Любовь, Смерть и Провалы в памяти

Дверь камеры захлопнулась, и Загрей остался один. Он стоял посреди крошечного пространства — койка, унитаз, раковина — и пытался успокоиться. Ну или, для начала, хотя бы осознать происходящее. Он подозреваемый в убийстве. Он — Загрей, сын крупнейшего бизнесмена на всем восточном побережье. Загрей, который назло отцу пошел работать в забегаловку с самым дурацким в мире названием. Загрей, который неделю назад сказал «да» лучшему человеку во вселенной. Заг потянулся к кольцу на пальце и не обнаружил его. В этот момент до него окончательно дошло: все это не шутка. Его арестовали. Найденные при нем вещи конфисковали. Он несколько часов провел на допросе. Флешбеки ворвались в его мысли, как Тесей в допросную. Боже, что он наговорил. Он ведь обещал себе что будет думать головой, а не задницей, он ведь пытался... Какой отдел его мозга решил, что шутки про пистолеты, убийства и вчерашние маффины — залог хорошей беседы? Какая чертова извилина решила, что ему необходимо соврать, что он не видел видео с клоуном?! Очевидно, та же, что удалила все его воспоминания в промежутке с конца смены до начала карьеры профессионального преступника. Или лучше сказать убийцы? Заг взвыл, запустив пальцы в волосы. Он никого не убивал. Может, он ничего и не помнил, но он точно знал, что не способен на такое. Он плачет над мелодрамами. Он выносит пауков из дома в стаканчике, потому что Танатос однажды сказал, что они полезные. Он кормит бездомных котов за "Бургер Кинком", хотя Гермес говорил гонять их. Как он мог кого-то убить?! Загрей со всей дури пнул железную койку — и зашипел от боли, пронзившей ногу до самого колена. Такой острой, что он запрыгал на месте, вцепившись в ушибленный палец, и стараясь не заорать на все СИЗО... — Заг? Он замер в нелепой позе — на одной ноге, скрючившись, с перекошенным от боли лицом. Танатос стоял по ту сторону решетки и очень громко думал "почему-я-не-удивлен?" — Тан. — Загрей опустил ногу на пол. Вообще-то, он заготовил речь для встречи с Танатосом, и это была очень хорошая речь: убедительные доводы, крепкие логические цепочки и ни одной — ни одной! — тупой шутки. Но сейчас в его голове была только пустота. — Тан... Тан, я... знаю, как все это выглядит, но... — Пожалуйста, Заг, не надо. Я тебе верю. Заг осекся, тупо уставившись на Танатоса. Он выглядел бледным и усталым, под глазами залегли темные круги. И он точно не выглядел, как человек, способный на шутки. Он что, действительно имел это в виду? — Тан, что за бред? С ума сошел? Какое нахрен "я тебе верю", ты вообще слышал, что я нес? Ты... правда мне веришь? Танатос просунул руку сквозь прутья решетки. — Вещественное доказательство, — усмехнулся он. На его ладони лежало кольцо. Заг взял его и надел, и что-то внутри него встало на место. Что бы ни случилось, у него всегда был Тан. Даже если весь остальной мир летит к чертям. Особенно тогда. — Ты был на допросе, да? — Перестал слушать в тот момент, как ты отказался от адвоката. Заг издал нечленораздельный звук и сполз спиной по стене. Сколько же ошибок он сегодня совершил, и как же Тану должно быть за него стыдно... Танатос присел на корточки у самой решетки и прислонился лбом к железным прутьям. — Заг, — тихо позвал он. — Ты позволишь мне задать пару вопросов? — Не знал, что у тебя кинк на допросы, — Заг попытался пошутить, но вышло как-то жалко. — Меня отстранили от дела, но это не значит, что я собираюсь сидеть сложа руки, пока Тесей играет в великого детектива. — Ладно, давай. Извращуга. Танатос улыбнулся, и у Загрея отлегло от сердца. Они во всем разберутся. Весь сегодняшний день — одно большое безумное недоразумение, и они оба это понимают. И они все исправят. У них просто состоится очередное приключение, из которого они оба выйдут живыми и свободными. — Расскажи мне про свою память, Заг. Ты помнишь, как вышел с работы, но не помнишь, как пошел за... убитым? — Прекрати меня жалеть. Его звали Сизиф. И я точно помню, что мы вышли практически одновременно. Не то чтобы я придерживал ему дверь, он и сам отлично справился... — Интересно... Знаешь, у меня сегодня была назначена сессия с Сизифом. Заг хмуро хмыкнул. Почему ревность не может просто умереть вместе с ее виновником? — Не делай такое лицо. Обычная плановая оценка. Необычным было только то, что Сизиф не пришел ее проводить — впервые за семь лет. И честно говоря, мне с трудом верится, что он просто засиделся за твоим вчерашним маффином и забыл о сессии. — Отличный план, Тан. Так и скажем: он сам виноват, что я его убил. — Ты не убивал. — Откуда ты знаешь? Я буквально не помню ничего от хлопка двери до трупа у своих ног. Может, мне Гермес что-то в чай подмешал, чтобы вечер веселей был? А я в разнос пошел? Или какой-нибудь психованный гипнотизер сказал мне убить парня, забравшего его любимое комбо? Или у меня отросла вторая личность, которая ненавидит клоунов и тикток? — Хм, гипнотизер вполне мог приказать тебе забыть его лицо. — Боже, Тан, ты серьезно? Это наша рабочая версия? Танатос посмотрел на него как-то странно, словно тщательно подбирал слова. Но только качнул головой и вздохнул. — Наша рабочая версия — что произошло нечто настолько шокирующее, что твоей психике пришлось выставить защитный барьер, чтобы ты не сошел с ума. Загрей уставился в потолок. Чтобы он не сошел с ума? Разве не это происходит с ним последние несколько часов? — Я, кстати, лунатил в детстве. Знаешь, ходил во сне... Помнишь тот древний хоррор, в котором сомнамбула убивает людей? Телефон Танатоса завибрировал. Он взглянул на экран и устало улыбнулся. — Это Гипнос. — Что пишет? Танатос развернул телефон к Загрею. как ужиииин??? 🍆💦 Точно. Ужин. Заг расхохотался. — Ответь "убийственно", — выдавил он сквозь смех. Танатос только вздохнул и начал что-то печатать. И сообщение явно состояло не из одного слова. — Пожалуйста, скажи, что ты придумал что-то хотя бы вполовину такое же тупое. — Я написал, что у меня ЧП на работе, и я только собираюсь домой. — Как с тобой скучно, Тан. — Не могу сказать того же о тебе. Зага накрыл еще один приступ смеха, и он готов был поклясться, что слышал смешок Тана, вторивший ему. Отсмеявшись, он прислонился к решетке, за которой в точно такой же позе сидел Танатос. — Собираешься домой, значит. — Не прямо сейчас. Танатос просунул руку сквозь решетку, и Заг переплел свои пальцы с его. Было жутко неудобно. Они сидели молча. Где-то в глубине коридора монотонно гудели лампы. Изредка доносились неразборчивые голоса — ночная смена, судя по всему, была немногочисленной. Заг мельком подумал, что дежурного не видно. Наверняка, благодарить за это надо было Танатоса. Типичный Тан. Не разрешает оставлять посуду в раковине, но нарушает ради него протокол. Загрей хотел что-то сказать — что-то важное, что-то очень весомое и искреннее, — но веки были такими тяжелыми, и пальцы Танатоса были такими теплыми, и... Он не заметил, как провалился в сон. *** Хлопок. Танатос распахнул глаза. Целое мгновение он не мог понять, где находится — затекшая спина, прутья решетки под щекой, белый свет в лицо... — Тан!.. Тхаа... ан! Помо... ги... Тан...! Танатос вскочил на ноги — и остолбенел. Загрей бился в судорогах, повиснув на ремне, привязанном к решетке вентиляции под потолком. Его пальцы царапали петлю на шее, соскальзывая, не в силах зацепиться, а из горла вырывался страшный булькающий хрип. Необратимые повреждения мозга при повешении наступают через 1-3 минуты. Камера закрыта. Ключи у дежурного. Дежурный... Не здесь. Танатос ринулся к двери, распахнул ее, понесся по коридору. 10 секунд. — Дежурный!! Из-за спинки дивана в комнате отдыха возникло заспанное, ничего не понимающее лицо. 15 секунд. — Где ключи? Офицер явно был не в состоянии шевелиться быстрее улитки, так что Тан бесцеремонно вывернул карманы его брюк. Нет. Где его чертова куртка? На спинке стула. Танатос просто встряхнул куртку, и все ее содержимое полетело на стол вместе с ключами. 40 секунд. Заг больше не кричит. — За мной, быстро! Танатос метнулся обратно, не обращая внимания на обрывочные вопросы офицера и на ходу перебирая ключи. Нужный сам лег в руку и в замочную скважину. Замок щелкнул. Минута. Танатос подхватил Загрея поперек туловища, приподнимая, ослабляя давление на шею. Тело в его руках содрогалось в конвульсиях, но это ничего, это нормально, это всегда происходит при асфиксии. — Режь ремень! — рявкнул он, едва услышал шаги подоспевшего офицера. Еще несколько секунд — и тело Зага обрушилось на него всем своим весом. Они рухнули на пол вместе. Кажется, Танатос ударился спиной о койку, но это было неважно — главное снять эту мерзкую, тугую кожаную полосу с его шеи... И на смену хрипам пришло дыхание. И только тогда Танатоса накрыл ужас. Ледяной, всепоглощающий, парализующий мышцы и перехватывающий горло. Он сидел на полу камеры, сжимая в объятиях едва дышащего Загрея, и не мог пошевелиться. Он только что чуть не потерял Зага. — Скорую, — хрипло выдавил Танатос. — Немедленно.