Плачь, моя Королева

Мне не нужны были бойцы, которые сквозь зубы исполняли бы мои приказы и каждый раз опасались того, что миссия окажется проваленной. В этой войне победят не смирившиеся, а те, кто готов будет разрывать зубами глотки соперника. Отчаявшиеся, обозлённые, уважающие только силу и не испытывающие страха ни перед кем. И если Салливан рассчитывал, что я окажусь в полной жопе из-за того, что никто из Карателей не пойдет за мной, то его ожидает огромный сюрприз. Я не явилась на построение, вместо этого отправившись в самое дальнее крыло «Мэри Стюарт», где обитали так называемые «Отступники» и «отбросы общества». Мой восьмой уровень допуска позволял мне беспрепятственно посещать это место и узнавать его жителей. Андреа называла это моей блажью, но предусмотрительно держала язык за зубами, понимая, что узнай об этом Мартин, то он незамедлительно потребовал бы моей отставки и ареста, опасаясь возможного бунта. Когда кто-то упоминал о доверии генерала, мне хотелось смеяться. Росс не доверял никому. На его глазах, мир погрузился в хаос, выжившие люди пытались приспособиться к новым условиям существования. Никто не знал, что творилось в других странах. Все оказались лишены связи и опутаны страхом, что где-то там эпидемия всё еще продолжает творить свой беспредел. Боди как-то рассказал мне о том, что в детстве они собирались ночью небольшой компанией и рассказывали страшилки. Но в тех историях не было чёрных людей, чёрных комнат и беспроглядных ночей. Живых беспокоили совершенно другие кошмары: прогрессирующий вирус, сотворяющий ходячих мертвецов, которые пожирают всё живое. Со слов Грега я узнала, что около сорока лет назад, три лагеря провели мирное собрание, согласно которому было принято сформировать несколько отрядов, которые бы охраняли границы их страны и обладали полной неприкосновенностью, даже в случае объявления войны между лагерями. Среди «Пещерных» об этом никогда не говорили, нам лишь внушали мысль, что «Провидцы» и «Робинзоны» желают нас поработить. Но немного призадумавшись, я вдруг вспомнила, что под началом Гибсона служил безымянный отряд, который раз в квартал покидал горы, нагруженный провиантом, оружием и одеждой. Попасть в такой отряд было нелегко, многие будущие «Вороны» пытались показать наивысшие баллы, чтобы на них обратил внимание «Пророк». Однажды Вилмар заметил, с каким любопытством во взгляде я провожала этот отряд, уходящий тяжелым шагом ранним рассветом. — Хочешь туда попасть? — вкрадчиво спросил меня Харрисон. — Я могу похлопотать, правда, ты должна кое-что узнать, все они немые. Кто-то нем с рождения, а кому-то отрезали язык после принятия в отряд, — он едко рассмеялся, запрокидывая голову. Меня передёрнуло от отвращения, но я быстро вернула на лицо прежнее равнодушие и холодность. Уверенным движением я задёрнула штору на окне и встала позади Вилмара, в ожидании его дальнейших распоряжений. Этот случай был последним, когда Харрисон считывал мои настоящие эмоции. Я стала каменной, бесчувственной, бездушной. На моих глазах казнили стариков, мужчин, женщин, детей. Я никогда не отводила взгляда и держала свои чувства под контролем. Вилмар презирал слабых. Он считал, что они недостойны жизни. Эйдан создал совершенную систему, в которой сразу легко можно было вычислить мятежников. Гибсон позволял им думать, что они в безопасности, а его взгляд слишком замылился временем правления, чтобы отличить фальшь. Но, на самом деле, Эйдан и Вилмар получали изощрённое удовольствие, играя с такими глупцами в «кошки-мышки». Бунтовщиков ловили и жестоко казнили. В условиях нынешнего существования, никто не имел права на сострадание и милосердие. И, какой-то частью своего разума, я поддерживала опасения Росса, который всячески препятствовал общению солдат с «отступниками» и «отбросами». Он придерживался принципа: «Держи друзей близко, а врагов — еще ближе». Именно людей с заднего крыла базы отправляли на пушечное мясо, если предстояла схватка с противником. — Ваша карта, — требовательно протянул вперёд руку один из охранников крыла. Он видел меня не в первый раз и, конечно, давно уже запомнил уровень моего допуска, но продолжал следовать правилам. Его напарник ухмыльнулся и отвёл взгляд в сторону, попутно пожимая плечами. Ему не особо нравилась эта процедура, но сегодня он не был главным в смене и потому предпочёл остаться в стороне. С Роем у нас была молчаливая договорённость: он не задерживал меня на пропускной системе, а взамен я приносила ему какие-нибудь сладости или выпивку. — Цель прибытия? — спросил Антон, тем самым заставляя меня испытать неприкрытое раздражение. — Пункт 17.2а, — коротко сообщила я. — Устав отряда «Каратели». — Мы получили поправку к этому пункту, — немного растерялся охранник. — Какое отношение «Каратели» имеют ко всему этому? — его губы невольно изогнулись в презрительной усмешке. — Согласно распоряжению майора Салливана, я наделена полномочиями сформировать собственный, независимый отряд под своим командованием. В пункте 17.2а, и поправке к нему, не упоминается о том, каким образом и из кого члены моего отряды будут выбраны, — терпеливо пояснила я, попутно бросая на Роя взгляд. О, он был, безусловно, заинтересован, и едва сдерживался, чтобы не начать задавать мне вопросы. — Я могу пробыть здесь до ночи или завтрашнего утра, но чем быстрее я сформирую отряд, тем счастливее будет выглядеть капитан Сипс. Я намеренно упомянула начальника охраны заднего крыла базы, дабы Антон поубавил своё рвение выслужиться и подать пример своему напарнику. Вообще, на Хадыжева мне было ровным счётом плевать, он был женат и имел троих детей. Слишком правильный, зацикленный на правилах и мнении своего начальства. Больший интерес для меня представлял Рой, вот этого верзилу стоило оторвать с руками и ногами, но похоже он и сам был не прочь тотчас вступить в мой отряд. Единственное, что останавливало Брауна, так это форма. Он был на службе. Его смена заканчивалась в десять вечера. И я буду нисколько не удивлена, если Рой в 22:05 с рёвом сообщит о своем присоединении в мою команду. — Правый, — я легко поприветствовала кивком головы старика, сидящего за воротами. — Какие новости? — Как и прежде, слухи опережают тебя, — беззубо ухмыльнулся старик. — Виконт уже ожидает тебя. Он слишком недоволен твоей задержкой. — Народу много? — поинтересовалась я, немного выпрямляя плечи. — Предостаточно. Я бы и сам с тобой пошёл, но годы уже не те, — хмыкнул Правый. — Дай ему немного поторговаться. — Только если совсем чуть-чуть, — рассмеялась я, ускоряя шаг в направлении полуразрушенных строений. Я бы и с закрытыми глазами могла найти дорогу к лидеру «отбросов» и «отступников».