Aqua Regia

«Я не должна в тебя влюбляться». Сказанные год назад слова теперь казались пророческими. Не должна. Не должна была. Но влюбилась, даже полюбила, и что из этого вышло? Год, проведённый вдали от семьи, от друзей, от привычной работы. Сперва наполненный эйфорией, затем тихим счастьем, а теперь лишь ощущением хождения по минному полю и гнетущим, мрачным ожиданием новых ссор и обвинений, брошенных в лицо. С последней прошло десять дней, ни в один из которых Тео так и не извинился, не сказал, что погорячился, был слишком расстроен критикой. Вёл себя, как ни в чём ни бывало. Ездил на репетиции, созванивался с командой, а про её планы на Торонто словно и вовсе забыл. Но время поджимало, и ждать нового эпизода его хорошего настроения было нельзя. – Завтра я напишу заявление на увольнение, – сказала Серена за воскресным обедом, и Тео пришлось оторвать взгляд от телефона, в котором он весь день строчил одно сообщение за другим. Смотрел не мигая, удивлённо, словно подобный ход событий застал его врасплох. – Это ещё зачем? – спросил и потянулся к бутылке с водой. – Чтобы поехать в Торонто в июне, – напомнила она. Тео сделал большой глоток, закрутил крышку и проговорил: – Давай ты лучше останешься в Лондоне, а в июне поедешь со мной в Германию, м? – он улыбнулся и подмигнул. Уголки её губ даже слегка дёрнулись вверх, но сама Серена на мгновение отвернулась. – Сходишь на фестиваль, а потом задержимся там на пару дней, будем есть брецели, щницель и что там у них ещё есть. – Звучит заманчиво, но я не могу этого сделать, – потянулась к его ладони, накрывая пальцы. – Зато ты можешь прилететь ко мне, хотя бы ненадолго, на неделю или две. – В Торонто ничего интересного нет. – А как же кленовый сироп? – улыбнулась Серена, но Тео только помрачнел в ответ. – Ты ещё предложи на хоккей сходить. – Не стоит так сразу отвергать эту идею, – всё ещё мирно продолжала увещевать она. – Как и мою. У меня хотя бы есть чёткий план и расписание, – парировал Тео, борясь с желанием выдернуть руку или наоборот, резко схватить пальцы Серены и сжать. – Так и у меня тоже… – начала она, но Тео её перебил. – Нет, у тебя не план, а семь пятниц на неделе. – Это ещё почему? – удивлённо спросила она. – Потому. Как ехать со мной в Штаты, так у тебя работа в Лондоне, и ты не хочешь от неё отказываться. А теперь наоборот, ты готова всё бросить ради какой-то дурацкой должности. И предлагаешь уже мне поехать за тобой. А я вообще не хочу, чтобы ты куда-то от меня улетала, тем более так надолго, – ответил спокойно, даже стараясь звучать мягко, нетребовательно. Попытался вложить в слова всю имевшуюся убедительность, хотя самому казалось, что тут и так всё очевидно. Она просто должна остаться и точка. Но никакого согласия на лице Серены не проступило. Даже наоборот, она слегка склонила голову вбок и приподняла брови, глядя почти укоряюще. – Но сам-то ты улетал от меня в тур на целый месяц, и ничего страшного не случилось. – Не сравнивай наши ситуации, – он всё-таки скинул пальцы со своей руки и выставил её перед собой. – В туре меня окружает только команда, и тебе не о чем беспокоиться. – А я и не беспокоюсь, – моментально отозвалась она, пока в его вены впрыснулась крошечная доза ядовитой отравы. – Ты не беспокоишься, потому что мы должны поддерживать анонимность… – Тео попытался прогнать от себя неприятное ощущение, найдя самое логичное объяснение её незамедлительным словам. – Нет, потому что я доверяю тебе, – Серена вклинилась посреди его речи, но Тео опять оставил её ответ без внимания, заканчивая своё предложение. – …а на съемках вокруг тебя будет куча людей, которые… – А ты мне, получается, не доверяешь? – она нахмурилась. Давно зародившееся в душе сомнение теперь пробралось наружу, найдя себе менее шаткий фундамент. – Доверяю, – ответил, но отвёл взгляд в сторону. – Но боишься, что я тебе изменю? – Конечно я этого боюсь, Серена! – всё же вспылил Тео и поднялся с места. Серена уже успела привыкнуть, что как только разговор заходил в неприятное для него русло, он был не в состоянии усидеть на месте. Вот и сейчас он схватился за стол, напряжённо вдавливая в него пальцы. – Это из-за этого актёра? – предположила она. – Нет! – резко и громко ответил Тео и взмахнул рукой, словно отбивая её подачу. – Не только! Это из-за всего! Из-за всех! Я не доверяю не тебе, а другим людям! – Но ничего не будет, если я этого не допущу, а я не допущу, – Серена намеренно говорила медленно, почти вкрадчиво, чтобы усмирить надвигающуюся бурю. – Я не могу этого знать. – Но ты можешь мне поверить. – Я смогу тебе поверить, только если буду рядом, – Тео подошёл ближе, присел и взял её за руку, взглянув прямо в глаза. – А я поехать не могу, так что… – Так что я поеду одна, – она погладила его по волосам на виске, спускаясь ниже, отмечая короткую щетину на его щеке, – а ты успокоишься и постараешься решить эту проблему у себя в голове… Тео тут же принял вертикальное положение и отпрянул от неё как от огня. – У меня нет в голове никакой проблемы. – Еще как есть, – поначалу голос Серены ещё сохранял эту гипнотическую размеренность, но с каждым словом в него всё больше прокрадывалось раздражение. – Ты опять хочешь держать меня рядом. Ты же уже отпускал меня в Парк-Сити, хоть я и видела, что ты сомневался до последнего. Мне казалось, ты наконец преодолел это, но теперь вижу, что нет. – Да я мучился тут кошмарами, – едва ли не выкрикнул он и опять, как всегда, начал ходить кругами по кухне, – места себе не находил, постоянно думал, кто вокруг тебя, с кем ты там, кто пристаёт к тебе… – И я это заметила. Но ничего не сказала. Подумала, что тебе нужно время, чтобы окончательно принять, что мы – не один человек, как ты и Вессел. – Он тут вообще не причем. Тео резко остановился и взглянул на Серену гневным взглядом. Опять она ни к месту упомянула Вессела, опять он становится яблоком раздора, опять создаёт ему проблемы. – Еще как причем, – продолжила напирать она. – Если бы ты собрал себя воедино, тебе бы не требовался кто-то со стороны, чтобы заполнить пустое пространство внутри самого себя. И ты понял бы мое желание тоже реализовывать себя, творить, как ты сам. – Для того, чтобы реализовывать себя, тебе не нужно уезжать от меня на другую сторону земного шара, – лицо исказила гримаса уже совсем неприкрытой злости. Он не собирался её отпускать и готов был приложить все силы, чтобы не допустить этого. Серена моментально вскинула брови, ошарашенно глядя на него. – То есть, тебе можно так делать, а мне нет? – Это… – неуверенно начал Тео. – Что? Это другое? – язвительно закончила за него она и тоже поднялась с места. – Да, это другое! – крикнул он, отказываясь сдерживать эмоции. – Я не могу отменить тур, если ты не хочешь ехать со мной. А вот ты вполне можешь отказаться от этого предложения. – Но я не хочу отказываться! Это новый шаг в моей карьере! – Серена приложила пальцы к груди, всем видом показывая, насколько важно это для неё. Но Тео только пренебрежительно махнул рукой. – Да какая это карьера вообще! Она отшатнулась, не веря своим ушам. – Значит, только тебе позволено творить, а я должна довольствоваться рутинной работой на телевидении, да? – глаза сощурились, ладони упёрлись в деревянную поверхность, ища опоры. – Нет. Но и в помощники режиссера в Торонто тебе подаваться не нужно, – Тео сложил руки на груди, будто его мнение на этот счёт имело больший вес, чем её, и доказательств тому не требовалось. – А если я этого хочу? – требовательно спросила Серена. – А если я этого не хочу? – он подошёл ближе и тоже вонзился пальцами в стол, копируя и её позу, и её слова. – Тогда тебе придётся просто смириться и попробовать это пережить, – она сделала шаг назад и теперь сама сцепила руки, защищаясь и ставя его перед фактом. Тео ударил обеими ладонями по столешнице и замолчал. Снова злился, снова не находил слов и сил, чтобы повлиять на Серену. «Убеди её. Сейчас же» – в приказном порядке обратился он внутрь себя. «И не подумаю» – ответ донёсся с презрительным взглядом в придачу. «Тогда я сделаю это сам». «Лучше даже не пытайся», – в словах Вессела звучало ни то предупреждение, ни то угроза. «А то что?» «А то я лишусь её навсегда». «Если её не переубедить, мы оба лишимся её навсегда!» – крикнул он. «Нет. Ты должен её отпустить, и тогда она останется с нами» – Вессел звучал подозрительно спокойно. «Какой же ты тупой идиот». «Идиот здесь только ты». «Ладно. Хорошо! Не хочешь помогать? Тогда не мешай!» – яростно проорал он внутри себя, впервые заставив голос в своей голове замолчать. – Я сделаю по-другому. И скажу так, чтобы ты наконец поняла. Ты никуда не едешь, – негромко, но чётко произнёс Тео, глядя на Серену исподлобья, серьёзно, сурово, даже зло. – Что, прости? – тут же опешила она. – Я сказал: ты, – медленно и твёрдо повторил он, делая нарочные паузы между словами. – Никуда. Не едешь. – Как это не еду? Ещё как еду! – на лице отразились и шок от внезапной смены поведения, и неподдельное неверие в столь открытую наглость. – Нет. Я запрещаю тебе уезжать от меня на два месяца в Торонто, – орать больше не хотелось. Тео говорил спокойно, но безапелляционно. Серена сделала ещё пару шагов назад, будто между ними разверзлась трещина в полу, и она боялась в неё упасть. Впервые она видела его таким. Это был уже не «обиженный Тео», скрывающий все свои эмоции под маской, и не Вессел в маске с ритуальным символом. Нет, сейчас его чувства ярко проступали наружу, но вместо бушующей ярости на поверхности было нечто совсем иное. Властность. Уверенная, категоричная, не терпящая возражений. Но без того магнетизма, который сопутствовал ей прежде. – Что? Да как ты смеешь мне что-то запрещать? – громко вскричала Серена. – Я лучше тебя знаю, что тебе нужно, – ответный тон ни капли не изменился. Всё такой же жёсткий и непреклонный. – Я уже дал тебе всё. У тебя есть работа, здесь, в Лондоне, у тебя есть дом, и у тебя есть я, – мерно отчеканил Тео, не сводя с неё пристального взгляда пугающих, потемневших, будто наполнившихся чернотой глаз. – А как же мои планы? – голос дрогнул, когда в горле образовался комок, предвещающий предательски подступающие слёзы от такой несправедливой жестокости. – Почему ты отнимаешь у меня то, чем я хочу заниматься? – первая изменница-капля повисла на ресницах. – Ты сама не знаешь, чего хочешь, – Тео продолжал резать её без ножа. Её стремления, её ценности, всю её жизнь. – То плакала, когда тебя уволили со студийного проекта, то отказывалась ехать со мной в тур из-за работы на телевидении, а теперь тебе взбрело в голову податься в помощники режиссера. Раз ты сама не можешь определиться, это сделаю я. – Ты не посмеешь. Серена не веря помотала головой и снова отступила назад, словно пытаясь прогнать этот морок, этот кошмар, явившийся ей в реальности, спрятаться от него и скрыться. – Еще как посмею, – без самодовольства, но твёрдо отозвался Тео, – так что ты никуда не едешь. – Почему? – непрошенные слёзы подло хлынули по щекам, губы задрожали, в груди застряла невыносимая боль, словно рёбра изнутри облили жгучей кислотой. – Почему ты так со мной поступаешь? – Потому что мы должны быть вместе. – Но мы уже вместе. Мы настолько вместе, что мне уже нечем дышать! – сквозь поток рыданий закричала она. Зрение мутнело от солёной воды, силуэт Тео перед глазами расплывался и будто бы темнел. – Не драматизируй, – теперь к нехарактерной злобной уверенности добавилась ещё и лёгкая пренебрежительность, когда он сложил руки на груди, спокойно взирая на то, как её трясёт от плача. – Торонто – глупая прихоть. Мне жаль, что ты не видишь этого сама. – Это не прихоть, это мой шанс… – еле слышно проговорила Серена на рваном выдохе. – Я всё сказал. Она принялась суматошно вытирать лицо обеими руками, по-прежнему пятилась назад, отходя всё дальше из кухни в холл. Продолжала реветь и всхлипывать, пока не добрела до лестницы, оглянулась по сторонам и бросилась вверх по ступеням в гостевую спальню. Тео постоял ещё минуту внизу, а затем обычным ровным шагом последовал за ней. Дверь хлопнула, замок в дверной ручке щёлкнул. Он остановился в тёмном коридоре и проговорил, даже не удосужившись постучать: – Серена, открой дверь. – Нет! – глухо, но громко донеслось с противоположной стороны. – Открой, пожалуйста, – повторил он, уже добавив немного нежности в свой тон. – Оставь меня одну! – Серена, у меня всё равно есть ключ от двери, ты не откроешь – я открою сам, – пригрозил Тео. – Не смей! – Тогда просто открой, – снова вернулся к попытке говорить чуть мягче. – Просто уйди, прошу тебя, – из-за двери всё так и доносились рыдания, голос Серены звучал слабо, отчаянно. – Я хочу быть уверен, что ты сделаешь, как я сказал. – Я этого не сделаю, – вновь запротестовала она. – Сделаешь. – Нет! Ты меня не заставишь! – Всё, я пошёл за ключом, – опять холодно произнёс он и развернулся на месте. – Нет! Не смей сюда заходить! Но Тео уже спускался по лестнице и шёл к ящику в прихожей, где хранился давным-давно позабытый ключ от гостевой спальни. Он никогда им даже не пользовался, в этом просто не было нужды. В прошлый раз, когда Серена заперлась там, он просто дал ей время остыть. Но теперь всё было иначе. Пальцы перебирали разные мелочи, которые скопились на дне ящика за долгое время, цепляли лишние предметы, пока наконец не раскопали в недрах маленький кусок металла. Тео поднялся обратно наверх, вставил ключ и попытался повернуть ручку, но Серена с другой стороны двери держала её обеими руками. – Отпусти, я всё равно открою, – спокойно проговорил он. – Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Просто уйди! – Серена, я сильнее тебя, я всё равно войду, так что просто отпусти ручку. Но она не отпускала. Тогда он приложил больше сил, толкнул полотно плечом, и гладкая круглая фурнитура выскользнула из её слабых, дрожащих от плача пальцев. Дверь отворилась, и Тео зашёл внутрь. Захлёбываясь рыданиями, Серена упала на кровать и повернулась к нему спиной. Он присел рядом, прикоснулся к её плечу, но она резко отбила его руку, кожу даже слегка обожгло от звонкого, злого шлепка. Тогда он лёг рядом, уткнулся лицом в копну волос и обнял её целиком, схватив за руки и прижав их к её груди. Плакала громко, не сдерживаясь, тряслась всем телом, запястья в крепком захвате его ладоней напрягались, пытаясь вырваться. То утыкалась лицом в подушку, то поворачивалась обратно. Волосы прилипали к лицу, но она этого не замечала. – Тише, не плачь, всё будет хорошо, – проговорил Тео, но Серена слышала, что никакого сострадания и никакой любви в его голосе совсем нет. Только желание утихомирить и вынудить поступить по-своему. – За что ты так со мной? Что я сделала не так? – сквозь не стихающий поток слёз вопрошала она. Щёки уже жгло от соли, губы трескались. – Ты всё сделала так, – отозвался он и оставил лёгкий поцелуй на её виске, – я просто не хочу, чтобы ты от меня уезжала. Почему ты так хочешь меня бросить? – Я не хочу тебя бросить. Я люблю тебя. Всё внутри сжалось от своих же слов. От того, насколько правдивыми они были, и насколько Тео им очевидно не верил. От боли, которую они теперь причиняли ей самой. – И я люблю тебя, – прошептал ей в самое ухо, но звучал так бездушно, бесстрастно, неласково. – И хочу, чтобы ты любила меня и дальше. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Помогала мне пережить всё это. Справиться… – он сглотнул, словно подавившись своей же мыслью, прежде чем продолжить, и только теперь его тон сменился, впустив в себя лучик искренности. – Чтобы ты защищала меня от тьмы внутри меня самого. А я защищу тебя от всего остального. – Нет… – Серена замотала головой, насколько была способна, – я не смогу этого сделать. – Почему? – тревожно спросил он и оставил ещё один влажный след от губ на её виске, больше для своего успокоения, нежели для её. – Потому что в тебе нет никакой тьмы… – с новой силой зарыдала Серена, сдаваясь и озвучивая правду, которую Тео не хотел слышать, – в тебе так много светлого… так много любви и прекрасных желаний… но наружу ты выпускаешь только самое жестокое из них… Рыдания рвались из груди. Серена вся сжалась в комок, губы искривились, щёки не успевали высыхать: едва она проводила пальцами по лицу, стирая слёзы, как те снова лились ручьями, утекали на подушку, пропитывая её и оставляя огромное солёное пятно на ткани. Тео прижимал её к себе так крепко, как только мог, удерживая дрожащее тело, говорил себе, что надо просто подождать, и она успокоится, смирится, поймёт, что правда на его стороне, а она лишь гонится за пустяковым капризом. Гладил её по волосам, убирая пряди, что так и норовили прилипнуть к лицу, шептал на ухо, как ребёнку, укачивал в своих руках, но плач и всхлипывания не прекращались. – Отпусти меня, – захлёбываясь на вдохе слабым голосом повторяла она, прося и отпустить от себя, и отпустить из рук, дать выпутаться из этих липких, утягивающих на дно сетей. Но со спины слышалось только «тщщ», «тише, тише», «не плачь», «я с тобой» и убийственное «всё будет хорошо». Но ничего хорошо уже не было. Она так и не успокоилась до самой ночи. А он так её и не отпустил. Это была единственная ночь, которую они провели в гостевой спальне вдвоём. Ранним утром Серена, не проронив ни слова, ушла в ванну умываться и надолго там заперлась, отчего Тео начал переживать уже с новой силой. Но в конце концов дверь открылась, и Серена вышла наружу, по-прежнему молча и не глядя ему в глаза. Накрашенные чёрным ресницы кое-где слиплись на всё ещё красных глазах, припухшие щёки были щедро закрашены тоном, губы выглядели непривычно бледными, потрескавшимися. За завтраком она кивала в ответ на его вопросы, вслух попросила только налить кофе в кружку с собой, после чего вышла из дома, впервые не поцеловав на прощанье. А вечером того же дня легла спать раньше. Всю следующую неделю, когда вновь начала с ним разговаривать, он слышал, что голос её изменился, стал как будто бы бледнее, зато тему отъезда Серена больше не поднимала. Когда он пытался обнять её, не сопротивлялась, даже целовала в ответ. Но любые интимные поползновения пресекала, отвечая, что устала на работе и хочет выспаться, а не опять трахаться полночи. Он списывал это на время, нужное ей для принятия. Вессел подозрительно молчал. С того самого момента, как Тео приказал ему заткнуться, едва ли не задушил этот голос внутри себя, тот не проронил ни слова. Никакого больше навязчивого «ты, ты, ты» в голове. Только «я, я и я». И это казалось каким-то странно освободительным. От мысли о том, что в начале июня они участвуют в Rock Am Ring в Германии, и Вессел ему всё же понадобится, он отмахивался. Когда придёт момент, сам объявится. А может он ему и вовсе больше не нужен. Теперь Тео чувствовал себя необычайно уверенным в себе, как будто та сила, которая «ему не по зубам», которую он выпрашивал у этой стороны себя, наконец ему досталась. Наконец у него всё было под контролем, как он и хотел. До одного вечера на излёте мая. Весь день он провёл в разъездах – то в офисе Райана, обговаривая план поездки, то на репетиции, то ещё по каким-то мелким делам. Дома оказался только к вечеру, когда Серена уже должна была вернуться с работы. И судя по свету в окнах, так оно и было. Он открыл дверь ключом и зашёл в дом. Она сидела в гостиной, в джинсах, футболке с каким-то принтом, лёгкой куртке и с большим чемоданом возле себя. Руки сложены возле лица, глаза сверлят его, продирают насквозь. Когда он прошёл дальше в комнату, она резко встала с места и схватилась за ручку своего багажа. Нервно, крепко, до побелевших костяшек. Лицо максимально серьёзное, ни малейшей тени улыбки, ни тепла во взгляде, только жёсткая сосредоточенность. – Я уезжаю, – без приветствия объявила она. Опять двадцать пять. Да сколько можно. Тео рухнул на кресло рядом и с усталым видом воззрился в противоположную стену. – Нет. Мы уже закрыли этот вопрос, – выдохнул он. Почему ей нужно всё объяснять, как маленькой? Почему она такая упрямая? Он уже всё решил. – Нет, Тео, не закрыли. Я собрала вещи и улетаю сегодня, – теперь непреклонно звучала уже она. – Значит, сейчас разберёшь обратно, – он небрежно махнул рукой в сторону спальни. – Ты не понял, – всё с той же ледяной интонацией проговорила Серена. – Я собрала все вещи. – Все? – только теперь он поднял на неё взгляд. Удивлённый, непонимающий, не верящий. – Да. – То есть… ты… – осознание сказанного быстро обрушивалось на него, выводы выстраивались в цепочку, торопя и подгоняя друг друга. – Да. Из Торонто в Лондон я не вернусь. Она даже не шелохнулась. Замерла будто статуя, вся окаменела в своей твёрдости. Без эмоций, уже привычных криков и даже слёз объявила ему о своём решении не просто уехать, а расстаться. – Но… но почему? – Тео поднялся с места и подошёл ближе к ней, но Серена обогнула журнальный столик, что уже в который раз служил им разделителем во время ссор, и вышла в холл. – Ты не оставил мне другого выхода. Я так не могу. Я хочу свою жизнь назад, – в потемневшем взгляде засверкали молнии решимости. – Тебе не нравится жизнь со мной? Собственный вопрос отразился болью во всём теле. Опять его отвергали. – С этой стороной тебя – нет, – и Серена резко добавила к этим ощущениям новую волну, усиливая их стократно. – Но я думал… ты же… – ошеломление никак не давало правильно подобрать слова, выдать хотя бы одну связную мысль, – я думал, ты любишь и эту сторону меня… это из-за него, да? Конечно, всё это было из-за него. Из-за Вессела. Из-за этого высокомерного мудака, отделившегося от него и почти зажившего самостоятельной жизнью. Из-за того, что он никак ему не поддавался, и это бесило Серену. – На этот раз нет, Тео, – ещё больше ошарашила его она, – Вессел тут не причём. Это всё из-за тебя. – Что? Нет. Нет, нет, нет! – запротестовал он и приблизился, но Серена только сделала шаг назад, всё дальше уходя в сторону входной двери. – Я же только любил тебя, я хотел дать тебе всё, что у меня есть… – А вместо этого отобрал всё, что мог, – почти так же жёстко, как сам Тео неделю назад, изрекла она. – Я бросила город, в котором жила, оставила работу, которую любила, уехала из квартиры, которая мне нравилась. Я отдала этим отношениям всё, что могла. Но теперь ты решил отнять у меня шанс стать кем-то. Ты связал меня по рукам и ногам. Чтобы я была «вся твоя». А вот Вессел как раз хотел дать мне всё. На него словно вылили ушат холодной воды. А затем воткнули железный прут прямо в сердце. Разрезали пополам. Тео отшатнулся, не в силах сделать даже вдох. Но Серена продолжала говорить, и каждое слово гвоздём вколачивалось в самую душу. – Я пыталась помочь вам соединиться обратно. Но я не могу этого сделать. И никто не сможет. На это способен только ты сам. Я не смогу заполнить ту часть тебя, где не хватает его. Но ты не хочешь этого принять. Может, пока. Надеюсь, что пока. А жить так дальше я не могу. Поэтому уезжаю. Она развернулась и направилась к двери, катя чемодан за собой. Шорох его колёс по дереву паркета набатом стучал в ушах, пока не сменился пронзительным скрежетом, когда она нажала на дверную ручку. – Ты не можешь уехать! Ты не можешь бросить меня! Ты же обещала! Ты обещала не делать мне больно! – закричал Тео, но Серена смотрела на него холодно и спокойно, сдерживая себя из последних сил, запрещая себе злиться или снова плакать. А главное, запрещая себе отступать. – Нет… я говорила, что это будет больно. Нам. Мне. И тебе. Всё так и вышло. Но я не думала, что боязнь этой боли превратит тебя в это. Я была права – я не должна была в тебя влюбляться. Я не хотела причинять тебе боль. Но я не думала, что ты решишь причинить её мне. Она остановилась ненадолго в дверном проёме, повернулась и в последний раз взглянула на него. – Серена… детка… я люблю тебя… Прошу… не оставляй меня одного, – из последних сил прошептал Вессел. – Я тоже тебя люблю. Но ты не один. У тебя всегда есть Тео, – ответила она, и дверь за ней захлопнулась.