Две стороны не одной медали

Саурон первым нарушил молчание: — Фродо, — его голос прозвучал тише обычного, почти осторожно. — Я всё это время не спрашивал… Как ты вообще оказался в том монастыре? Как нашёл меня? Фродо замер. Пальцы непроизвольно сжались на запястье Саурона. — Ты… ты уверен, что хочешь это знать? — Уверен. — Саурон слегка наклонился к нему. — Наша встреча в монастыре не была случайностью, верно? Фродо медленно отвёл взгляд. Тишина затянулась. Наконец он глубоко вдохнул. — Хорошо. Я расскажу. Только… обещай выслушать до конца. Не перебивая. — Настолько серьёзно? — Да. Фродо высвободил руку и обхватил колени, устремив взгляд на мерцающее пламя фонарика, словно искал в нём поддержки. — После того как ты ослаб и развоплотился… после падения Барад-Дура… Валар были уверены, что это конец. Что твоя сущность растворилась навсегда. — Он помолчал. — Но они ошибались. Мелькор… он не забыл о тебе. Из самой Пустоты, сквозь все печати и барьеры, он сумел протянуть руку. И вытащил тебя. Дал тебе новое воплощение. Только не в Арде. Здесь. В этом мире. Саурон резко выпрямился. Глаза сузились до щёлок. — Мелькор, — прошептал он, словно проверяя это имя на вкус. — Но это невозможно. Пустота… она должна была удерживать его… — Должна была. — Фродо пожал плечами, но жест вышел напряжённым. — Мандос первым почувствовал нарушение. Разрыв в ткани реальности, как он это назвал. Валар собрали экстренный совет — явились даже те, кто столетиями не покидал своих чертогов. — Он замолчал, стиснув челюсти. — Они поняли, что зло Арды просочилось в другой мир. Зло, которое было их собственной ошибкой. — И каким же было их мудрое решение? — В голосе Саурона прозвучала ледяная насмешка. Фродо не сразу ответил. Когда заговорил, голос его был едва слышен: — Уничтожить Землю. Полностью. Повисла мёртвая тишина. А затем: — Что ты сказал? Саурон вскочил так резко, что голова едва не пробила крышу шалаша. Глаза вспыхнули золотом, кулаки сжались до побелевших костяшек. — Они собирались стереть с лица существования целый мир?! Миллиарды живых существ?! Из-за МЕНЯ?! — Из-за угрозы! — Фродо тоже поднялся на ноги, хотя голос предательски дрожал. — Они боялись, что ты возродишь то, что было раньше. Что создашь новую империю Тьмы. Только в мире, где нет ни эльфов, ни магии, ни сил, способных тебе противостоять! — И вместо того, чтобы остановить ОДНОГО, они решили убить ВСЕХ?! — Саурон заходил из угла в угол тесного пространства, движения резкие, хищные. — Вот оно, истинное лицо Валар! Судьи и палачи, которым плевать на жизни тех, кого они якобы защищают! — Не все! Не все были согласны! — Фродо шагнул ему наперерез. — Манвэ колебался. Йаванна категорически протестовала — она плакала, говорят, несколько дней. Даже Мандос выразил сомнения, а он почти никогда не возражает. Но Тулкас и Ороме настаивали. Твердили, что риск непомерен. Что тьма Мелькора не должна отравить ещё один мир. — Как благородно с их стороны, — Саурон едко усмехнулся. — И? — Они дали срок. — Фродо сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Один земной год. За это время нужно было найти способ… нейтрализовать угрозу. Без разрушения самого мира. — Он поднял голову, встречаясь с его взглядом. — И тогда я вызвался добровольцем. Саурон застыл на месте. — Ты? — Он медленно обернулся. — Ты вызвался? — Да. — Голос Фродо окреп. — Точно так же, как тогда, в Ривенделле, когда решался вопрос о Кольце. Я сказал, что пойду. Что найду тебя и приведу обратно в Средиземье. На суд Валар. Чтобы они могли решить твою участь там, в нашем мире, а не уничтожать миллиарды невинных здесь. — На суд. — Саурон медленно приблизился, и Фродо пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Чтобы они приговорили меня. Заключили в Пустоту. Навечно. Вот какова была твоя миссия. — Это было лучше, чем гибель целого мира! — крикнул Фродо. — Ты не понимаешь?! Если бы я отказался, они бы это сделали! Манвэ дал мне шанс только потому, что я Хранитель Кольца. Единственный смертный, прошедший весь путь до конца и не сломавшийся! — Значит, всё это время… — Саурон отступил на шаг, и лицо его превратилось в непроницаемую маску. — Всё это время ты лгал мне. Входил в доверие. Всё ради того, чтобы заманить меня в ловушку и отдать палачам. — Нет! Нет, это не так! — Фродо порывисто шагнул вперёд и схватил его за руку, но Саурон резко вырвался. — Я не лгал тебе! Да, вначале… вначале у меня был план. Манвэ дал мне артефакт. Что-то вроде усыпляющей печати. Я должен был проникнуть в монастырь, активировать её и открыть портал в Средиземье. Но я… — Но? — Но я увидел тебя. — Голос Фродо стал тише. — Настоящего тебя. Не Тёмного Властелина из легенд. Не чудовище, которым тебя описывают в песнях. Я увидел… сломленного, потерянного человека. Того, кто пытается измениться. — Он сделал ещё шаг. — Я не смог. Не смог предать тебя. Не смог активировать печать. Я сделал выбор — не ты будешь принесён в жертву. Даже если это значит нарушить волю Валар. Саурон молчал, глядя на него долгим, изучающим взглядом. — Значит, весь этот мир под угрозой, — наконец произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово. — Из-за меня. И из-за твоего безумного выбора. — Это был правильный выбор! — Правильный?! — Саурон внезапно схватил его за плечи, сжав так, что стало больно. — Ты поставил на кон миллиарды жизней! Всё это — ради МЕНЯ! Ради существа, которое веками сеяло смерть и страдания! Как ты можешь называть это правильным?! — Потому что мир, где невинных убивают ради удобства богов, не достоин спасения! — Фродо не отступил, глядя прямо в его горящие глаза. — Если Валар готовы уничтожить миллиарды ради устранения одной потенциальной угрозы — они сами становятся тем злом, с которым якобы борются! — Они БОГИ, Фродо! Кто ты такой, чтобы судить их решения?! — Тот, кто видел, как власть развращает даже лучших из нас! — отрезал Фродо. — Ты сам мне говорил — Валар не всевидящи. Они ошибаются. Они ошиблись с Мелькором. Ошиблись с тобой. И ошибаются сейчас! — Я разбойник! Бандит! Я обучаю людей грабить и убивать! — Ты даёшь отверженным шанс выжить! — Фродо упёрся ладонями ему в грудь. — Да, ты совершил чудовищные преступления в прошлом. Да, на твоей совести тысячи смертей. Но здесь, сейчас, с этими людьми… ты другой. Ты согласился отдать золото крестьянам! Прежний Саурон скорее бы сжёг весь лес, чем поделился богатством! — Прежний Саурон не прятался за маской! — Ты не носишь маску! — Фродо схватил его за запястья. — Ты меняешься, только сам этого не видишь. И я не дам Валар судить тебя. Потому что это не Арда. Здесь твоя судьба принадлежит только тебе. Не им. Не мне. Тебе. Саурон замер, глядя на него так, словно видел впервые. В золотых глазах металось что-то неуловимое — гнев и боль, недоверие и робкая, почти детская надежда. — Ты рискнул целым миром, — произнёс он хрипло, почти беззвучно. — Ради меня. — Да. — Почему, Фродо? Фродо сглотнул. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто. Затем он тихо, но твёрдо ответил: — Потому что верю в тебя больше, чем в их божественное правосудие. Потому что видел достаточно зла, совершённого во имя добра. — Он стиснул его запястья сильнее. — И потому что если даже ты можешь измениться, значит, в этом мире ещё есть надежда. Молчание растянулось, густое и тяжёлое. Потом Саурон резко высвободился, развернулся и выскользнул из шалаша в ночную темноту. Фродо остался стоять, слушая удаляющиеся шаги, тяжёлое, рваное дыхание. Сдерживаемую ярость. Или отчаяние. Или что-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Он медленно опустился на землю, обхватил голову руками. — Что я наделал, — прошептал он в пустоту. — Что же я наделал…

***

Саурон шёл сквозь ночной лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Не чувствовал холода. Не чувствовал ничего, кроме бури внутри. Весь мир. Он поставил на кон весь проклятый мир. Ради меня. Он остановился у старого дуба, оперся о ствол ладонью. Кора была шершавой, реальной. Слишком реальной для того, кто тысячелетиями существовал как чистый дух, воплощённая воля. — Безумец, — прорычал он в темноту. — Маленький безумный хоббит. Но слова прозвучали не так, как он хотел. Не с яростью. С чем-то другим. С чем-то, чему он боялся дать имя. Он выбрал меня вместо миллиардов. Саурон закрыл глаза, но это не помогло. Образ Фродо стоял перед ним — маленький, упрямый, с этим невозможным огнём в синих глазах. Глазах, которые видели слишком много. Которые смотрели в самое сердце Ородруина и не сгорели. «Потому что верю в тебя больше, чем в их божественное правосудие». — Дурак, — прошептал Саурон, и голос его дрогнул. — Глупый, самоубийственный дурак. Разве ты не видишь, кто я? Что я? Но он видит. Именно поэтому это и имеет значение. Саурон медленно сполз по стволу дерева, опускаясь на землю. Сел, обхватив голову руками. Волосы рассыпались по плечам рыжим водопадом. Мысли крутились хаотичной воронкой. Мелькор. Мой господин, мой… отец? — вытащил меня из небытия. Даже из Пустоты он не забыл. Даже сквозь печати Валар протянул руку. Что-то болезненно сжалось в груди. Он помнил обо мне. После всего. После предательства, после поражения, после тысячелетий заточения — он всё ещё помнил. А Валар? Валар просто хотели стереть проблему. Как всегда. Как с Нуменором. Как с землями, затопленными в Первую Эпоху. Убрать, уничтожить, переписать реальность так, чтобы им было удобно. «Они ошибаются», — сказал Фродо. И Саурон вдруг осознал — он прав. — Боги, — усмехнулся он горько в темноту. — Такие праведные. Такие справедливые. Готовые убить миллиарды, чтобы не рисковать. Чем они лучше меня? Ничем. Абсолютно ничем. Только их преступления называются «необходимостью», а мои — злом. Он поднял голову, глядя сквозь переплетение ветвей на звёздное небо. Чужие звёзды. Не те, что зажгла Варда. Эти никто не благословлял. Они просто были. Я здесь не Тёмный Властелин. Здесь я… кто? Воспоминания последних месяцев всплыли чередой образов. Монастырская келья. Латынь и философия. Странное спокойствие от размеренной жизни. Побег. Лес. Разбойники, смотрящие на него с надеждой. С доверием. «Ты даёшь отверженным шанс выжить». — Я разбойник, — сказал он вслух, проверяя, как звучат эти слова. — Главарь банды. Обучаю людей грабить караваны. И планирую отдать золото крестьянам. Когда я стал таким? Он вспомнил себя в Нуменоре — блестящего советника, нашёптывающего королю сладкий яд. Вспомнил себя в Мордоре — на троне из чёрного камня, окружённого легионами орков. Вспомнил создание Кольца — вершину своей власти, кристаллизацию воли в металле. Это был я. Настоящий я. Или нет? Он снова увидел Фродо — не того, что стоял перед Роковой Горой, одержимого Кольцом. Того, что сидел напротив в шалаше. Измученного, но несломленного. Защищающего его. Верящего в него. — Почему? — прошептал Саурон в ночь. Потому что он видит то, чего не вижу я сам. Саурон вспомнил, как учил Фродо держать меч. Как поправлял его стойку. Как терпеливо объяснял особенности местной политики. Как делился воспоминаниями об Ауле — светлыми воспоминаниями, о времени до падения. Я был счастлив тогда. До Мелькора. До амбиций. До жажды порядка любой ценой. Могу ли я быть счастлив снова? Мысль была настолько чужой, настолько невозможной, что он физически вздрогнул. — Нет, — сказал он резко. — Это ловушка. Иллюзия. Я не могу измениться. Моя природа… *«Здесь твоя судьба принадлежит только тебе». — Заткнись, — прорычал он. — Замолчи. Но голос Фродо не умолкал в его голове. Саурон поднялся на ноги, прислонился спиной к дереву. Сердце билось слишком быстро для бессмертного духа в человеческой оболочке. Что, если он прав? Что, если здесь, в этом мире, я действительно могу быть кем-то другим? Страх. Чистый, иррациональный страх сжал его изнутри. Страх чего? Измениться? Или страх поверить и снова разочароваться? Он вспомнил, как верил Мелькору. Как следовал за ним, отказавшись от Валар. Как думал, что несёт порядок, совершенство, улучшенный мир. И в итоге превратился в тирана. В монстра. В того, кого заслуженно ненавидят. Но здесь… здесь никто не знал Саурона. Знали только Майрона. Бродягу. Беглого самозванца. Лидера разбойников. Я могу быть кем угодно. Могу выбрать. Его пальцы сжались в кулаки. — А если я снова сорвусь? — прошептал он. — Если моя природа возьмёт верх? Если я начну… строить? Завоёвывать? Подчинять? Фродо остановит тебя. Мысль была абсурдной. Маленький хоббит против бывшего лейтенанта Мелькора. Смехотворно. Но он уже останавливал. Когда разрушил Кольцо. Когда отказался активировать печать. Когда выбрал мир между мной и Валар. Он сильнее, чем кажется. Чем кто-либо из нас. Саурон медленно выдохнул. Холодный ночной воздух обжигал лёгкие. Он рискнул всем. Ради меня. Что я должен с этим делать? Варианты были ограничены. Первый: уйти. Исчезнуть в этом огромном мире. Не создавать угрозу. Не давать Валар повода уничтожить Землю. Но тогда Фродо останется один. С нарушенной миссией. С гневом Валар. Возможно, даже с наказанием. Второй: довериться. Попробовать быть тем, кем Фродо, видимо, считает его способным быть. Рискованно. Глупо. Обречено на провал. Но заманчиво. Саурон закрыл глаза. Ты действительно веришь, что я могу измениться, маленький хоббит? Веришь, что во мне осталось что-то, достойное спасения? Образ синих глаз, смотрящих прямо, без страха. Он верит. Невероятно, безумно, самоубийственно — но верит. — Дурак, — снова прошептал Саурон, но на этот раз в голосе не было злости. Только нечто похожее на нежность. Опасное чувство. Слабость. Привязанность делает уязвимым. Но, возможно… возможно, уязвимость — это не всегда плохо. Он вспомнил своё время под властью Ауле. Радость творчества. Создание прекрасного, а не страшного. Кузница, где рождались инструменты, а не оружие. Я был счастлив тогда. Могу ли я вернуть это? Глупый вопрос. Прошлое не возвращается. Но будущее… будущее открыто. Саурон открыл глаза. Посмотрел на лагерь сквозь деревья — тусклые огни костров, силуэты спящих людей. Его людей. Тех, кто почему-то доверился ему. И шалаш, где остался Фродо. Что бы ни случилось, он рискнул миром ради меня. Меньшее, что я могу сделать, — не разочаровать его. Или хотя бы попытаться. Медленно, очень медленно, что-то в его груди начало оттаивать. Лёд, копившийся тысячелетиями. Защита от боли, от предательства, от разочарования. — Ты невозможный, — тихо сказал он в темноту, словно Фродо мог услышать. — Абсолютно невозможный. И если мы из-за этого погибнем — знай, что я всё равно… Он не закончил фразу. Не мог. Не умею произносить такие слова. Никогда не умел. Но, может быть, можно научиться. Саурон оттолкнулся от дерева. Постоял ещё мгновение, глядя на звёзды. Хорошо. Попробую. Не обещаю, что получится. Не обещаю, что не сорвусь. Но попробую. Ради тебя, безумный маленький хоббит. Ради того мира, который ты защитил, поставив меня выше него. Ради… себя, возможно. Он медленно направился обратно к лагерю. Шаги были тихими, выверенными. Внутри всё ещё бушевала буря, но появилось что-то ещё. Крошечная, едва мерцающая искра. Надежда.

***

Саурон остановился у входа в шалаш. Внутри было темно и тихо. Фродо, видимо, спал. Или притворялся спящим. Саурон долго стоял, слушая ровное дыхание. Потом, очень тихо, прошептал: — Спасибо. Он не был уверен, услышал ли Фродо. Но сказать нужно было. Впервые за очень, очень долгое время.