть на слушание.