Плачь, моя Королева

Автомобиль затормозил буквально в полукилометре от стены, за которой обитали изгои. Иоши открыл дверь и помог мне выбраться. — Тут идти всего ничего, но нужно быть тихими, — пробормотал он. — Первое впечатление зачастую обманчиво, — хмыкнула я, расправляя плечи. — Здесь живёт Вилмар со своим сыном? — поинтересовалась я, с недоумением изучая обшарпанные стены одноэтажного дома на окраине базы. Мне с трудом верилось, что Вилмар добровольно согласился на такую развалину. — Он не тот, каким был раньше, — покачал головой Иоши. — Ступайте, вас встретит Лиззи и проводит к умирающему. Я останусь ждать вашего возвращения снаружи. Зачем вам пистолет? — удивлённо спросил он, видя, как я достаю из кармана пальто оружие. — Это на тот случай, если старик не захочет умирать добровольно или начнёт звать кого-то на помощь, — усмехнулась я. — Пожалуйста, — Иоши медленно положил руку мне на плечо и легонько его сжал, — никакого оружия. — Хмм, — протянула я, — пожалуй, ты прав. Оружие привлечёт внимание, я могу это сделать и голыми руками, — я скинула ладонь японца со своего плеча и зашагала в сторону крыльца дома. Я никогда не понимала, как оцениваются человеческие жизни Богом, если он существует, конечно же. Какой суд выписывает приговоры и уготавливает судьбу для рождённого? А может, после рождения Адама и Евы, у Всевышнего прибавилось хлопот? Рождалось всё больше и больше людей, а Небесная Канцелярия просто в один момент дала сбой, перестав справляться с такой деторождаемостью? Неужели Господь просто махнул рукой, решив, что никто из нас не уйдёт от справедливости судьбы? А Фортуна рандомно благоволит людям? Для чего мы рождаемся? Чтобы заменить в этом странном механизме сломанный винтик или внести свою лепту в историю обитателей Земли? А почему умираем? Наше существование теряет смысл и требуется срочная замена или потому, что освободилась более привлекательная судьба в процессе перерождения? Кажется, я пропустила, за своими мыслями, все покаяния на смертном одре Вилмара. Мне не хотелось просить его повторить свою речь. Харрисон крепко сжал мои пальцы и умоляюще посмотрел на меня. Он был в отчаянии и прекрасно осознавал, что Смерть уже пришла за ним. — Пусть проклянут меня все Боги, но ты никогда не получишь моего прощения, — произнесла я, склонившись к нему. — Уже то, что ты умираешь от болезни, говорит о том, что я милосердна. Я не стану облегчать твои страдания. Ты этого не заслужил. Умирай медленно и болезненно! — я освободила свои пальцы из его ладони и поднялась с кровати. — Подожди, — прохрипел Вилмар. — Прошу тебя. — Хочешь сообщить мне что-то, о чём я не знаю? — усмехнулась я. — Под подушкой, там конверт, — отрывисто произнёс Харрисон. Я запустила пальцы под подушку и нащупала конверт. Достав его и распечатав, я испытала недоумение и одновременно ярость. Вилмар признавался в том, что заключил сделку с Россом и тем самым убил меня. Он каялся во всех своих прегрешениях и назначил своим преемником дитя Олсена. Дитя, что однажды умерло, но воскресло, чтобы начать новую эпоху. — Ты бредишь, старик, — воскликнула я. — Ты мог бы поступить хоть раз правильно? Спаси своего сына! Дай ему свободу. Дай ему власть и назначь учителя. Прошлое уже не исправить, а у будущего есть ещё шанс. Мизерный, но он хотя бы есть! Этим письмом ты вновь обрекаешь меня на верную погибель! — Прости меня, — прошептал Вилмар, а после его глаза закрылись. Смерть пришла. Сердце «Нового Пророка» остановилось, а пульс прекратил своё биение. — Он рассказывал про тебя, — раздался приглушённый голос рядом. Я вздрогнула и обернулась. — Он никогда не говорил, что ты умерла. Лишь только то, что ты настолько превосходна, что способна возродиться из горстки пепла. — Отис, — покачала я головой. — Он ненавидел и одновременно боготворил тебя, — усмехнулся парень. — Я пытался превзойти тебя, но что бы я ни делал, отец всегда говорил, что путь воина уже предопределён. — Вилмар пытался меня убить, — сообщила я. — Он беспокоился о тебе, — улыбнулся сочувственно брат. — Ты превосходила всех. Эйдан увидел это и приказал отцу убить тебя. Я подсказал отцу решение, после которого он организовал побег. Отец отправил меня к Робинзонам, чтобы Эйдан не смог добраться до меня. Твоя миссия была выжить, а не умереть. — Вилмар погубил мою семью! — Ты совсем не слушала его, — махнул рукой Отис. — Это не отец, а Гибсон пытался заполучить твою мать. — Я читала дневники Алми, — отчаянно возразила я. — И лично видела, как стража Вилмара приходила за ней. — Чтобы отвести её к Эйдану, — закачал головой парень. — Она свихнулась после первого насильственного акта. Когда Алми забеременела, Гибсон выдал её замуж за Харви. Никто не должен был узнать подлинное рождение Аскелы Нэрелл. Отец всегда любил Алми. Когда она забеременела повторно, Эйдан приказал её убить. Только на этот раз отцом являлся не он. Вилмар велел ей отсиживаться дома и не покидать его пределы. Алми приносили продукты, вещи, лекарства. Отец даже пытался устроить ей побег… — Отис замолчал, а я ошеломлённо взирала на него. — Акушерка говорила, что я не выживу, — он судорожно сглотнул. — Выбор был очевидным: либо я, либо мать. Алми умоляла… Посмотри на меня! — воскликнул он. Я встряхнула головой, чёртова маска вызывала кожный зуд. Мои пальцы машинально потянулись к металлической защите и сдёрнули её с лица. — О, Господи, кто это с тобой сотворил? — содрогнулся от увиденного Отис. Я уже и забыла, как ужасно выглядит левая часть моего лица. Багровые рубцы до сих пор не сошли. — Дать ему умереть собственной смертью, это всё, что я могу сделать для того, кого ты называешь своим отцом, — презрительно усмехнулась я. — Это сделали те, кому я доверилась. — Кели, я не предам тебя, — пылко заверил меня парень, и я глухо рассмеялась. Что он вообще знает о жизни и смерти? — Ты говоришь, что Вилмар пытался меня защитить? — усмешка не сходила с моих искривленных губ. — Чтобы заключить мир между «Провидцами» и «Пещерными», Харрисон пожелал моей смерти. Это было его условие. — Нет, Кели, нет, — воскликнул изумлённо Отис. — Это не так. Вилмар хотел, чтобы Генерал признал в тебе нового «Пророка». Он желал, чтобы именно ты возглавила «Пещерных». Он хотел, чтобы Росс отпустил тебя. Не знаю, кто тебе солгал, но я лично видел письмо отца Мартину. Он при мне запечатал его и передал послу. — Харрисон просил моей руки у Эйдана? — припомнила я давнюю историю. — Лишь для того, чтобы защитить тебя. Он бы не посмел и пальцем коснуться дочери своей возлюбленной. Вилмар отчаянно оплакивал потерю Алми. Он ненавидел Гибсона. «Пророк» не был болен, это отец его медленно отравлял. Он освобождал для тебя трон, хоть ты этого и не знала. После кончины Эйдана, «Пещерные» бы выбрали его своим правителем, а Вилмар назначил тебя на пост своего первого советника. Он передал бы тебе власть, как только убедился, что ты к этому готова. — Ты действительно в это веришь, — рассмеялась я после жаркой речи парня. — Неплохо так Харрисон промыл тебе мозги. — Если не веришь мне, то посмотри вот это, — нахмурился Отис и полез под кровать. Он достал оттуда чемодан и протянул его мне. — Что здесь? — Подлинная история, — коротко ответил Отис. — Как бы там ни было, парень, но я больше не член «Пещерных», — покачала я головой. Мой взгляд устремился в сторону дотлевавшего камина, а затем на конверт с последней волей умершего. Резким движением руки я швырнула бумагу в камин, глядя как из угольков разрастается пламя. — Что ты наделала? — зашипел яростно Отис. — Даровала тебе свободу, — ухмыльнулась я, перехватывая чемодан другой рукой. — Насколько я понимаю, смерть Вилмара снимает с тебя обязательства женитьбы на Фостер. — Я дал отцу слово, — пробормотал неуверенно брат. — Видишь это? — я сильно ткнула пальцем в рубцы на левой щеке, которые тут же отозвались острой болью. Надо будет поговорить с Рупертом и сменить курс лечения. Рубцы явно заживали плохо. — Видишь? — я приблизилась к Отису и усмехнулась, увидев, как парень судорожно сглотнул, а затем медленно кивнул. — Это сделала она. А знаешь, что мне снится по ночам? — Отис покачал головой. — Не смерть, нет. Мне не снятся чужие руки или сапоги, которые калечат моё беспомощное тело, выбивая из тела остатки кислорода. Нет. Раз за разом я вижу, как палец Фостер нажимает на спусковой курок своего пистолета. Я чувствую, как горит моё лицо, каким мокрым и липким оно становится. Я закрываю глаза, понимая, что именно этот выстрел разрывает мою последнюю нить с жизнью. Я перестаю дышать и просыпаюсь в холодном поту, царапая пальцами рубцы, которые остались на моей щеке. Не представляю, каким образом Рику удалось спасти меня, а Симпсону вернуть с того света мою душу, но я точно знаю, что в глазах Андреа не было ни капли сожаления от содеянного. Так что, если ты решишь придерживаться данного слова, то в скором времени станешь вдовцом. — Она же не убила тебя, Кели, — промычал Отис. — Пуля прошлась по касательной, это не был выстрел прямо в сердце, висок или лоб. — Не смей защищать её, — зарычала я, бросаясь в его сторону. — Она разрешила им избить меня. Знаешь ли ты, сколько во мне было сломанных костей? Почти все! Меня собирали по частям. Я до сих пор хромаю, потому что мою коленную чашечку раздробили на мелкие кусочки. Я сплю на высокой кровати, потому что с утра адская боль пронзает всё моё тело, когда я пытаюсь встать. Каждый раз, взбираясь в седло, я волнуюсь, что конь встанет на дыбы и сбросит меня. После такого я больше никогда не встану на ноги. Так что не говори мне, что она была милосердной и пыталась сохранить мою жизнь! — Кели, я не знаю её мотивов, — поднял руки вверх примирительно парень. — Но месть ослепляет людей и не позволяет им мыслить трезво. — Ты сам-то хоть понимаешь, о чём говоришь? — я разжала пальцы, выпуская лацканы его пиджака из захвата. — Если ты хочешь, чтобы я занял место Вилмара и отказался от женитьбы на Андреа, то так тому и быть, — кивнул утвердительно головой Отис. — Я сделаю всё, что ты скажешь, лишь бы доказать, что я на твоей стороне. Но мне не нужна эта власть, я хочу получить свою старшую сестру, о которой лишь слышал и вижу сейчас, но в ином облике. — И ты поддержишь меня, если я решу убить Мрачного и Фостер? — недоверчиво высказалась я. — Без каких-либо сомнений, если это вернёт нас обратно друг к другу, — горячо заверил меня Отис. — Объяви о смерти Вилмара утром, — сказала я. — Скажи, что отец заверил тебя в своём хорошем самочувствии и отказался от услуг лекаря. Разыграй скорбь и шок от его кончины. Сообщи Россу, что траур продлится год. — Не слишком долго? — засомневался брат. — Придумаешь что-нибудь. Если Генерал действительно намерен выдать за тебя свою дочь, то подождёт. Как предводитель «Пещерных», ты получаешь полный карт-бланш. И ещё… — я поджала губы и окинула парня задумчивым взглядом. — Никоим образом ты не должен проявлять ко мне интерес. Всё общение через Руперта. Я сама буду выходить с тобой на связь. Чуть позже ты узнаешь, как можно связаться со мной в случае экстренной ситуации. И, Отис, я действительно не умею прощать. Просто знай об этом, если решишь меня подставить. — Никогда, — пообещал мне парень. Это было сомнительно, слишком сомнительно. Вся это исповедальная хрень сначала от Вилмара, затем от Отиса. Была куча несостыковок. В своих дневниках Вилмар писал о ненависти к Алме и ко мне, фантазировать о том, как будет мучать нас и получать удовольствие, что если бы не благосклонность Эйдена ко мне, то он давно бы расправил я со мной. А теперь выясняется, что он заделал моей маменьке ребёнка, пытался уберечь меня от старика-садистка, да ещё вдобавок решил мне по-тихому передать управление над «Пещерными». Ага, это ж какой надо быть идиоткой, чтобы поверить во всю эту хрень? Ещё и непонятно, кто приходится Отису настоящим отцом: Вилмар или Эйден? То, что он был рождён Алмой и приходил я мне братом - было однозначно правдой. А вот над всем остальными стоит крепко задуматься. В любом случае, надо держать ухо востро и присматривать за Отисом.