Плачь, моя Королева

Когда я очнулась, то первым делом почувствовала ломоту в теле и пульсирующую боль в области шеи. Боль была незначительной, но вызывала раздражение. Я едва слышно застонала, но этого оказалось достаточно, чтобы стоящая неподалёку группа военных тут же прервала свой тихий разговор и обратила на меня своё внимание. — Моя Королева, вы уже очнулись, — обрадованно улыбнулся мне Рамос. Чёрт, я резко дёрнулась, пытаясь встать, чтобы вдарить этому ублюдку хорошенько по довольной роже, но какая-то сила удержала меня на месте. Я снова застонала, бросая короткий взгляд на кожаные ремни, которые впились в мою кожу, оставляя привязанной к стулу. — Простите за причинённые неудобства, — пробормотал Джордж, тут же подбегая ко мне и освобождая из оков. — Вам нужно попить, — его рука протянула мне стакан воды. Я дрожала от гнева. — И обработать шею, позвольте я… — он запнулся, отчётливо понимая, что если я в ближайшее время не получу вразумительных объяснений происходящему, то им всем придётся несладко. — Посмотрите, — он убрал стакан и тут же протянул мне небольшое зеркало, наводя его на мою шею. — Это знак Аши, три круга. Один большой в центре и два маленьких — по бокам. — Вы клеймили меня? — мой голос полностью выражал всю ту ярость, которая бушевала в моей душе. Я готова была убивать. — Это пропуск, моя Королева, — вмешался Хорхе, предварительно склонив голову. — Члены Аши находятся в разных уголках планеты. Любой из них, кто увидит эту татуировку сделает всё, что вы пожелаете. Он пожертвует собой и всем, что у него есть, чтобы исполнить ваш приказ. — Вы клеймили меня! — вновь повторила я, но уже чуть громче. — У каждого из нас есть такая метка, — спокойно пояснил мне Рамос. — Они расположены там, где их не увидят другие, пока не разденут нас догола. Я клянусь, что Генерал не обвинит вас в измене. Любой из нас, кто попадётся в лапы Мрачного, незамедлительно избавится от метки, чтобы не потерять свою Королеву. И, что бы вы ни решили, мы примем любое ваше решение. — Почему? — рвано выдохнула я, пытаясь взять эмоции под контроль. — Почему три круга? Что это значит? — Мир, процветание и свобода, — полковник поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Все три круга связаны между собой, чтобы показать, что без одного, остальные будут неполноценны. — Почему я? — Когда пришла эпидемия, японский провидец Такеши написал в своём дневнике, что «Смерть устроит пир, а выжившие станут его главными гостями. Мир погрузится во тьму, и более счастью не будет места на этой Земле. Но придёт день, когда с гор спустится воин, что поведёт за собой страждущих, как Моисей, роняя в песок зёрна мира, и положит конец кровопролитию. И в день его возрождения даже львы склонят свои головы, чтобы признать его силу, и рыком своим пробудят ото сна тигров». — Бред, — расхохоталась я. — Полнейший. И вы поверили в эту ересь? — «И будет тот человек выкован из боли, крови, одиночества и предательства. Небесными глазами пронзая ночное небо, он будет искать ответ на свои вопросы. Он похоронит своё прошлое, чтобы обрести будущее. И в этот день горы простят его и отпустят. Более он никогда не примкнёт к другим, станет жить равноправно и будет тем, кто покорит не только горы, но и тех, кто отрёкся от самого себя, чтобы выжить», — продолжил цитировать Ястреб, а я всё еще продолжала думать, что имею дело с кучкой фанатиков. — И что дальше? — «И воскреснет мир из пепла, подобно Фениксу. И нарекут свободолюбцы себя Аши и разнесут весть о своей Королеве по всей Земле, преклоняя перед ней колени и клянясь в верности. Три кольца станут знаком её. Гром отзвучит в ту же минуту, что отринет она свою судьбу»… Я рассмеялась. Мой смех усиливался и усиливался, пока его не прервал первый раскат грома. Я не верила в совпадения. Черт возьми, то, что написал этот японский безумец, было полным бредом. — Пора заканчивать этот цирк, — произнесла я, вставая со стула. — «И её неверие станет погибелью. Встанет она и расправит плечи, отрекаясь от того, что предназначено ей судьбой, но нанесенный знак на шее станет пропуском в мир. Лишь первая любовь и смерть придут за ней, чтобы взять с неё плату за неверие», — проговорил поспешно Рамос. — Вы сошли с ума, — пробормотала я, делая шаг назад. Я никого не любила. Никогда не любила. — Позвольте обработать татуировку? — вновь вежливо поинтересовался Салливан, делая шаг мне навстречу. Я тупо кивнула. Я была согласна почти что на всё, чтобы избавиться от удушающего чувства беспомощности. Эти люди хотели видеть меня там, где мне никогда не надлежало быть. Это сводило с ума. — Что… — я запнулась. — Что еще этот Такеши написал? — Вы не хотите этого знать, моя Королева, — смиренно ответил Хорхе. — Я сама буду это решать! Говори! — «Предательство омоет ноги её, но спасут Королеву те, кто преклонил перед нею колени»… — мгновение спустя сказал полковник. — Простите, дальнейшее нам не удалось перевести, — чуть тише добавил он. — Его нашли убитым в чайном домике. Голова провидца лежала на другой стороне дневника. Кровь разъела остальную часть его пророчества. Мы так и не смогли восстановить другие страницы с текстом. — Сколько потеряно? — глухо спросила я. — 65%, — обронил Рамос. Я едва не задохнулась от удивления. Не знаю, кем именно был этот Такеши, но это не могло быть простым совпадением. Всё это, по сути, выбивало почву из-под моих ног. Потерянная часть пророчества равнялась количеству унесенных жизней людей. И если этот безумный старик прав, то мне наверняка стоит задуматься о том, что меня ожидает в будущем. Первая любовь и первая смерть? Но моя первая смерть осталась в далёком прошлом, которое я… Чёрт, я его похоронила! Тот взрыв на горе был символом освобождения от оков прошлого. Но о какой смерти писал Такеши? — О вашей, моя Королева, — услужливо подсказал мне Рамос, снова склоняя голову. Он будто прочёл мои мысли на моём лице. Удивительный человек. — Я должна умереть, чтобы принести мир на эту планету? — уточнила на всякий случай я. — Если я всё правильно понял из переведённого текста, то вы умрёте, чтобы воскреснуть, — ответил Хорхе. — Но вы хоть понимаете, как безумно это звучит? Не в нынешних условиях, — замотала я головой. — Еще несколько десятков лет назад мы могли бы обсуждать воскрешение умершего, но не сейчас. Эпидемия унесла в могилу практически 94% тех, кто имел хоть какое-то отношение к медицине. А выжившие потратили все оставшиеся ресурсы и силы в военной гонке. Не мне вам рассказывать, полковник, как быстро умирает солдат от потери крови. Сколько медикаментов надо потратить на него, чтобы он выжил. И вы знаете… Знаете, что спасают только тех, чьи шансы на выживание более 85% и тех, кто поистине важен. Если потеря солдата равняется потери целого отряда, то его спасут. Жизнь человека слишком обесценена, впрочем, если судить по истории, то она никогда не была первостепенной, — усмехнулась криво я. Рамос растерянно посмотрел на меня. Конечно, он отлично понимал, что я имею в виду, но ему нечего было возразить. Глупо, хотеть мира там, где остальные жаждут войну. Каждое поколение имеет своих героев и монстров, а когда таковые не рождались, то их придумывали. О них снимали фильмы, писали в газетах, рисовали комиксы. Придуманные монстры имели больше поклонников, чем настоящие. Вряд ли бы кто-то обрадовался, если бы на пороге его дома однажды объявился Гари Риджуэй или Джозеф Эдвард Данкан III. Я знаю, как выглядит страх и животный ужас. Я всё это видела в глазах людей, когда мы с Вилмаром приходили в их пещеры. Они ненавидели и боялись меня больше, чем первого советника «Пророка», наверное, потому что именно я отнимала жизни. Это моя рука наводила на них дуло пистолета, и именно мой палец нажимал на курок. Но их страх уходил, как только я, вслед за Вилмаром, покидала пещеру. На место ужаса приходила жадность и бесчувствие. Выжившие громили жилища убитых, они не гнушались даже рыться в карманах трупов или снимать с них одежду. Тела не хоронили, их сбрасывали с гор, где ими могли бы полакомиться бродившие внизу обозленные и голодные хищники. На моих руках было море крови, я сделала свой выбор.