Любовь, Смерть и Провалы в памяти

Квартира выглядела точно так же, как два дня назад. Бардак на столе. Домашние штаны на полу. Кружка с недопитым кофе на тумбочке в прихожей — Заг часто дожевывал завтрак на ходу, когда опаздывал, а Танатос ворчал, что это отвратительная привычка. — Где у вас свободная розетка? Техник вертел головой, прикидывая, куда установить Адскую Машину Слежки за Загом, также известную как домашний модуль мониторинга. С этим были проблемы: в этом доме не знали, что такое свободная розетка. Чтобы отвоевать слот под зарядку телефона, нужно было сначала сыграть в "слабое звено" с компьютером, торшером, телевизором... Заг решил, что сегодня проиграл роутер. Он плюхнулся на диван и вытянул в его сторону ногу с черным пластиковым браслетом, не то сошедшим со страниц антиутопии, не то купленным в ближайшем секс-шопе. Но никак не мешавшим описать стопой пару элегантных пируэтов, означавших "выдерни это и брось куда-нибудь". И пусть Адская Машина попробует последить за ним без вай-фая. Танатос со вздохом выдернул вилку от телевизора и аккуратно сложил провод на тумбу. Техник послушно принялся прилаживать свою примочку к освободившейся розетке. Из дверей за этим наблюдал Тесей и бубнил что-то невероятно важное. — ...Мы настроим станцию так, чтобы радиус покрытия охватывал всю квартиру. Выходить за ее пределы нельзя без согласования с куратором — то есть, со мной. Все понятно? Тишина. — Я спросил, все ли тебе понятно, Заг. Загрей поднял планшет над головой. "да" — Он что, все еще не говорит? — спросил Тесей у Танатоса, стоявшего у окна. Тан отвел глаза. — Врачи рекомендуют три дня молчания для восстановления связок. — Загрей — и выполняет чьи-то рекомендации? — Тесей хмыкнул. — Загрею больно разговаривать. Танатос произнес это ровным тоном, но Заг видел, как дернулся мускул на его челюсти. Вероятно, вспомнил, как Загрей орал на него — после того, как Тан вышел из палаты с телефоном в руках, а вернулся с благословением Аида на любой юридический беспредел. Например, на немедленное перемещение его безнадежного сыночка под домашний арест. Заг, кстати, в тот момент был привязан к койке и лишен не столько голоса, сколько права на этот самый голос. Так что да, он был в ярости. И да, он спустил всех собак на Танатоса. И да, он вполне мог разговаривать. Но не собирался этого делать. — Мыться можно, — продолжил Тесей, все еще обращаясь к Танатосу. — Выходить на балкон тоже. Прыгать с балкона нельзя. Заг фыркнул. "ну вот. а я так хотел!" Тесей даже не посмотрел на планшет. — Данные о местоположении арестованного передаются куратору каждые шесть часов, если с ними что-то не так, я немедленно с вами связываюсь... Техник взял Загрея за ногу, проверяя, как сидит браслет. У него были холодные руки и обнаглевшая рожа. "эй, я так-то почти замужем" — вывел Заг и просунул планшет между браслетом и техником. Который, к удовольствию Зага, застыл с наиглупейшим выражением лица. "но ради тебя могу и развестись" Танатос отобрал у Загрея планшет и, игнорируя его широко раскинутые руки и высоко вздернутые брови, швырнул на подоконник. — Тесей, это все? Разумеется, это было не все. По протоколу надо было провести Зага по всем дальним углам квартиры, чтобы убедиться, что станция не орет страшным голосом, а потом вывести его на лестничную клетку, чтобы убедиться, что она орет, — и Тан прекрасно это знал. Но присутствие посторонних с каждой секундой становилось все более невыносимым. Поэтому Танатос пустил в ход свое самое страшное оружие: ледяной взгляд. Даже Афина иногда терялась, когда он всерьез брался за дело. Что уж говорить о Тесее. — Ладно, не смотри на меня, как будто тоже подался в убийцы. Я еще даже правила не все зачитал… — Браслет не снимать, станцию из розетки не выключать, во время проверок быть дома, — отчеканил Тан. — Ай-яй-яй, сержант, только "во время проверок"? Тесей оскалил зубы. Танатос сложил руки на груди. Загрей повертел ногой, с демонстративным безразличием разглядывая браслет. — Кхм, — подал голос техник. — Сигнал стабильный, офицер. Тесей смерил его взглядом и снова посмотрел на Танатоса, мысленно взвешивая все “за” и “против”. — Одно нарушение — и я упеку этого психа в тюрьму, Тан, — процедил он и наконец-то направился в прихожую. — И тогда папочка вам не поможет. Оглушительно хлопнула дверь спальни. Заг и без планшета был весьма красноречив. Танатос тоже с удовольствием грохнул бы чем-нибудь, но хоть кто-то должен был сохранить остатки рассудительности. — Иди нахер, Тесей, — бесцветно сказал он и распахнул перед коллегой дверь. *** Танатос закрыл входную дверь на все замки и повернулся к ней спиной. Модуль мониторинга издевательски мигал лампочками, и Тану очень хотелось выдрать из него все провода к чертовой матери. Но вместо этого он взял с подоконника планшет и постучал в дверь спальни. — Заг? Никто не ответил, и у Танатоса екнуло сердце. Загрей в петле, Загрей в больнице, Загрей во власти одного из них… Он распахнул дверь. Загрей валялся на кровати. Увидев Танатоса, он отвернулся и уткнулся лицом в подушку. Тан неловко положил планшет на тумбочку и присел рядом. Положил руку Загу на плечо и вздрогнул, когда ее бесцеремонно сбросили. — Ты злишься на меня? Загрей не пошевелился. Танатос мысленно выругался: конечно, Заг злился. Тан нарушил главное и единственное табу. Никогда. Ни о чем. Не просить. Аида. — Заг, пожалуйста, поговори со мной. Рука Зага нашарила планшет, и он, не отрывая лица от подушки, вывел одним пальцем: "мне нельзя" — Заг… Танатос с трудом подавил желание погладить Загрея по голове: ему ясно дали понять, что с прикосновениями придется подождать. Так что Тан обхватил себя руками. Просто на всякий случай. — Ты знаешь мое мнение, Заг. Да, у вас сложные отношения, но у твоего отца есть связи и ресурсы, и не пользоваться ими в экстренной ситуации глупо. У меня просто не было другого выбора. Окей, Заг молчал достаточно. — Другого выбора? — он звучал как одержимый демоном, и взгляд, загоревшийся над подушкой, пугал не меньше. — Ты коп, Тан! Я подозреваемый в убийстве! О каком к черту выборе ты говоришь?! Заг захлебнулся кашлем, и Танатос машинально схватил его за плечи. Но Заг снова оттолкнул его. — Я должен сидеть в камере, а не вымаливать у папочки домашний арест! — Твой отец рад тебе помочь. — Неет, мой отец считает меня ошибкой природы! — Это не… — Он вообще не должен был об этом знать! — Загрей сел на кровати, поднимаясь на один уровень с Танатосом. — Тебе легко набирать его номер, ты всегда был идеальным приемным сыном! Не то что психованный убийца с раздвоением личности! — Не смей так о себе говорить. — А ты не смей рушить мою жизнь, когда я привязан к койке! Танатос опешил. — Я… Заг, мне очень жаль. Я бы ни за что не поступил так с тобой, если бы не… Тан замолчал, не в силах подобрать слова. Как вообще можно сказать такое? Загрей требовательно смотрел на него. — Если бы не — что? …Если бы не убийца, обладающий особыми психическими способностями, позволяющими ему вселяться в людей и контролировать их поведение. Который хочет отомстить мне и убить тебя. Нет, Заг, я не сошел с ума, жаль, справки нет — Сизиф оформить не успел… — Тан, — Заг прочистил горло и потер забинтованную шею. — Я понимаю, что сложно быть женихом потенциального убийцы, но ты перегибаешь. Танатос набрал в легкие воздуха. Он не мог с ходу рассказать Загу все, но он как минимум мог начать с малого. С себя. — Я знаю, когда люди лгут. — Что? Я тебе не… — Дело не в тебе. Я распознаю любую ложь, кто бы ее ни сказал. Ты же знаешь, когда в комнате темно, а когда светло, а я знаю, когда человек лжет, а когда говорит правду, — Танатос не мог заставить себя взглянуть на Загрея. Он много раз представлял, как рассказывает Загу свои секреты, и думал, что давно к этому готов… Но ошибался. — Я не шучу, Заг. Я ходячий детектор лжи. У меня очень высокая чувствительность к колебаниям тона голоса собеседника, по крайней мере, так это объяснял Эреб… — Какой еще Эреб? — Мой отец. Мой настоящий отец. Тот, кто сделал меня таким, — Танатос обвел себя руками, и его голос надорвался. Загрей растерянно смотрел на него, не понимая, ни как это связано с их спором, ни с реальностью вообще. — Я знаю, ты ничего не понимаешь, потому что я никогда тебе не рассказывал, и не веришь, потому что это звучит как полная чушь, но это правда, и ты должен мне поверить, потому что иначе… — Тан, Тан, Тан, — Загрей взял Танатоса за руки, останавливая поток слов, какого от него еще не слышал. — Я всегда тебе верю, хорошо? — Ложь. — Что?.. — Ты далеко не всегда веришь мне, и ты не веришь мне прямо сейчас, и я точно это знаю, как знаю, что ты никого не убивал. Тан смотрел на Зага так серьезно, что у него мурашки побежали по спине. Загрей сглотнул и отпустил руки Танатоса. — Окей, — Заг прокашлялся. — Я тебе не верю, доволен? — Нет. Потому что нам нужно, чтобы ты мне поверил. Помнишь, я уезжал на конференцию, и ты обещал не досматривать без меня “Во все тяжкие”? А потом неделями врал, будто не знаешь, чем все закончится? Это было неожиданно, но Танатос попал в точку. — Ну извини. Мне было слишком интересно, но я не хотел тебя расстраивать! — Мне плевать, Заг. Люди постоянно врут, и это было даже мило. А вот ложь, будто ты не воруешь картошку в “Бургер Кинке” меня немного беспокоит. А вот это была никакая не ложь! — Я не ворую, а дегустирую! — Ложь. Очевидно, ты сам считаешь это кражей. Заг начинал раздражаться. Окей, он плохой актер, а Танатос круто разбирается в нюансах человеческого вранья. Но он же детектив, это буквально его хард-скилл! — Я не понимаю, что ты пытаешься доказать, Тан. — Ясно, тебе нужно что-то более весомое… — Танатос задумался. Что ж, он понимал, что это будет непростой разговор. Видимо, мало он причинил Загу боли за последние дни. — Ты врал, будто рад, что Аид усыновил нас с Гипносом. — Мне было двенадцать, Тан. Я ревновал. — Ты врал, что твоя мать умерла. — Я злился, что она бросила меня с отцом! — Ты врал, что упал. Загрей не сразу понял, о чем речь. Но то, как смотрел Тан… Это обвинение было серьезнее, чем ложь о смерти матери. — Мы тогда жили с вами около года. Ты вернулся со званого обеда с огромным синяком и наврал, что упал с лестницы. А потом, когда Гипнос окончательно тебя достал, сказал, что Аид тебя ударил. Заг призвал на помощь все свои безграничные запасы юмора. — Знаете, господин психолог, я тут вспомнил, что прошло уже полчаса, а я ни разу не нарушил условия домашнего ареста. Огромное спасибо за внезапный сеанс, пора его заканчивать. Загрей встал, но рука Танатоса... потянулась к нему и замерла в сантиметрах от его кожи. — Пожалуйста, Заг. Мне нужно, чтобы ты поверил мне, иначе я не смогу объяснить, что происходит. Ты ведь соврал тогда. Аид тебя не бил. Загрей сглотнул, и синяки на шее отозвались тупой болью. В голове мелькнула мысль, что, возможно, Танатос и правда одарен больше обычного человека. Но не может же у него правда быть детектор лжи вместо мозжечка? Заг сел. — Я на спор сиганул с балкона и ударился о качели, — попробовал он. — Ложь. — Я подрался с сыном партнера отца. — Ложь. — Я наврал, что этот мелкий говнюк стащил портсигар отца, и получил за это от его папаши! Долгий взгляд был ему ответом. Наконец, Танатос покачал головой. — Нет… Не совсем. Загрей вздохнул. Он думал, что давно пережил чувство предательства и острой уязвимости, которое испытал в тот вечер, но произносить это вслух было все еще отвратительно. — Я видел, как он стащил портсигар. Его отец сказал, что я лжец. Я сказал, что не лгу, и его сын вор, и этот ублюдок меня ударил. А мой отец сказал, что я заслужил. Заг смело посмотрел Танатосу прямо в глаза, но не смог ничего прочесть по его взгляду. И вздрогнул, когда Тан подался к нему. Танатос крепко сжал его каменные плечи и зажмурился, пережидая прилив вины. Никто никогда не защищал Зага, и даже он сам продолжает ранить его. У него правда нет другого выбора? — Потом отец уничтожил контору этого ублюдка, но мне было как-то все равно, — хрипло закончил Заг. — Я тебя люблю. — А я люблю твои блинчики. Танатос усмехнулся и погладил Зага по волосам. — Ложь. — Серьезно, ты все это время знал? И все равно продолжал их готовить? — Мне они нравятся. Загрей отстранился и окинул Танатоса испытующим взглядом. Ему нужно было удостовериться. — У тебя ресничка на щеке. — Ложь. — У меня нога затекла. — Ложь. — Я заказал тебе в подарок мотоцикл. Танатос замер. — Что? — Харлей-Дэвидсон. Черный. С хромированным корпусом. — Заг, ты с ума сошел?! Загрей расхохотался — вернее, попытался, ведь его тут же скрутило приступом кашля. — Твое лицо... — прохрипел он. — Твое лицо того стоило... — У тебя вообще остались сбережения? — Танатос явно с трудом сдерживался, чтобы не добавить “идиот” в конце. — Ага. — Ложь. — Я отменю заказ, если скажешь. — Ложь. — Да ладно, ладно, окей! — Загрей поднял руки, капитулируя. — Отменю. Честно. Танатос прищурился. — Допустим. Они помолчали. — А еще я писал стихи под псевдонимом «Гомеррой». — Надеюсь, ты не заставишь меня их читать? Это стало последней каплей. Заг почему-то свято верил, что ни один адекватный человек не поверит, что он пробовал себя в поэзии. Хотя псевдоним, конечно, палил контору, но все же… — Мой жених — супергерой, — тихо охреневая, сказал Заг. — Правдамен. — Это называется “псионик”. И я не один такой. Гипнос может проникать в чужие сны, когда сам спит. Есть еще Эрида, она умеет становиться невидимой. И Харон, телепат. И Немезида, и Прометей, и Кронос… — И Эреб? — тихо подсказал Заг. — О, нет, он никогда не был таким, как мы. Зато сделал все, чтобы превратить нас… в это. Тан скривился. Загрей сгреб его лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Тан. Скажи, зачем ты все это мне рассказываешь? Танатос прижался лбом к его лбу и глубоко вдохнул. — Потому что однажды я разрушил их жизнь, и теперь кто-то пытается разрушить мою. Твоими руками.