Тройка

      В конце мая я узнал, что нас ждет Ночь Сказок. Узнал утром, за двенадцать часов до ее начала. В комнате стояло оживление. Я проснулся от тонкого скрипа. Открыв глаза, увидел, что это был звук раскрывшейся двери, а в ней Король.       Король с прищуром посмотрел на меня.       — Вставай, Луноход, — сказал он. — Днем отоспишься.       Не то что бы мне нравилось без дела валяться в постели, но, к чести сказать, кровать Черного оказалась мягче, чем моя прежняя. Хоть простыня была жесткой и царапала кожу, в пуховом матрасе можно было утонуть с головой. И я решил, что никого не пущу сюда, как Черный.       Я встал с кровати и, отъехав в ванную, начал лениво чистить зубы.       В последнее время я был очень вялым и бледным. Через два дня будет медосмотр, и мне казалось, что меня отправят в Клетку. В прошлый раз мне понравилось, так что мысль об этом подняла дух. Во время умываний в ванную зашел Лэри. Я напрягся. Он посмотрел на меня так, будто я заставил его проглотить настойку с мочевиной, и направился к душевой. Я поспешил в комнату, иначе ситуация стала еще более неловкой.       В столовой я решил приглядеться к псам. Первым делом я поискал среди них Помпея — тот сидел на самом краю стола. Он ковырялся в тарелке с бобами и перегонял их туда-сюда. На другом конце стола, во главе, сидел Черный. Он выглядел напряженным. Спина была согнута, плечи поданы вперед. Светлые волосы стояли коротким ежиком, левая рука подпирала лоб. Я не видел его лица, но мне казалось, что на нем была тяжесть, которой можно было прибить к полу.       Мои познания относительно сказок были невелики. Я не читал книги и мало интересовался подобными вещами. Библиотеку в Доме, как бассейн в спортзале, мне ни разу не удавалось застать работающей. Возможно, сборник стихов и «Моби Дик», выписанный на Черного, были единственными «легальными» книгами. Остальное так же, как вещи, обменивалось и передавалось от одного к другому.       Понятно, почему на Ночи Сказок чаще всего звучала полная отсебятина. Какие Василиски? Какие когти? История про забитых детей меньше всего походила на добрую сказку. Услышав ее в шесть лет, я бы разревелся.       После ужина мы отправились в спальню. Начались приготовления. Лэри выкинул на составленные вместе кровати ворох конфет.       — Отправили, — и добавил: — Не люблю орехи.       Македонский начал вычищать с пола грязь. Когда он закончил, около выхода образовалась внушительная пыльная горка. Я сидел на кровати и боялся попасть под горячую руку. В конце концов, за окном потемнело, в комнате выключили свет, и все сгрудились посреди комнаты. На общую кровать легли Табаки с Лэри, около ножек Македонский и Король. Я упал на пол и пополз по ковру.       Внезапно на голову опустилась чья-то рука. Я поднял взгляд и увидел желтозубую улыбку Табаки.       — Залазь сюда, — сказал он. — Как-нибудь потеснимся, а? Лэри, двигайся.       Лэри, будто скала, грузно перевернулся на бок. Я с трудом забрался к ним.       - … так вот она вышла из комнаты, и увидела, что одежда на ней разлетелась, и… а… в общем это оказалась не одежда, а чешуя. Девушка превратилась в змею и упала на пол. Она не понимала, что ей делать, замерла, и в тот момент из соседнего номера вышел ковбой. А Ковбои не любят змей, так что он наступил змее на голову, и та отвалилась…       Стало так тихо, будто в уши засунули вату.       — Это все, — заключил Лэри.       Я выдохнул и потянулся к бутылке с водой. От жары по виску стек пот.       — Мда. Почему в таких историях всегда рассказывается о девушках? — это говорил Табаки. — Почему странные вещи происходят только с ними?       — Откуда мне знать? — Лэри развел руками. — Происходит и происходит, я за это не отвечаю.       — Ладно, дружище, забыли.       Подул ветер, и пламя свечи качнулось.       — Кто следующий?       Король привстал на локти:       — Я.       «… вечерами Древоруб выходил в город. В мешке он выносил выструганных животных для продажи. Фигурки были так похожи на настоящих зверей, что у жителей зарождались подозрения, не использовал ли Древоруб темную магию для их создания.       Заработав денег, Древоруб шел к знакомым раскладывать карты. Свою удачу Древоруб рассчитывал, подкинув монетку. Если та выпадала решкой, значит в этом круге ему сулила удача, цифра — круг стоит пропустить. Если монетка падала на ребро, на Древоруба обрушивалась небывалая удача.       В тот раз, когда монетка упала на ребро, Древоруб увеличил ставку. Сидящим за столом подобное не понравилось. Ранее они узнали о талисмане Древоруба. Видя, что их расклад неудачен, один из сидящих за столом толкнул ножку, отчего стоящая на ребре монетка упала несчастливой стороной вверх. На следующем круге у всех, сидящих за столом, выпал удачный расклад, а Древоруб остался без ничего.       Он пошел в лес, и ему пришлось кормиться кедровыми орехами и беличьими схронами. За тот месяц, что он провел в одиночестве, его лицо осунулось, щеки ввалились, а под глазами залегли глубокие тени…»       Я во все глаза уставился на Короля и выпалил на грани слез:       — Он проиграл все деньги и… умер?..       Кто-то невидимый иронически усмехнулся.       — Нет, — покачал головой Король. — Жив-здоров. Но больше в карты на деньги не играет. И другим не советует, — он оглядел меня сверху вниз. — Ты играешь в карты?       Я покачал головой.       — Расскажите что-нибудь печальное, — попросил Лэри и прижался виском в холодной бутылке.       В комнате стало очень жарко, у меня от тесноты взмокла спина. Король сказал:       — Есть и более печальная история…       «… Незнакомец проходится по государствам и стирает их с лица земли. Его лицо скрыто маской, мощь в руках величественна столь сильно, что он одним взмахом может сорвать крыши с домов. Узнав о его появлении, люди начинают склонять колени в молитве, но ничто не в силах спасти их. Даже сам Дьявол из преисподней. Их молитвы — бьющиеся о небеса слова.       Незнакомец злобен, он не оставляет никому жизни. В одном из Государств, узнав о приходе Незнакомца, Глава приказал закрыть ворота и спрятаться. Тогда Незнакомец, чье лицо скрывала жуткая маска, поднял руки вверх, и тут же Столица обвалилась. Под грудой камней оказались похоронены тысячи человек. Проходя по разрушенному городу, он высасывал у оставшихся в живых жителей души.       Больше всего он любил души детей. Они были сладкими, щекотали горло и нос.       Проходясь от одного города к другому, Незнакомец разрушил все Государство…»       — Но ведь не настолько трагичное! — взревел Лэри и, кажется, чуть не заплакал. — Я не это имел ввиду! Как я буду спать, если мне будут сниться несчастные младенцы с высосанными душами.       Табаки хмыкнул:       — Не держи братца-Короля за дурака. Ты попросил рассказать трагичную сказку — и он рассказал. Как думаете, души детей правда вкуснее?       По комнате прошлось волнение. Слепой встал и пошел наощупь к выходу.       — Эй-эй! Ты куда? Ты расстроился из-за детей? Не думал, что ты такой нежный…       — Пойду приведу его, — ответил Слепой. — У него найдется, что рассказать.       Лэри безумно заозирался:       — Ты пошел за Незнакомцем?! Нет, я не хочу умирать!       Табаки посмотрел на Лэри с почти что любовью.       — Какой он все-таки нежный…       Слепой вышел из комнаты. Наконец, подул холодный ветер, и от блаженства я прикрыл глаза. Мокрая спина начала холодить. Над ухом, разгоняя мороз, заговорил Табаки:       — У тебя есть, что рассказать нам?       Я потупил взгляд и начал неловко мять край простыни в руках.       — На самом деле, я не очень хорош в сказках. И…       Мне очень хотелось сказать, что их сказки были странные, и если бы я начал рассказывать о приключении Гензеля и Гретель, то почувствовал бы себя до крайности неловко. Незнакомцы в масках и Древорубы были частью единой истории, о которой я был ни сном, ни духом.       — Да расскажи хоть что-то, — меня хлопнули по спине. — Надо заполнить паузу, пока Слепой не приведет своего Рассказчика.       — Рассказчика? — я почувствовал, что в этом слове было нечто странное. Вернее, в тоне, которым оно произносилось.       — Да, рассказчиком. Докладчиком, проще говоря. Всем нужны информаторы, даже такому человеку, как Слепой.       Я понял! Рассказчик о происходящем в Наружности. Нынешний Слепой был более приземлённым, не отличался от обычного подростка, за исключением того, что был слеп, худ, и от него чем-то пахло. Этот Слепой не спал сутками, не пропадал на бесконечное количество времени. Он вел себя цивильно, ел в столовой и даже использовал ложку.       Конечно, у такого человека обязательно будет информатор.       — Была очередь Слепого, — сказал Табаки. — Но он ушел, а за ним сидишь ты, так что… рассказывай. Тебе это впервые делать, поэтому…       — … бить сильно не будем, — закончил за него Лэри и ухмыльнулся, заметив мое перекошенное выражение лица.       Мне стало очень волнительно.       — Нет, лучше я буду молчать, — мрачно произнес я и заранее приготовился к тому, что меня отпинают.       Но бить меня, само собой, никто не стал.       Я перекатился на спину и почувствовал, как потяжелели веки.       Открылась дверь. Мое сознание начало заходиться туманом, и не осталось сил на то, чтобы перевернуться. Наверное, зашел Слепой с информатором. Я начал медленно засыпать. Однако голос успел проникнуть в мой разум.       «… Мальчик, живущий на скотобойне, был хилым и слабым. Страх никогда не покидал его взгляда. Выструганные пшеничные волосы падали на лицо, прозрачные слезы скатывались по щекам, а мальчик продолжал тереть пол жесткой щеткой. Руки покрывались красными отметинами, тело хилело. Ночи мальчик проводил, подвешенный за шею к стене.       Хозяин скотобойни был тучным, откормленным человеком. Одна его рука была как голова бедного мальчишки. Он много раз говорил, что придушит его, если тот не будет слушаться его.       Мальчик рос, вместе с тем рос его страх. Со лба начали падать первые волосинки. Как вдруг в один из дней скотобойня обрушилась. Повалились стены. Продавилась крыша. Цепи на шее мальчишки лопнули, и он кинулся к выходу. На улице он увидел раздавленное балкой тело своего мучителя и испытал ни с чем не сравнимое удовольствие.       Позади себя он услышал вой.»