Aqua Regia

«Куда тебе разбираться в этом…» Нечаянно брошенная фраза прочно отпечаталась в памяти. Пусть он потом и исправился, но истина была совершенно очевидна. И теперь жгла словно свежее клеймо, оставленное раскалённым железом. Жгла нестерпимо, заставляя сжать челюсти и прикусить язык. Оттого и слова, которые стоило, нет, – требовалось – сказать, не хотели выходить наружу. На почте покоилось письмо, в теме которого значился город её назначения. И это был далеко не Лондон. Буквально – далеко. Торонто. Ещё одна точка на карте с другой стороны земного шара. И двухмесячный срок контракта, который означал, что постоянная работа на британском телевидении подходила к концу безвозвратно. И «большая игра» уже ждала. Пусть и с новой ролью. Наутро Серена оправдывала себя тем, что момент был неподходящим. Хотя прекрасно знала, что он был именно таким. Самообман. У взрослых людей это называется так. Когда говоришь себе, что обязательно расскажешь своему возлюбленному о чём-то важном из твоей жизни, что касается вас обоих, а потом дрейфишь в последнюю секунду. Повторяла внутри себя, что это потому, что вечером в гостиной полыхал слишком сильный пожар, который всё ещё оставил после себя тлеющие угли, и не стоило дуть на них ветром перемен. Так что она просто ждала, что однажды утром её вновь встретит нежность на лице Тео, а не тревога и терзания. Или вечером. Или следующим утром. Или вот через день. И вот тогда она обязательно скажет. А он – обязательно поймёт. Damocles вышел всего несколько дней назад, и всё это время Тео остро переживал реакцию на него, переваривал негативные отзывы, хоть по её настоянию и читал больше позитивных. Помогало это слабо: теперь он больше параноил из-за непрочтённых рецензий, и уже накручивал себя сам, даже без доказательств. До выхода альбома оставалась ещё неделя, так что каждую минуту вместе Серена кидала на Тео взгляды, собираясь с силами, а, когда он их замечал и спрашивал, что такое, она дёргано улыбалась и говорила: «Ничего». Но оттягивать момент и дальше было невозможно. Очередным утром экран телефона вспыхнул новым уведомлением с почты, в котором короткой строкой мелькнуло нечто совсем из ряда вон выходящее. Знакомая фамилия. Серена быстро открыла браузер и загуглила её. Популярная и известная. Громкая. Британская, как назло. Внутри опять пролился дождь – сладкий и кислотный одновременно. – Кто такой Барнс? – спросил Тео из-за её плеча, когда подошёл к обеденному столу и поставил на него две чашки – одну с кофе для неё, другую с чаем для себя. – А?.. – рассеянно вынырнула из своих мыслей Серена, не успевая придумать складную ложь. Лицо Тео этим утром и так не отличалось радужными красками. – Да так… один актёр, – ответила она. – Придёт к вам на шоу? – спросил он, устраиваясь на стуле и отпивая из своей кружки. – Нет… – Серена прикусила щёку изнутри от волнения, и Тео нахмурился, когда уловил необычность её реакции. Она убрала вилку в сторону и тоже сделала глоток кофе. Желание отложить разговор хотя бы до вечера разрасталось, но упрямая совесть толкала слова вперёд. – Слушай… мне надо тебе кое-что сказать. Тео вопросительно поднял брови. Серена прокашлялась, прежде чем заговорить. – Мне… предложили работу, – выдохнула она. – На другом канале? – спросил Тео, но она отрицательно помотала головой. – На съёмках. Выражение его лица изменилось лишь слегка, но теперь демонстрировало уже не ожидание, а удивление. – Фильма? – Да. Это крупный проект с известным режиссёром. – Круто, я рад за тебя, – улыбнулся он и потянулся к её ладони, чтобы сплести пальцы, но Серена опасливо взглянула на него, готовясь сбросить свою главную информационную «бомбу». – Ты согласилась? – Да… – помедлила она, а затем нажала на кнопку «пуск», – но съёмки пройдут в Торонто. Рука Тео так и застыла на том месте, до которого успела добраться, а все остальные мышцы будто сковало на секунду параличом, пока он переваривал сказанное. Душу вновь поглотил мрак, опутали чёрные ветви, врезаясь своей шипастой порослью в самое нутро. – В Канаде? – Да, – коротко кивнула Серена. Внутри него моментально поднялось цунами отрицания и негодования, которое так благодатно пролилось на подготовленную, перепаханную критикой почву собственных тревог и страхов. Пальцы сжались до побелевших костяшек. В голове забилось данное себе ещё в феврале обещание никуда её больше не отпускать. – Когда? – лишь спросил он, но в тоне уже прозвучал предупредительный сигнал, словно трещотка у гремучей змеи, возвещающая о скором поступлении яда в кровь. – В июне, – проговорила Серена, уже понимая, что спокойного разговора точно не выйдет, и своим ответом она сейчас сделала только хуже. Тео резко ударил раскрытой ладонью по столу. Обе чашки подпрыгнули на месте, выливая темную жидкость на гладкое дерево. Поднялся на ноги и упёрся руками в поверхность. – И давно тебе предложили эту работу? – В начале апреля. – Так ты почти месяц ничего мне не говорила?! – вскрикнул Тео, сверкая молниями во взгляде, не желая замечать, как Серена съёживается, пытаясь скрыться от них. – Прости, я не знала, как сказать… У тебя весь месяц были релизы, и ты из-за них так переживал… – Поэтому решила испортить мне и выход альбома?! – снова громко и несдержанно крикнул он. – А когда ты вообще собиралась мне об этом сказать? – После его выхода, – выпалила Серена, даже не уверенная в собственных словах. Потому что точного ответа не знала и сама. – То есть, если бы я сейчас не спросил про этого актёра, ты бы ждала и дальше?! Серена молчала, потупив взгляд, наблюдая, как кофейная лужа захватывает всё новое и новое пространство на столе. Он отчитывал её как подростка, разбившего папину машину и накрывшего ту чехлом, чтобы родитель ничего не заметил, но в то же время понимала, что Тео сейчас прав как никогда. Она бы ждала и дальше. – Просто, блять, охуенно, – всё так же громко произнёс он. – То есть, когда альбом выйдет, тебя рядом не будет. – Неправда, – Серена тут же подняла вверх глаза и исправила его, – весь май я буду в Лондоне. И пока будут выходить рецензии, я буду с тобой. – А, то есть ты уедешь только в тот момент, когда адское полыхание жоп фанатов в интернете достигнет своего апогея, да? И оставишь меня разбираться с этим в одиночку? – Ничего подобного и близко не случится, – она наконец собралась с силами и тоже поднялась с места, чтобы быть с ним на одном уровне и перестать чувствовать себя заочно виноватой во всех настоящих и приписываемых ей грехах. – Особенно если ты не станешь нарочно искать негативные комментарии. Тео запрокинул голову назад, чувствуя, что они заходят на очередной круг одного и того же обсуждения, а затем вновь посмотрел на неё и сложил руки на груди, подготавливая новый сложный вопрос. – И сколько продлятся съёмки? «Две недели. Ладно, три. Скажи, что они продлятся максимум три недели». – Два месяца, – отозвалась Серена, и Тео захотелось смахнуть чашку со стола на пол. – И ты уже согласилась? – снова спросил он, но уже теперь не с радостью за неё, а с язвительным укором. – Да. – И не посоветовалась со мной. Пиздец! – крикнул он, развернулся и зашагал по лестнице наверх. Серена осталась ждать его на кухне. Пальцы нервно потирали предплечья, по спине катился пот, и футболка неприятно прилипала к коже. Через несколько минут Тео сбежал обратно вниз по ступенькам и снова устремился к ней. – Скажи мне, зачем сценаристке два месяца быть на съёмках? – задал вопрос, который она ожидала с самого начала, но мысль о котором осенила его только в тот момент, когда он натягивал на себя джинсы в спальне и взглядом зацепился за её ноутбук на комоде. – Мне предложили стать помощником режиссёра. Тео крепче сжал челюсти и ушёл в прихожую, быстро нацепил на себя пальто, схватил ключи от «Гольфа» и вышел из дома. «Садиться за руль в таком состоянии – плохая идея». «Завали, блять, только тебя ещё не хватало». «Ничего страшного за эти два месяца не случится». «Я сказал тебе завалить, ты чё такой тупой!» Помощник режиссёра. Какая дурость! Куда же подевались все эти разговоры про «я хочу продолжать писать», «хочу продолжать работать в грёбаном Лондоне»? Как быстро она про это забыла, едва на горизонте замаячила возможность снова проложить между ними тысячи километров воды и суши. Колёса «Гольфа» оставили чёрный отпечаток на сухом асфальте, когда машина грубо дёрнулась с места и выехала на полосу движения. Улицы проносились одна за другой, в салоне было тихо, пока он гнал тачку по знакомому адресу. Благо до района Хаммерсмит, где обосновался Адам, ехать было недолго. Кирпичный дом на Равенскот Гарденс радовал светом в окнах первого этажа. Тео припарковал машину вдоль дороги и направился ко входу. После второго звонка дверь наконец открылась. – Здарова! Чего не позвонил, не сказал, что заедешь? – поприветствовал его Адам, держа в руках чашку. Её почему-то тоже сразу захотелось разбить. – Здарова, не подумал. – Что-то случилось? – нахмурился, считывая нервозность в движениях Тео и необычайно злое выражение лица. – Что-то не так с альбомом? – И с ним, блять, тоже, – ответил он, проходя внутрь дома и скидывая пальто на ходу. – Ну, куда ж мы без проблем, – риторически произнёс Адам, прикрывая дверь. Знакомой дорогой Тео направился на кухню и уже достал кружку с полки, затем на секунду замер, чувствуя, как подкатывает новая волна ярости, пальцы сжались на ручке сильнее, но тут на плечо легла ладонь, и мысль разбить к херам чужую посуду всё же отступила. Устроился на барном стуле, пока Адам вынимал из холодильника что-то, подходящее для завтрака, и колдовал с чаем. Впрочем, ни есть, ни пить совершенно не хотелось. – Ну, выкладывай, – наконец сказал он, занимая место напротив Тео и шумно отхлёбывая из своей чашки. – Ты читал отзывы? – Тео решил начать с отвлечённой темы. – Не-а, – с самодовольной улыбкой отозвался его друг, за что получил удивлённый взгляд в ответ. – А хер ли их читать? О хороших Райан сам мне всё напишет, а плохие критики могут засунуть себе в жопу, – ещё шире улыбнулся он. Какой, блять, изумительно рациональный подход. Вот бы и ему так легко относиться к этому вопросу. – А ты чё, опять их читаешь что ли? Тео не ответил и отвернулся, разглядывая стену соседнего дома из окна. – Ой бляяя… ну вот и нахуя, скажи мне? Впереди ещё релиз, успеешь навернуть говна ложкой, чё раньше времени начинать-то. – Да похуй на отзывы, – с вызовом самому себе бросил Тео, но проницательный взгляд Адама легко различил, что до «похуй» там очень и очень далеко. Впрочем, сама реплика говорила о том, что истинная причина его внезапного утреннего визита ещё не озвучена. Но сейчас будет. – Серена… – Так я и думал, – медленно закивал головой он, и Тео поджал губы. – …собралась на съёмки. – Круто, рад за неё, – Адам в точности повторил его слова, отчего невольно захотелось поёжиться. – В июне. В Торонто. Тео замолчал, ожидая реакции. Но Адам молча сверлил его взглядом. Тогда он добавил: – На два месяца. Помощником режиссёра. Лицо напротив оставалось неизменным, как и руки, сложенные на груди, и вся поза в целом. Оба помолчали пару минут. – Ты щас какого ответа от меня ждёшь? – наконец спросил Адам. – Чтобы я типа возмутился? «Да как она смеет?» – Ну… – Тео как будто завис. – Не, не, не, хер тебе, не вижу в этом ничего страшного. – Так у неё же уже есть работа в Лондоне! Нахуя лететь в Торонто? – Ты вот, долбоёб, и не лечишься. Вы когда познакомились, она где работала? – На съёмках. – Какие ещё ответы тебе нужны? – проговорил Адам и снова шумно втянул в себя горячий чай. Тео встал с места и принялся мерить кухню шагами, на что его друг взирал сперва безмолвно, а затем, когда эта нервозная утренняя разминка начала ему надоедать, его наконец осенило. – Ааааа… а я понял, я понял, – кивая головой, сказал он, и Тео остановился, вперив в него острый взгляд. – Ты это из-за Кейт так бесишься. – Чё? – нахмурился и скривился одновременно он. – Ага, стопудняк. Раз к тебе какая-то шмара клеилась, то и к ней кто-нибудь полезет. А если тебя рядом не будет, то Серена обязательно ему даст, – завершил свою мысль Адам. Тео застыл как вкопанный. Сам он эту параллель провести ещё не успел, но теперь видел её кристально чисто. – Там снимается кто-то похожий на тебя? – усмехнулся Адам. Шестерёнки в голове Тео закрутились, пытаясь вспомнить фамилию, мельком увиденную на экране смартфона Серены. – Не знаю… – признавая поражение, выдохнул он, – какой-то… Карнс или… Варнс, я не помню. Адам поднял свой телефон и принялся гуглить, одновременно отправляя свободной рукой в рот печенье. Тео снова зашагал по кухне, пока на повёрнутом к нему экране не высветилась фотография какого-то темноволосого красивого мужчины. – Это он? – спросил Тео, и Адам медленно кивнул, одновременно прикрывая глаза. – Сука… – обречённо упал обратно на стул. – Он ещё и британец, – с усмешкой плеснул масла в огонь, так что Тео и вовсе схватился руками за голову. – Да хорош, блин. Он её на пятнадцать лет старше! Мож он вообще гей, чё ты паришься-то. Да и на тебя он не похож, – закончил Адам, оценивающе оглядывая снимок на телефоне, пока Тео продолжал ныть и стонать от разочарования. – Эй, блять, – в плечо прилетел резкий толчок, – заканчивай уже. Не будет она тебе изменять. И два месяца не такой огромный срок, так что давай, угомонись и не порть мне утро окончательно. И без тебя время нелёгкое. Тео поднял на него непонимающий взгляд, и Адаму пришлось пощёлкать пальцами у него перед носом, чтобы хоть немного привести в чувства. – Альбом, блять! Через неделю! – Так ты ж сказал, хер ли читать отзывы, – в голосе Тео отчётливо слышалось недоумение, так что Адам закатил глаза и цокнул. – А ещё я сказал, что мы успеем говна ложкой навернуть. Так что отзывы на синглы – нахер, а вот с альбомом – посмотрим, – он вышел из-за стола, поправил домашние штаны и махнул рукой в сторону гостиной, – пошли, погамаем во что-нибудь, отвлечёшься на пару часов. Отвлечься, конечно, было можно. А вот начисто выкинуть из головы идею Серены улететь в Канаду на два месяца не удавалось. Как и рожу этого британца. Пришлось перестрелять кучу врагов в Halo 3, прежде чем пик злости миновал. Четыре часа и две заказанные пиццы спустя, Тео наконец выдохнул и немного успокоился, хотя бы внешне. – Проблема в том, что она мне сразу об этом не сказала, – проговорил он, отбрасывая корку обратно в коробку. – А чё бы изменилось? – спросил Адам, пролистывая список игр в Xbox. – Ну такие решения надо принимать вместе, – нахмурился Тео, уйдя от прямого ответа. – Надо. Как и решение ехать вместе в тур. – Тур нельзя отменить, – парировал он. – А отказаться от съёмок можно. – Можно, – кивнул Адам, не отрывая взгляда от экрана. – Но нахуя? – Да в смысле «нахуя»? – Тео вспомнил трюк, разыгранный на кухне несколько часов назад, аналогично пощёлкал пальцами перед его лицом и произнёс, – альбом, блять! Адам отбросил геймпад на столик перед диваном и повернулся к нему лицом. Хорошо ещё за руку не схватил, с его-то реакцией вполне мог бы. – Так это наш альбом, а не её. Тео отвернулся и сам уставился в огромный телевизор на стене. – Заебали эти критики уже… Пишут всякую хуйню. То им тексты не те, то музыка… А Серена говорит не читать негативные. – И правильно говорит, – согласился Адам. – Ну вот потому я и не хочу, чтобы она уезжала. Когда она здесь, мне спокойнее. Кто ещё поможет ему справиться со всем этим? Кто ещё расплетёт плотную вязь тьмы на душе, которая вечно поджидает его за углом? Кто спасёт от ночных кошмаров, которые преследовали его вот уже несколько месяцев? Страшно становилось даже от самой мысли, что она может уехать так надолго. От всего сразу – от людей вокруг неё, от собственного одиночества, от голоса в голове, с которым придётся остаться один на один. – Чел, – на выдохе выдал его друг, – я в делах любовных мало чё понимаю. А в ваших отношениях тем более. Но ты творишь хуйню, – лаконично завершил мысль он и обратно схватил геймпад, запуская новую игру. Домой Тео вернулся только к полуночи и на такси. После ещё одной катки Адам достал пиво, и они прикончили по несколько банок каждый. Так что от входной двери проследовал прямо в спальню, где наскоро разделся и рухнул спать. Воскресное утро встретило пустой постелью. Серена уже встала, и её подушка давно остыла. Тео спустился вниз, ощущая, как каждый шаг по лестнице отдаётся звонкой головной болью. На обеденном столе его ждали стакан воды и таблетка аспирина. И несмотря на всё – этот заботливый жест, весь день, проведённый вне дома, и разговор с Адамом, – сила собственных убеждений и обида на обман, а он твёрдо счёл месяц промедления обманом, не давали поменять выстроенную точку зрения. Мгла цвета оникса на душе не хотела рассеиваться. Она должна передумать. Должна отказаться от предложения. Должна остаться с ним. Из гостевой спальни доносился привычный тихий стук клавиш. – Почему «помощник режиссёра»? – спросил он без «доброго утра» и прочих расшаркиваний, сразу махнув с места в карьер. Серена отставила ноутбук в сторону и посмотрела прямо на него, прислонившегося к дверному косяку и сложившему руки на груди. Опять «обиженный Тео», опять эта холодная непроницаемая маска на лице с полным отсутствием эмоций. Маска, которую носил на сцене Вессел, и то была более выразительной и красноречивой. – Потому что предложили именно такую должность, – таким же ровным и безучастным голосом отозвалась она. – Ты же хотела писать… – Я и пишу. – …а не становиться чьим-то помощником, – проигнорировал её слова Тео. – На ужине в Парк-Сити, – Серена решила раскрыть ход событий более подробно, чтобы лучше обосновать свои действия, – с нами был один продюсер, и он… – Не хочу ничего слышать про Парк-Сити, – отрезал Тео и коротко провёл раскрытой ладонью перед собой. Серена замолчала и даже слегка отклонилась на подушках назад. – Ты можешь поехать в Торонто со мной… – несмело предложила она, спустила ноги с кровати и встала, убрав руки в карманы пижамных брюк. Но Тео покачал головой из стороны в сторону с пренебрежительной ухмылкой, а затем принялся отгибать по одному пальцы, пересчитывая причины. – Релиз. Репетиции. Фест в Германии. Даунлоад. Вижу, тебе вообще похуй на моё расписание и мою жизнь. Серена пару раз медленно моргнула, словно убеждаясь в реальности происходящего. Последнее предложение явно было призвано спровоцировать её, заставить оправдываться, извиняться, а там, глядишь, и передумать. – Во время релиза я всё ещё буду здесь, я уже говорила, – повторила, чувствуя, как внутри завязывается узел негодования. – Это большая возможность для меня… – продолжила она, но Тео опять не дал договорить. – Или удобная возможность оставить меня одного в тяжёлый момент. «Ой бляяяя…» – Мы уже говорили об этом, – необходимость произносить одни и те же слова дополнительно добавляла напряжения, – я не могу быть с тобой рядом 24 на 7. – Но почему-то ты всегда норовишь бросить меня именно в тот момент, когда нужна мне сильнее всего. И опять этот намеренный выбор слов. Сперва ещё более-менее мягкое «оставить», а теперь уже острое «бросить». Серена посмотрела себе по ноги, прикрыла на несколько секунд глаза, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. – Я не могу быть твоим эмоциональным костылём. Не могу вечно взывать к той стороне тебя, у которой есть силы справляться с негативом. Не могу призывать Вессела… – Вот только не надо опять приплетать его сюда, – глухой фасад пошёл-таки трещинами, как только в комнате прозвучало нежеланное имя. В глазах мелькнула хлёсткая злость, отравленная и грубая. – Хорошо, не буду, – быстро сдала назад она, чётко понимая, что за ближайший месяц о Весселе ему напомнят ещё не раз. Тео развернулся и вышел из комнаты. Не извинился за вчерашнюю выходку, не попытался найти компромисс, не обнял. Просто ушел. От упоминания Вессела голова заболела только сильнее, будто никакого аспирина он не принимал. Все проблемы от этого говнюка в его голове. Паника – из-за него. Кошмары – с ним. Музыка к фильму – его. Ссоры – по его вине. Даже в рецензиях будут писать про него. И сейчас он наверняка снова явится с порцией новых обвинений, будто Тео не хватало самоуничижения. Опять будет звучать укоряюще, задавать свои идиотские вопросы, требовать чего-нибудь. Почему, почему Серена отказывается с ним взаимодействовать? Найти контакт и примириться, признать, что да, он есть, Вессел существует, и от неё требуется не так уж многое – просто быть рядом, когда это так нужно? «Я заебусь тебе это объяснять, а ты всё равно нихера не поймёшь». А вот и он, чёрт ебаный. «Предложишь щас пойти помириться?» «Не предложу. Потому что не пойдёшь. Потому что не понимаешь нихуя – ни в себе, ни во мне, ни в ней». «И чё тогда вылез?» «Сказать, что до альбома ещё неделя. А потом до июня ещё три. И если продолжишь всё это время срываться на Серене и обвинять её во всём, она вообще помогать тебе перестанет, только уже, блять, по другой причине. Так что подзавали ебало». Тео скривился от непрошенной мысли, но полностью её не отверг. В оставшиеся дни до девятого мая Серена ничего не говорила про Торонто и продолжала ездить на работу как обычно. На пятницу выходной ей не дали, а к просьбам не читать рецензии до вечера Тео в этот раз остался глух. Поэтому вечером, едва переступив порог дома, она тут же ощутила эту гнетущую атмосферу, что распространилась на каждую комнату. Свет нигде не горел, несмотря на поздний час, а закатные лучи из окна окрашивали стены в болезненный желтоватый оттенок. Тео сидел в гостиной, лицо озарялось холодным белым сиянием экрана смартфона, пальцы то зависали в одном месте, то быстро перелистывали вверх или вниз. Серена щёлкнула кнопкой выключателя, чтобы хотя бы немного развеять сумрак и прогнать демонов, спрятавшихся в тенях. Тео поднял на неё прямой, испытующий взгляд, и она выдохнула, готовясь к очередному сражению. Сумка шумно приземлилась на комод, затем не удержалась и упала на пол, но они оба не обратили на это никакого внимания. Хаос уже и так беспрепятственно царствовал в этом доме, в их отношениях и разумах, так что ещё один его элемент большой разницы не создаст. – Не стал меня ждать? – бесцветно спросила она, прекрасно видя и зная ответ. – Будто ты их сама днём не читала, – едко процедил Тео, сразу заходя с опасной карты. – Читала, – спокойно признала Серена. На обеде она просмотрела все отзывы, какие нашла, и лучшие оставила открытыми в отдельных вкладках. Восторгов критиков и высоких оценок было много, очень много, так что в её колоде собралось достаточно козырей для ещё одного словесного раунда. – Его хвалят, – коротко продолжила она. С дивана донеслась только усмешка и саркастично-неопределённое «угу». – Ты не согласен? – спросила немного устало, подходя ближе, но всё ещё держась на расстоянии. Тео оторвал взгляд от смартфона, мрачное выражение лица резко сменилось на раздражённое и озлобленное. – Да они катком по нему проехались! – громче обычного выпалил он, – знаешь, сколько говна понаписали? Давай я тебе зачитаю пару цитат. Вот, слушай. – Ты что, выписал их себе? – Серена присела на край кресла, предвкушая горький поток жестоких эпитетов и сравнений, который сейчас прольётся на неё. – Слушай. «Аранжировка искусственная», «Past Self построена вокруг рождественского бита для детей». Голос у меня хороший, но «негибкий», как того требуют мои же песни. Треки звучат «неуклюже, неловко или искусственно», – он перечислял отрывки, будто любовался бережно составленной коллекцией, ехидными интонациями выделяя особенно оскорбительные моменты, – А ещё вот, моё любимое. «Ситуацию усугубляет отсутствие у этого человека убедительных текстов. Ни одна метафора не остаётся без объяснения или фальшивого самоанализа. Не поймите меня неправильно – раскрытие личной информации – это ужасно, и это интересная тема. Не хочу заниматься виктимблеймингом, но, может быть, стоит перестать вести себя как настоящий лидер культа, если вам так не нравится, что ваше имя может утечь в сеть, и, если ваша аудитория в основном состоит из неуравновешенных подростков и тридцатилетних пользователей Твиттера?». Ну как тебе? Телефон улетел на диван и моментально провалился куда-то между подушек. Тео закрыл лицо руками и заорал. Не так, как орал на сцене, выдавая отработанный, пусть и немного нестабильный гроул и дисторшн, а утробно, отчаянно, со всей накопившейся болью. Серена встала со своего места, наконец подошла ближе и присела рядом на корточки, желая прикоснуться к нему. В прошлый раз тихий голос и неторопливые поглаживания сработали, но сейчас, едва ладонь коснулась ноги, Тео тут же отбил её в сторону, заставив Серену отшатнуться назад. На лице отразилась вся злость, вся накопленная обида. – Где ты это прочитал? – робко спросила она. – На Sputnikmusic. Она тут же закатила глаза. – Боги, да кто они вообще такие? Soundscape написали вообще противоположное. Ща, я найду, – она быстро выудила из заднего кармана джинсов телефон, открыла браузер и нашла нужную вкладку, – вот. «Sleep Token создают одни из самых красивых, завораживающих и трогательных текстов… С Even In Arcadia они сделали еще более уязвимый шаг навстречу свету, выбрав тексты, которые затрагивают самые сокровенные уголки их человеческих сердец. И впервые я чувствую, что Вессел позволил трещине проступить на своей маске», – она подняла посветлевший взгляд на Тео, ища на его лице проблеск радости, но внутренняя тьма самобичевания поглотила его с головой. Он опять отвернулся, злобно выискивая свой телефон, затерявшийся среди подушек. Рука скользнула куда-то в его направлении, желая в очередной раз войти в пучину боли от негативных отзывов, утонуть в самоистязании. – А Devolution вообще пишут слово в слово, что я говорила тебе ещё год назад: «Уровень кинематографичности звучания этого альбома просто невероятен; он явно создан для кинотеатров, и если предыдущие релизы отличались интимностью и хрупкостью, то этот альбом обладает звуковой помпезностью даже в самых тихих моментах». Ну? Но Тео уже нащупал своего проводника в мир страданий, смахнул экран вверх и вновь окунулся в море желчи. В зрачках отражались буквы, наполненные ядом разочарования. – Тео, – Серена потрепала его по колену, пытаясь привлечь внимание к себе, – ты опять злишься и цепляешься за плохое, когда хорошего в несколько раз больше. Что там одна плохая рецензия, когда… – но договорить не успела, поскольку Тео уже вскочил с места и резко её перебил. – Ну да, кто бы говорил! Про твою работу вообще ни единого плохого отзыва не опубликовали! Никто не писал, что твой сценарий «плоский», так ведь? Наоборот, он «многогранный»! Это не тебя назвали… сейчас… вот. «Некомпетентным сонграйтером», верно? Ты бы не злилась, если бы в одной из статей тебя назвали «некомпетентным сценаристом», а? – он завёлся не на шутку. – Ты читал? – стараясь звучать спокойно спросила Серена. – Что? – резко бросил он, перестав ходить из угла в угол и застыл возле кресла. – Ты читал рецензии на мой сценарий? – Боги, Серена, ну конечно я их читал! Все, какие нашёл! И смотрел! – Смотрел? – Все фильмы и серии с твоими скриптами! А ты как думаешь? Потому что я хочу знать, что ты делаешь, – на сердце у Серены тут же защемило от такого трогательного проявления участия и заботы, отчего губы моментально тронула призрачная улыбка, но только для того, чтобы в следующую секунду испариться без следа. – В отличие от тебя, потому что тебе до моей музыки, как мне кажется, вообще нет дела. «Ну ты и уебан». Острое лезвие критики, направленное на него, слишком хотелось развернуть, отвести от своего избитого и израненного внутреннего мира. И пока одной рукой он хватался за клинок, надрезая кожу ладоней сильнее, окрашивая собственное зрение в бордово-алые тона, вторая рука отталкивала холодный металл чужих слов в сторону, подставляя под него другого человека. Более успешного. Более закалённого и стойкого, как выяснилось. Или, как казалось. – Что? – такого выпада она снести уже не могла и поражённо уставилась на него. «Она даёт тебе шанс». – Ты прекрасно меня слышала. Тебе нет дела до моей музыки, – всё с теми же льдистыми, стальными нотами в голосе проговорил Тео. «Вот теперь точно пиздец». Ещё одно обвинение. Несправедливое, обидное, явно давно зревшее внутри и успевшее прогнить до черноты. Всё сказанное им за последний месяц больше не позволяло держать себя в руках и учитывать сложность этого времени для Тео. Потому что теперь он бил прицельно, нарочно желая сделать больно. – Это не так! – в конце концов Серена тоже поднялась на ноги и прокричала, заставляя замолчать свою рациональность, твердившую, что новой ссорой делу точно не поможешь. – Да? – он сложил руки на груди и слегка наклонился вперёд, защищаясь и нападая одновременно, – Тогда почему ты слушаешь только свою попсу? Почему у тебя на звонке всё ещё стоит эта проклятая Тейлор? Ты же прекрасно знаешь, как она меня бесит! Почему ты не слушаешь мои песни? Ты никогда их не слушаешь! – теперь Тео перешёл уже к прямым атакам. – Это не правда! Я их всё время слушаю! Да я их все наизусть знаю! – Врёшь! – едко прошипел он, подойдя ближе и указывая пальцем прямо на неё. – Ты полностью проигнорировала ту, что я написал специально для тебя, про тебя. – Да как ты… – ещё сильнее вспыхнула от негодования Серена, – я её не проигнорировала! – брови сдвинулись, всё лицо исказилось от встречного гнева. – Что-то я не слышал её у тебя на звонке, – ещё более колко проговорил Тео. – А как бы я поставила её на звонок до релиза альбома, а? – быстро нашлась она, копируя его ядовитую манеру выражаться. Да, уязвлённое самолюбие Тео сейчас брало верх над логикой и любой эмпатичностью, но подобные укоры в свою сторону терпеть и дальше было невозможно. – Можешь уже и не ставить, потому что даже её назвали «полу-хитом». – А что там написали про Gethsemane? – спросила она и тоже обхватила предплечья ладонями, закрываясь от его нападок и переходя в наступление. – Что, переживаешь, что ещё один трек про тебя оставили без внимания? – Он не про меня. – Ты будешь мне рассказывать про мою же песню?! – болезненно усмехнулся Тео. – А это не твоя песня! – внезапно и звонко выкрикнула Серена, бросая ему в лицо самую смелую и откровенную из своих догадок. – Что? – изумлённо уставился он на неё. – Gethsemane – не твоя. Я знаю, что эти слова написал Вессел. И снова это имя. Снова оно вторглось в их разговор, в его мысли. Снова он становился причиной их конфликта, одним своим навязчивым присутствием вмешиваясь в их отношения. Тео уже научился довольно эффективно затыкать Вессела, когда не желал слышать его мнения. Он бы хотел избавиться от этого голоса в голове навсегда, но тот упорно находил способ напомнить о себе. Вот и сейчас он как будто бы помахал ему рукой издали, кивая куда-то в сторону. И Тео зацепился за этот жест, вызывая в памяти его отчаянный крик, требовавший признания.  – Опять ты о нём. Если уж на то пошло, – свысока начал он, чувствуя, как ироничный взгляд внутри сменяется сперва на раздражительный, а затем уже на откровенно яростный, – Вессел написал Provider, а к Gethsemane он не имеет никакого отношения. Серена на мгновение прищурилась, обдумывая его слова, а затем лицо стало снова серьёзным, будто эта информация не удивила её, а лишь верно встроилась в остальную картину. – Ещё как имеет, – твёрдо и едва ли не высокомерно продолжила она. – Gethsemane не про меня. Она про тебя и Вессела. Точнее, про Вессела и тебя. Все думают, что она про это твоё божество, про преодоление токсичных отношений, – Тео ещё больше закатил глаза, поднёс руки к лицу и снова заорал, стремясь перекричать её слова, которые вновь препарировали его тексты, искали в них скрытые смыслы. Но Серена не замолкала, – но я знаю правду. И знаю, что эти слова написал именно он. Потому что он написал их тебе! – с нарастающей громкостью закончила она, заставляя Тео вновь взглянуть ей в глаза. – Откуда… – поражённо начал он, не решаясь озвучить свой вопрос целиком. – Что «откуда»? Откуда я это знаю? Да из самой песни! Той самой, которую, я, по твоим словам, не слушаю! Из текстов, в которых, я, по-твоему, не разбираюсь! Если Caramel действительно твоя, про тебя и твоих фанатов, то Gethsemane – это попытка Вессела достучаться до тебя самого! Он многое в ней завуалировал, намешал отвлечённых строк, чтобы выдать её за песенку о любви, но и многое оставил на виду. «You never saw me naked, you wouldn't even touch me, except if you were wasted». Для человека, умеющего разбираться в подтексте, тут всё предельно ясно! «You never listened to me, and that's the thing I tell the others». Ну? Что скажешь? Это ведь он тебе! Любой, кто будет её читать, сочтёт, что «nobody hurts me better», это про какую-то девушку, но это про тебя! Про ту боль, которую ты причиняешь себе сам, потому что ты уже заебал разделять себя на него и себя! Взгляд внутри вновь сменился. Больше не источал ярость. В нём сквозили мучения. Мучения израненного героя, исколотого ножом со спины в прорехи латных доспехов, но продолжавшего защищать своего подопечного несмотря на вероломные удары исподтишка. – Ты… никогда не говорила… – только и смог выдавить из себя Тео, совершенно ошеломлённый тем, как легко она вскрыла его внутренний диалог, проследила до самых истоков и теперь выложила перед ним все доказательства. – Что слушаю их, читаю и знаю? – Почему?.. – еле слышно произнёс он, не находя сил продолжить вопрос и не находя уверенности, какими вообще должны быть слова после этого одинокого «почему». – Да потому что я не хотела стать для тебя, как все они! – это был другой ответ. Возможно даже более важный чем тот, который он хотел услышать. – Вот эти критики, жалкие черви, из-за мнения которых ты сейчас опять срываешься на мне! Я не хотела быть как твои фанаты, которые, как ты сам выразился, придумали целый лор вокруг тебя! Потому что, знаешь, что? Вот тебе подтверждение моих слов. Твоё прошлое – это священная книга. И я относилась к нему, к твоим песням, написанным до нашей встречи, именно так: как к святыне. Чтила и почитала, бережно охраняла даже от собственного вторжения! Как всегда, в моменты злости прямолинейность Серены поражала. Она говорила абсолютно неприкрыто, и от этого чистосердечного признания хотелось и снова заорать, и стиснуть её в объятиях. Потому что она действительно – и будто бы примкнула к остальным, и одновременно осталась в стороне. Потому что слишком точно цитировала его песни, ловко вплетая лирику в свою речь, и вместе с тем относилась к ней так трепетно, ни разу не позволив себе подобного за целый год. Потому что нападала на него, бросалась в него жгучими аргументами, но и защищала с тем же рвением. Она замолчала и потёрла глаза, не обращая внимания на комки туши, которые сползали с ресниц и теперь углём исчерчивали щёки. – Мы ходим по кругу, – наконец проговорила она и выдохнула, – мы говорили об этом весь месяц. Что ты обращаешь внимание только на плохое. И я уже просила тебя не срывать свою злость на мне. На сердце морозной паутинкой легла пугающая тень. Он её не слушает. Она просит, а он не слушает. Не в первый раз. И не во второй. Собственные мысли в голове путались со строчками его песен, которые она так старательно держала под замком весь год. Теперь было сложно отделить, где были свои выводы, а где – его подсказки. Где был найденный смысл, а где – лишь его призрак. Одолевали сомнения, а всё ли из этого было правдой, теперь, когда оказалось высказанным вслух?.. «Ты не разбираешься в текстах». «Ты решила испортить мне выход альбома». «Тебе похуй на мою жизнь». А теперь ещё «тебе нет дела до моей музыки». Голову пронзило острой болью, и Серена упала на подушки дивана, надавливая пальцами на виски. Что, если… что, если всё это просто… не работает?.. Тео так и стоял, замерев на одном месте, безмолвно взирая на неё. Гостиную наполнила тишина. А скорее – затишье.