Терентий и факультет жизненного разврата

      Про Терентия Чонгук узнал так, как люди обычно узнают о большинстве своих судьбоносных проебов — через таргетированную рекламу и внутренний кризис.       По воле случая (а на самом деле — по воле алгоритмов, которые угадали его ментальное состояние точнее любого психолога) ему попалась реклама:       «Старый БДСМщик Терентий избушку свою подметает плетью».       Чону стало любопытно, что это за Терентий. И почему, блять, он не использует пылесос.       Страница Терентия в соцсетях выглядела как филиал фольклорного разврата. За просмотром «Поле чудес» Себе от тоски Выкручивает соски.       И еще: Говорят, к нему ездят из Москвы, В том числе иностранные послы: И Терентий выходит на крыльцо, Чтобы сесть на доверенное лицо.       Отзывы были еще лучше: На окраине деревни, Вглядываясь в темноту, Видела во тьме я деда С красным шариком во рту…       Чонгук долго на это смотрел.       Потом понял — вот он. Его Гэндальф. Только вместо посоха — плетка, а вместо «ты не пройдешь» — «ты не все понял, иди обратно».       Сообщение он написал сразу:       «Здравствуйте… А вы… ну… учите людей разбираться в этом? Теоретически».       Ответ прилетел быстрее, чем он успел передумать:       «Приходи. Чай есть. Доска есть. Иллюзий у тебя нет — исправим. Адрес — …»       И цена такая, что стало ясно: это либо лучшее решение в жизни, либо самое тупое.       Чонгук думал долго. Секунды две. А потом перевел деньги, вбил адрес в навигатор и собрал с собой аптечку (мало ли, что по тому адресу случится и кому понадобится помощь. Он не был уверен, что сможет держать себя в руках, если его попытаются с порога обучать практически).       Навигатор привел его к избе повышенной странности. Возможно, ему так казалось из-за того, что один глаз хотел бежать обратно, а второй умолял остаться.       Дверь открыл обычный дед. В тапках, вытянутой майке, древних штанах с растянутыми коленками.       И с выражением лица «я тебя уже прочитал как инструкцию от микроволновки». — Ну? — сказал он, не здороваясь. — Заходи. Чего замер, как будто в ЗАГС идти не готов.       Чон вошел.       И понял, что это не квартира, а экспозиция: «Люди и их тайные фантазии». Постоянная выставка.       На одной полке стояли книги по психологии вперемешку с самоучителями по разного рода сексу.       На другой — аккуратно лежали мотки веревок. Совсем как та, которой был обвязан Тэхен.       Между ними — чайник, стопка печенья и ошейник, аккуратно уложенный на салфетку. — Садись, — буркнул дед. — Сейчас будем разбираться, что тебе надо и чего тебе не надо. — Я не знаю, с чего начать, — честно признался Чон, когда его усадили на кухонный стул, как школьника перед контрольной. — Так мы сейчас все расскажем, — обрадовался дед и бодро принес в комнату магнитно-маркерную доску.       Запах в помещении был смесью чая, старого линолеума и какой-то очень подозрительной ванили.       Чонгук тут же вытащил блокнот. Если уж позориться — то системно. — Под БДСМ, — торжественно начал Терентий, выводя на доске кривую аббревиатуру, — подпадают сексуальные практики, основанные на обмене властью, ограничении подвижности, причинении боли и легком унижении.       Чонгук зажмурился. — Бля… — выдохнул он. — А я, вообще-то, люблю нежно. Ну, типа… доверие, тепло, обнимашки. А не вот это вот все, как в подвале у маньяка.       Терентий посмотрел на него так, как врач на пациента, который только что заявил, что почки — это, по сути, декоративный элемент. — Ну, молодой человек, — уселся дед напротив, закинув ногу на ногу, — давайте определяться. Партнер кто? И вы кто? Дом? Саб? Топ? Боттом? — …Че? — только и смог выдавить Чон. — О, небеса, — вздохнул Терентий и подскочил к доске. — У нас тут не новичок, а чистый лист. Сейчас будем рисовать.       Он написал большими буквами:       Б Д С М — Это аббревиатура, — сообщил он. — Расшифровку хотите?       Чон послушно кивнул и открыл блокнот, как будто пришел на лекцию по высшей математике, а не… ну… вот это все. — БД — бондаж и дисциплина, — написал Терентий. — Обездвиживание, контроль, вот это «я главный, делай как сказано». — Угу… — буркнул Чон. — Убедительно. Уже хочу обратно под одеяло. — ДС — доминант и сабмиссив, — продолжил дед. — Дом — это тот, кто управляет. Саб — тот, кто добровольно подчиняется. — Добровольно? — нахмурился Чон. — В здравом уме? — Ты сейчас прозвучал как бабка, узнавшая, что внук любит ананасы в пицце, — усмехнулся Терентий. — Там люди получают удовольствие, а не страдания ради ипотеки.       Чон задумался. — СМ, — добавил дед, — садо-мазо. Боль по согласию, а не потому что жизнь и так херовая.       Чон тихо кивнул: — Уже хорошо, что боль по согласию. — Так, — снова устроился поудобнее Терентий. — Партнер кто? — Парень, — покраснел Чон. — Дом или саб? — Я… — Чон почесал затылок. — Я вообще не знаю, кто он. Я просто знаю, что ему идет кожа, латекс… — Эх, — вздохнул дед. — Тогда с этого и начнем. Потому что, если вы не знаете, кто есть кто, вас ждет не БДСМ, а дурдом. — Я уже выпускник, если что, — пробормотал Чон. — Судя по всему, у вас второе высшее по тупости, — отрезал Терентий и продолжил: — Теперь запоминай главное слово.       Он стер все с доски и написал одно большое:       СОГЛАСИЕ — Это закон, — сказал он. — Конституция. Заповедь. Все остальное — прилагательное. Нет согласия — нет игры. Точка.       Чон записал. Подчеркнул. Обвел.       На всякий случай добавил сердечко. — И второе, — продолжил Терентий. — Перед любой сессией вы придумываете стоп-слово. Стоп-слово — это условный сигнал. После него все завершается мгновенно. Без «ну давай еще потерплю пять минуточек». Без героизма. — К какой еще сессии? — Чон поднял глаза. — Сессия? Я просто решил, что у вас тут… профильное образование. Типа факультет прикладного разврата. Лекции, практика, потом комиссия…       Терентий фыркнул: — Если бы тут была комиссия, мне бы ее пришлось выпороть еще на входе. Сессия — это не экзамен, это процесс. Сама игра. Та самая ситуация, в которой вы договорились «вот так», «вот это можно», «а вот это — ни в коем случае». — А, — медленно сказал Чон и сделал пометку в блокноте. — То есть я не отчислен, просто не туда свернул. — Пока ты вообще не поступал, — спокойно сообщил дед.       Чон выдохнул с облегчением. — Так вот, — продолжил Терентий. — Перед любой сессией вы придумываете стоп-слово. Важно, чтобы это было слово, которое никто из вас не скажет случайно. Никаких «нет», «остановись», «не хочу». — А у вас оно есть? — осторожно спросил Чон. — Сиреневый перламутровый бронетранспортер, — гордо выпрямился Терентий. — И я его терпеть не могу. Слишком длинное. Но зато в панике не перепутаешь.       Чон честно записал. — И еще, — продолжал дед. — Рамки. Кто-то любит боль, но не синяки. Кто-то наоборот. Кто-то кричит от счастья, а кто-то — от страха. Все обсуждается заранее. — Типа ТЗ на человека? — уточнил Чон. — Вот именно. Только вместо «не грузится сайт» — «не кусать за шею». — Понял… — прошептал он. — И последнее, — задумчиво добавил Терентий, — БДСМ — это не про подвалы, кровь и оры. Это про доверие. Про контроль, который дают и берут добровольно. Про желание играть, а не страдать. — А если я… вообще не хочу никого ни контролировать, ни чтобы контролировали меня? — Тогда ты просто не в БДСМ, — пожал плечами Терентий. — И это не недостаток.       Чон вздохнул с облегчением.       Терентий стер все и написал новый вопрос:       ТЫ ЗАЧЕМ ПРИШЕЛ?       Чон не ответил сразу. — Я… — он запнулся. — Я не хочу мучить. И не хочу, чтобы мучили меня. — Уже радуешь. — Я просто… хочу не выглядеть идиотом рядом с человеком, которому это может быть важно.       Терентий молча посмотрел на него. Долго.       Потом усмехнулся: — Ну, поздравляю, сынок. Тебе не о БДСМ узнавать надо. — Правда? — с надеждой спросил Чонгук. — Человека тебе нужно узнать от и до.       Повисла тишина.       Та самая, в которой не хочется ни смеяться, ни шутить. — Тогда зачем мне это все учить? — тихо спросил Чон. — Чтобы не пугаться чужой реальности, — спокойно сказал Терентий. — И не лезть в нее с ногами. Чтобы понимать разницу между игрой и жизнью. И чтобы не думать, что ошейник — это диагноз.       Он кивнул на лежащий на столе аксессуар: — Иногда это просто шмотка. А иногда — доверие. И ты должен чувствовать разницу.       Чон медленно кивнул. — Но, — добавил Терентий. — Я тебя все равно научу. — Чему? — Как не быть мудаком. Это гораздо сложнее, чем вязать узлы.       Если бы кто-то год назад сказал Чонгуку, что он будет стоять посреди секс-шопа и старательно делать вид, что рассматривает стенд с бельем, он бы посмеялся и пошел дальше.       Теперь он стоял посреди секс-шопа и старательно делал вид, что рассматривает стенд с бельем. — Здравствуйте, — сладко пропела продавщица. — Вам чем-нибудь помочь?       «Нет, — подумал Чон. — Мне уже ничего не поможет».       Вслух получилось: — Я пришел просто… посмотреть.       Казалось, это он в стекле витрины выставлен, а не резиновая жопа, которая честно сияла напротив.       Секс-шоп оказался не тем темным логовом разврата, которое примерно рисовал Чонгук в голове.       Светлый зал. Приличные полки. Милые постеры. На одном — пара в обнимку, на другом — улыбающийся парень с плет… палочкой в руках и подпись «ваше удовольствие — ваш выбор».       «Класс, — мрачно отметил Чон. — МФЦ для трусов, а не логово сотоны».       Он шел вдоль стеллажей, стараясь не задерживать взгляд ни на чем, что выглядело как что-то, что можно куда-нибудь засунуть. — Если что, — мягко сказала продавщица, — у нас есть наборы для начинающих. БДСМ, ролевые игры, парные комплекты… — Я не начинающий, — автоматически сказал Чон. — Я… пока вообще не начинающий.       Они встретились взглядами.       Взгляд у женщины был профессиональный. Такой, которым смотрят на человека, который уже на стадии «меня сюда занесло, но я хочу сделать вид, что так и планировал». — Вам подобрать что-то не слишком экстремальное? — осторожно уточнила она. — Что-то мягкое, безопасное. Для тех, кто хочет попробовать, но не планирует сразу висеть под потолком. — Не планирую, — быстро подтвердил Чон. — Никогда. Никогда-никогда… то есть… иногда… то есть… давайте что-нибудь такое, чтобы никто не умер.       Продавщица кивнула так, будто он только что сформулировал стандартный запрос. — Тогда, — сказала она деловым тоном, — базовый набор. Для начала обычно хватает четырех вещей.       И повела его, как экскурсовод. — Первое, — она сняла с витрины широкий кожаный ремешок. — Паддл. Это специальная штука для шлепков. Чтобы ладони не отбивать и синяки распределялись ровнее. Жесткость — средняя.       Чон взял паддл в руки.       Он весил неожиданно прилично. — То есть, — осторожно уточнил он, — этой штукой надо… по попе? — В идеале — да, — улыбнулась женщина. — Но фантазия клиента безгранична. Главное — не по почкам.       «Главное — не по почкам, — записал внутренний блокнот Чона. — Это, по ходу, важная заповедь». — Второе, — продолжила она, — флоггер.       С витрины в его руки перекочевала штука, которая выглядела как гибрид кисточки для пыли и почти плетки.       Множество мягких кожаных хвостиков свисали с ручки. — Это для более мягкого воздействия, — пояснила продавщица. — Щекочет, поглаживает, может слегка хлестнуть, но в целом это про игру, а не про пытки.       Чон провел пальцами по хвостикам. На секунду представил, как этим водят по чужой спине.       Внутри что-то неприятно дернулось.       «И чего это тебя так разъебало, дружок? — ехидно спросила совесть. — Просто шнурки на палке». — Третье, — сказала продавщица, прервав его внутренний диалог, — наручники.       Она аккуратно сняла пару черных кожаных наручников с мягкой подкладкой. — Не металл, — пояснила она. — Для новичков лучше кожа или замша, чтобы не натирать. Фиксация надежная, но снимается быстро. Без ключей. Меньше паники, больше контроля.       Чон кивнул, делая вид, что так и думал. — И четвертое? — обреченно спросил он. — Веревка, — почти ласково сказала она, показывая на аккуратные мотки хлопкового каната. — Специальная, мягкая, не режет кожу. Для бондажа и красивых узлов. Если хотите учиться шибари — это лучше, чем брать бельевую из хозяйственного. — Я никогда не хотел учиться шибари, — тихо сказал Чон. — Но жизнь такая: ты просто работаешь охранником, а потом бац — выбираешь веревку.       Он взял моток в руки.       Веревка была неожиданно приятная. Не скользкая, не жесткая.       «Вот именно этой хуйней кто-то обматывал Тэхена по груди», — всплыла мысль.       Руки тут же вспотели. — Вам нужно что-то еще? — добила продавщица мягким голосом. — Нет, — слишком резко сказал он. — То есть… да… то есть… нет. Ничего, что нужно… вставлять. Вообще. Никуда. Ни в кого. — Как скажете, — она улыбнулась так, будто слышала подобное каждый день. — Тогда я упакую это. И, — она чуть понизила голос, — если вы только начинаете, помните: главное — говорить. До, во время и после. Не бойтесь выглядеть глупо. Все когда-то начинали.       «Некоторые начинали с дедушки Терентия», — мрачно подумал Чон.       Расплатившись, он вышел на улицу с пакетом, который выглядел куда невиннее, чем его внутреннее содержание.       На пакете был логотип в виде сердечка.       «Как мило, блять», — подумал Чон и поехал домой.       Дома он положил добычу на кровать и сел напротив, как следователь напротив подозреваемого. — Итак, — сказал он пакету. — Давайте знакомиться, раз уж мы теперь вместе.       Он выложил все на покрывало.       Паддл, флоггер, наручники, веревка.       Выглядело это как натюрморт «достоинство не мое, но отвечать буду я». — Ну, — вздохнул он. — Начнем с самого мирного.       Он взял веревку.       Терентий говорил что-то про узлы, схемы, безопасность и то, что надо смотреть туториалы, чтобы не перекрыть кровоток.       Чонгук включил видео «Базовые узлы для шибари. Часть 1» и поставил телефон на стол.       На экране спокойный голос объяснял: — Важно помнить, что веревка — это не про мучения, а про чувство безопасности. Вы как бы обнимаете человека узлами… — Я бы предпочел просто руками, — проворчал Чон. — Но ладно. — Для начала возьмите модель, — продолжал голос. — Или любую подходящую по размеру мягкую игрушку.       Чон задумчиво оглядел комнату.       Единственная подходящая по размеру мягкая игрушка смотрела на него стеклянными глазами с полки.       Плюшевая панда. Подарок от коллеги: «чтобы не сойти с ума от смен». — Извини, брат, — сказал Чон. — Ты пойдешь в науку.       Он посадил панду на кровать. Торжественно. Как жертву и участника эксперимента одновременно. — Итак, — продолжал голос из телефона, — фиксируем грудной каркас… — Сейчас все будет, — пробормотал Чон и начал обматывать игрушку веревкой.       Теоретически схема была простой. Практически через пять минут панда выглядела так, будто ее пытались связать трое разных людей, каждый со своей концепцией.       Веревка путалась, сползала, перекручивалась.       Никакого «эстетичного переплетения» не получалось. Получалось что-то вроде «я уронил клубок и пытался спасти, но стало только хуже». — Вот этим, значит, — тихо сказал он, — кто-то красиво обвязывал Тэхена… А у меня панда как колбаса, которую забыли вовремя достать из морозилки.       Он попытался поправить.       Стало еще хуже.       Панда завалилась на бок, глядя на него лицом существа, которое повидало в жизни некоторое дерьмо. — Если бы он это увидел… — Чон сел рядом и закрыл лицо руками. — Мне конец. В общем, позор.       Телефон продолжал бодро вещать: — …и помните, что веревка — это про эстетику, а не про узел «твою мать, где конец». — Поздно, — хрипло сказал Чон. — Узел «твою мать» мы уже освоили.       Он сдался, развязал веревку и снова намотал ее в моток. На этот раз — как мог.       Панда была слегка помята, но, кажется, философски смирилась. — Ладно, — выдохнул он. — Веревка — потом. Когда я перестану нападать на живых и неживых существ одновременно.       Он отложил ее и взял флоггер.       Взмахнул в воздухе. Хвостики мягко шлепнули по ладони. — Не так страшно, — решил он. — Можно… ну… слегка. Типа «по попе, но с уважением».       Потом посмотрел на паддл. — А ты звучишь, как «по попе, но так, что соседи вызовут полицию», — констатировал он и положил его подальше.       Наручники он просто подержал в руках.       Мягкие, внутри — приятная подкладка.       Он посмотрел на результат своего «обучения»: — Если резюмировать, — подвел итог Чон, — на текущий момент я:       а) купил набор «юный извращенец»,       б) помял панду,       в) боюсь веревки сильнее, чем всего остального.       Он рухнул на кровать рядом с несчастной игрушкой. — Честно? — сказал он в потолок. — Если бы сейчас в дверь зашел Тэхен и сказал: «покажи, что ты умеешь», я бы смог предложить ему только чай, плед и моральную поддержку. И одну очень травмированную панду.       Панда молчала, но, кажется, осуждала. — Но, с другой стороны… — Чон перевернулся на бок и уткнулся лбом в подушку. — Может, это и есть мой максимум. Я не знаю, как правильно завязывать узлы. Зато я знаю, как держать ограждение, когда тебя штурмуют тысячи человек.       Он скосил взгляд на веревку. — Так что, уважаемые аксессуары, — сказал он тихо, — пока вы будете жить в ящике. Я сначала разберусь с человеком. А уже потом — с тем, как он хочет, чтобы его связывали, если вообще хочет.       Он аккуратно сложил все в пакет, как будто убирал в шкаф не секс-игрушки, а учебники.       Панду посадил обратно на полку. Она навсегда осталась первым существом, которого он попытался обвязать ради любви.       И в этот момент он ясно понял главное: если однажды Тэхен увидит все это — пакет, веревку, флоггер, панду с вьетнамскими флешбеками, — ему придется краснеть.       И, странное дело, от этой мысли было уже не страшно.       

***

      Чонгука вызвали в кабинет начальника службы безопасности в самый прекрасный момент жизни — между ночной сменой и кроватью. Он уже видел себя в обнимку с подушкой, но вместо этого увидел серый коридор, табличку «служебное помещение» и выражение лица начальника, как у человека, который не спал с позапрошлой пятницы. — Садись, — сказал начальник.       Чон сел. Мозг сел рядом и начал тихо плакать. — У тебя, — начальник пролистал пару папок, делая вид, что читает, — статистика норм. Два инцидента, где ты не сдох и не дал сдохнуть другим. Жалоб нет. Фанатов не бил. Фанаток тем более. — Я старался, — вежливо сказал Чон. — Плюс, — продолжил начальник, — тот случай с бутылкой.       Чон дернулся: — Это не я бросал, — сразу уточнил он. — Я, наоборот, ловил. — Вот именно, — кивнул начальник. — У нас это называется «быстрая реакция и отсутствие мозгов». Нам такие нужны.       Он отложил папку, посмотрел строго. — Есть предложение, — сказал он. — Личная охрана.       Чон моргнул. — В смысле… личная? — спросил он. — Не я и четверо коллег держим барьер, а чья-то шкура на моей совести? — Примерно так, — подтвердил начальник. — График — ад. Ответственность — ад. Стресс — ад. Зарплата — норм. Плюс стаж в личке всегда котируется. Потом можно уйти в более тихие места. — Типа сторожем в библиотеку, — мечтательно сказал Чон. — Типа сторожем на кладбище, — уточнил начальник. — Там хотя бы никто не орет «оппа» в ухо.       Он перевернул лист. — Артист — Ким Тэхен, — сказал он так буднично, как будто обсуждал не национальное достояние, а соседского кота.       Внутри Чона заорали все органы разом:       Мозг: «это же профессиональный рост».       Сердце: «мы умрем».       Член: «нам пиздец».       Вслух вышло: — Понятно. — Сразу говорю, — продолжил начальник. — Это не фан-клуб. Это работа. Ты для него — не влюбленный мальчик с плакатом, а человек, который встанет между ним и толпой. В нужный момент — буквально. — Я понимаю, — сказал Чон.       Он действительно понимал. Это, собственно, и было страшно. — Подумай до завтра, — милостиво сказал начальник. — Но если откажешься, я тебя пойму. Потом уволю, но пойму.       Чон вышел из кабинета в состоянии «я вроде жив, но как бы и нет». В коридоре его поймал Чимин. — Ну что, — бодро спросил он. — Сказали, что ты перспективный и тебя хотят в личку? — Ты это знал, — обвинил его Чон. — Я это предложил, — невозмутимо пожал плечами Пак. — Тэ нужен нормальный охранник. Который не орет, не снимает его тайком на телефон и не падает в обморок при слове «латекс». — Я не падаю, — обиделся Чон. — Я просто… иногда спотыкаюсь. — Вот, — кивнул Чимин. — Ты как раз наш человек.       Он хлопнул Чона по плечу. — Если соглашаешься — готовься, — добавил он. — Там графики, как у черта на подработке.       Ночью Чон долго лежал в темноте, уставившись в потолок.       «Так, — честно сказал он себе. — У нас есть три факта.       Факт первый: я давно уже веду себя как дебил в отношении этого человека.       Факт второй: теперь мне предлагают подойти к нему на минимально возможное расстояние, не нарушая Уголовный кодекс.       Факт третий: отказаться я теоретически могу. Практически — не могу».       Утром он зашел в кабинет начальника, вдохнул и сказал: — Я согласен. — Сочувствую, — устало ответил тот и протянул ему новый бейдж.