The Rawest Desire (In It's Friendliest Form)

Земля каким-то образом сшила себя обратно после того, как Векна наконец был побеждён. Раны и кратеры в почве зажили и выглядели лучше, чем когда-либо прежде. Ни шрамов, ни следов (кроме обломков) того ужаса, что поразил Хоукинс всего полтора года назад. Это зрелище держало Уилла в шоке некоторое время. Он был уверен, что даже после всего останется что-то. Что-то, что напомнит ему, что это произошло, что это не просто скопление его худших и самых жутких снов. Он надеялся, что останется что-то, что скажет ему: — Эй, это дерьмо случилось, но ты выжил. Но в год после поражения Векны старые разрушенные здания снесли, а новые медленно строились. Вскоре Хоукинс вернется точно таким, каким Уилл его оставил, когда переехал летом почти два года назад. Он должен быть счастлив от этой мысли. Должен. Но теперь он просто чувствовал, будто, возможно, все это придумывает. Уилл не рассказал никому о своих ощущениях, кроме Майка. Как и земля, дружба Майка и Уилла тоже сшила себя обратно. Все вернулось к тому, чем было до ссоры два лета назад и до ссоры на роликовой арене. Только их дружба теперь была совсем другой, чем раньше. Даже лучше. Майк стал с ним нежнее, что о многом говорило. Он смотрел на Уилла так, что тот не мог понять, и гораздо дольше, чем раньше. Они обнимались чаще, и каждое объятие длилось на секунду дольше предыдущего. Когда они шли рядом, и их руки соприкасались, они больше не делали вид, будто ничего не произошло. Они переглядывались и мягко улыбались. Уилл отводил взгляд, но все равно чувствовал на себе взгляд Майка, пока они шли по дороге. Когда они оставались наедине, в воздухе висело напряжение, которое Уилл старался игнорировать. Оно парило, как облако у потолка, — достаточно близко, чтобы видеть, но достаточно далеко, чтобы забыть через какое-то время. Но в то же время с Майком все ощущалось естественнее, чем прежде. Когда Уилл рассказал Майку о своих мыслях о Хоукинсе, о Векне и обо всем, что осталось после его поражения, Майк слушал внимательно, не отрывая взгляда от Уилла, и тому приходилось отводить глаза, чтобы не потерять нить мыслей. В глазах Майка было так легко потеряться. Вероятно, это был самый глубокий оттенок коричневого, который он когда-либо видел, и каждую секунду он находил в этих глазах ещё глубину, ещё слой, который хотелось исследовать. Годы могли бы пройти, пока он смотрел в эти глаза, и он бы даже не заметил. Они лежали рядом на широкой кровати Майка. Ту старую односпальную, на которой Майк раньше спал, убрали куда-то в подвал. И даже с просторным матрасом они всё равно оказывались придвинутыми друг к другу, их колени соприкасались, когда они лежали лицом друг к другу. Уилл помнил, как Майк подложил левую руку под голову, и если Уилл наклонит голову достаточно сильно, его лоб упрется в изгиб локтя Майка. Уилл рассказывал обо всём, что происходило у него внутри, а Майк поддерживал его тихими, одобрительными звуками. Когда становилось особенно эмоционально, Майк поднимал руку и клал ее на руку Уилла. Он гладил большим пальцем тыльную сторону ладони Уилла, пока тот запинался в словах. Уилл смеялся сквозь слёзы, которые стекали по его щекам. — Прости, знаю, это полная глупость. Майк цокнул зубами — привычка, которую подхватил от Эрики. Он покачал головой, придвинулся ближе к Уиллу, и вскоре их лбы соприкоснулись. Майк поднял руку к затылку Уилла и провел пальцами по теперь гораздо более длинным волосам. Теперь, когда у него не было стрижки в форме «горшка», и вместо этого была более длинная, но аккуратно подровненная, волосы прикрывали шею и согревали её, напоминая о том, что он больше никогда не почувствует тот леденящий холод на затылке. К тому же Майк однажды обмолвился, что длинные волосы Уиллу идут. Так что, конечно, Уилл оставил всё как есть. Майк распутывал его волосы и давал ему время перевести дыхание, прежде чем заговорить. — Ничего глупого в твоих чувствах нет, Уилл, — сказал Майк мягко, звук его голоса будто трепетал между ними, поднимаясь вверх, прибавляя к облаку напряжения, которое Уилл почти успел забыть. — Ты можешь говорить мне всё, что угодно, даже если тебе кажется, что это глупость. Уилл кивнул. — Ладно. Майк улыбнулся — маленько и мягко, но с такого близкого расстояния это было больше похоже на улыбку. — Ладно. Уилл заснул с руками Майка в своих волосах, пока Майк шепотом перечислял все, что они будут делать с компанией на следующий день. Они заснули близко, а проснулись еще ближе. Уилл проснулся с лицом Майка, уткнувшимся в выемку между ключицей и шеей. Их ноги переплелись, руки Майка обвили спину Уилла, пальцы мягко сжимали его рубашку. Уилл едва пошевелился, и Майк простонал, притягивая его ближе. Уилл почувствовал, как Майк начинает просыпаться. Вместо того чтобы подскочить и отодвинуться, как ожидал Уилл, Майк убрал лицо с плеча Уилла и посмотрел на него целую вечность (на самом деле всего пять секунд), прежде чем зарыться еще глубже в свое укрытие. Пальцы, сжимавшие рубашку, распустились в раскрытые ладони, и Уиллу пришлось зажмуриться, когда он почувствовал, как руки Майка скользят вверх по спине к лопаткам. — Который час? — сказал Майк. Его дыхание вызывало мурашки на коже Уилла, пока он продолжал гладить лопатки. Уилл почувствовал, как засыпает снова от этих движений — в ретроспективе, наверное, именно этого и хотел Майк. Вместо этого Уилл взглянул на часы на стене Майка. Он чувствовал, будто перестаёт владеть собственным телом. Его руки сами поднялись и коснулись правой руки Майка — единственной, что не была погребена под матрасом. Он провёл кончиками пальцев по коже под коротким рукавом футболки. Майк слегка вздрогнул и придвинулся ещё ближе к его шее. Уилл почувствовал его губы и отчаянно попытался это проигнорировать, продолжая говорить — Одиннадцать тридцать, — произнес Уилл. Он провел рукой вверх по руке Майка и запустил пальцы в его длинные черные волосы. Помассировал кожу головы секунду, прежде чем заставил себя остановиться. — Мы должны встретиться с компанией у Стива в двенадцать. Он услышал, как Майк шепнул тихое «Черт» прямо ему в шею, прежде чем Уилл медленно отстранился. Он сел и свесил ноги с кровати. Посидел секунду, зевнул и смахнул волосы с лица, только потом повернулся к Майку. Майк лежал, волосы разметались под головой по подушке. Белая мешковатая футболка, которую он носил, сдвинулась в сторону во сне и обнажила фарфоровую кожу левого плеча Майка. Уилл заметил, что несмотря на середину августа щеки Майка слегка порозовели, будто ему холодно. Тем не менее Уилл смотрел на него чуть дольше, впитывая все, что видел. Майк тоже смотрел на него, приподнявшись немного. Он опёрся головой на руку, и взгляд Уилла сам скользнул вниз — от линии плеч к узкой талии, дальше к тонкому изгибу бедра. В белой слишком большой футболке Майк выглядел почти как фигура на греческой фреске, укрытая светлой тканью. Ему бы венок из листьев и чашу винограда — и картина была бы полной. Майк смотрел на Уилла с такой улыбкой, будто что-то знал. Он наклонил голову, обнажив ещё больше шеи, и когда в Уилле поднялось что-то, что напоминало желание, он решил, что пялиться на лучшего друга дальше — плохая идея. Он поднял взгляд на лицо Майка как раз в тот момент, когда тот сел. — Готов снова уделать Дастина и Лукаса во фрисби? — хитро предложил Майк. Уилл закатил глаза. Он встал и пошел к своему рюкзаку, схватил зубную щетку и направился к двери. — Во фрисби нельзя кого-то уделать. Это как пытаться выиграть в игру в мяч. Майк рассмеялся и уже собрался возразить, но Уилл шутливо перебил. — Давай, спортсмен. Опоздаем. Они не обменялись ни словом о том, как проснулись тем утром. Момент просто уплыл и присоединился к облаку, что висело над ними, когда они оставались наедине. Та ночь отпечаталась в чувствах Уилла. Она крутилась в глубине сознания, как песня, которую невозможно выкинуть из головы. Так что теперь, лежа на кровати Майка, слушая микстейп, что тихо играл на фоне, уставившись в потолок, он понял, что та ночь напомнила ему эту. Майк на этот раз занимался чем-то полезным — лежал на животе рядом и переворачивал страницу книги. Уилл бы соврал, если бы сказал, что слушает музыку больше, чем те тихие бормотания, что Майк издавал, читая. Ночь была спокойнее и холоднее предыдущей. Майк молча закрыл окна, чтобы холод не пробрался внутрь. После всей истории с Векной и Изнанкой оба они терпеть не могли холод и то, какие воспоминания он приносил. Жалюзи были открыты, лампа на тумбочке у Майка была приглушена — только чтобы освещать страницу. Уилл продолжал смотреть в потолок, пытаясь представить свою будущую картину, пока рядом не раздался лёгкий смешок. Он повернул голову и увидел, как Майк быстро бегает глазами по строчкам, затем чуть ниже, затем снова. Что бы он ни читал, это развлекало его настолько, что на лице появилась едва заметная улыбка. Уилл ещё немного рассматривал его лицо. Майк был занят книгой, так что кто же будет осуждать? Они были совершенно одни — родители Майка увезли Холли к кузенам в соседний город, а Нэнси наверняка была с Джонатаном, Стивом, Робин и Эдди. Никто не узнает, если Уилл посмотрит чуть дольше. Он впитывал лицо Майка и все оттенки его черт. Он представлял его как картину — думал, какие цвета нужно смешать, чтобы получить оттенок его губ или мягкую тень под глазами, созданную глубоко посаженными глазами. Какую кисть выбрать, чтобы передать линию улыбки справа или родинку под челюстью? И есть ли вообще холст, способный вместить всё, чем является Майк? Его сущность? Сможет ли он передать свет в его глазах или он неподражаем? Он и не заметил, что Майк повернул голову и уставился на него. Улыбка исчезла, сменившись лёгкой тревогой. Уиллу хотелось вернуть ту улыбку. — Ты в порядке, Уилл? — спросил Майк, чуть прикрыв книгу. Его глаза скользили по лицу Уилла, ища подсказку, что не так. Но ничего не было не так, в общем-то, Уилл просто... — Просто думаю, — ответил Уилл, постарался пожать плечами, насколько это возможно лёжа на спине, и спрятал улыбку, когда заметил, как у Майка подозрительно дёрнулась бровь. — Да? — сказал Майк. — О чем думал? Уилл подумал о всех лживых отговорках, которые мог бы привести. Он умел это делать блестяще — запутать Майка хоть на время. Но Майк всё равно рано или поздно всё узнавал. Или Уилл сдавался и сам выкладывал всё, и Майк отвечал понимающей улыбкой и «Спасибо, что рассказал, Уилл». Даже если в конце он всегда говорил правду, Уилл устал лгать. И была еще одна вещь, которую Уилл не рассказал Майку. — Я думал о картине, — прошептал Уилл. И едва слова сорвались с языка, часть его захотела забрать их обратно, вытащить из воздуха и швырнуть обратно в то облако, что витало над ними. Но как только он это сказал, в глазах Майка что-то изменилось. Если бы Уилл не знал лучше, он бы сказал — облегчение. Будто он ждал, чтобы Уилл сам поднял эту тему. Уилл нервно наблюдал, как Майк закрывает книгу и кладёт её на тумбочку. — Что насчёт картины? — спросил Майк таким же тихим голосом. Словно боялся — если скажет громче, Уилл тут же передумает, и им снова придётся два года обходить тему стороной. — Ты уже знаешь, что… — Уилл выдохнул, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на Майка. Майк ждал терпеливо. — что она была не от Эл. — Знаю, — подтвердил Майк, переворачиваясь на бок и опираясь головой на руку. Он посмотрел на Уилла, тихо усмехнувшись. — Она тогда вообще не имела понятия, что такое ДнД. — Ага, — попытался улыбнуться Уилл, но улыбка дрогнула. — И слова, которые я сказал… тоже были не её. Майк молчал. Просто смотрел на него так пристально, что Уилл чувствовал себя под микроскопом. Он посмотрел вверх, пытаясь подобрать слова. — Когда я сказал, что она нуждается в тебе, что ей всегда нужен будешь ты… — Уилл говорил шёпотом, и Майк наклонился ближе, наверное, чтобы лучше слышать, но от этого Уилл почувствовал, как горячо вспыхнули его щёки. Он мысленно умолял их остыть и подумал, что может всё-таки стоило оставить окно открытым — тогда бы у него было оправдание. — Я имел в виду себя. Уилл продолжил. — Не знаю. Просто тогда у нас всё было странно и ты казался… ну… будто теряешь надежду, а я не хотел, чтобы ты сдавался, и Эл действительно нужна была помощь, так что я… взял всё, что чувствовал, и сделал вид, будто это от её имени. — То есть, — начал Майк, его губы приоткрылись, словно он задерживал дыхание, прежде чем продолжить. — Картина, слова, всё… было от тебя. Уилл медленно кивнул. — Я подумал… что тебе, может, важнее будет, если ты решишь, что это от неё, а не от меня. Майк смотрел на него, губы приоткрыты, брови приподнялись, будто от удивления. Тишина заполнила комнату, как тёмный туман, и Уилл начал думать, найдут ли они когда-нибудь путь из него или так и останутся в нем потеряны. Он наблюдал, как Майк проходит через все стадии переживаний — будто через ступени горя или что-то ещё более бурное. Он пожелал, чтобы история с Векной дала ему способность читать мысли, потому что сейчас он отчаянно хотел знать, о чём думает Майк. И наконец, наконец, спустя вечность, Майк заговорил. — Уилл… — выдохнул он, не с раздражением, не с насмешкой — скорее с неверием. — Если бы я знал, что всё это было от тебя… Майк придвинулся ближе, и Уилл почувствовал его руку на затылке, как в ту ночь, когда они уснули в объятиях. Лицо Майка было прямо напротив, и на нём была такая мягкая, почти ласковая улыбка. — …это значило бы для меня гораздо больше. Глаза Уилла расширились, брови дернулись в недоумении. — Правда? — Да, — ответил Майк. Уилл почувствовал, как большой палец Майка гладит край уха, а остальные пальцы нежно лежат в волосах. — Все, что от тебя, значит для меня весь мир. Уилл выдохнул, прежде чем броситься в объятия Майка. Майк обнял его крепко, будто боялся, что Уилл исчезнет, если он ослабит хватку. Холодный нос Уилла устроился у кадыка Майка, и они устроились друг в друге. — Прости, что соврал, — прошептал Уилл. — Просто… ты мой лучший друг, я так сильно о тебе забочусь, и я… Он замолчал. Слова упёрлись в комок в горле, который невозможно было проглотить. Дело было в том, что Эл жаловалась, что Майк не мог сказать ей, что любит её. Уиллу не казалось это странным в самом начале — Майк никогда не говорил ни ему, ни Лукасу, ни Дастину, ни Макс, что любит их… но они знали. Любовь жила в его действиях. В том, как он смотрел на Лукаса, когда тот мягко стебался над Эрикой. Как смотрел на Дастина, когда тот до безумия увлекался всем подряд. Как он смотрел на Макс, когда она наконец сделала идеальный кикфлип, и он «неохотно» это признал. Или как он смотрел на Уилла, когда… Ну… Уилл сам не знал. Уилл не знал, как Майк отреагирует, если он это скажет. Он просто надеялся, что Майк примет это по-дружески, а не таким, каким оно было на самом деле. И после всего Уилл просто устал держать это в себе. По крайней мере, он мог сказать половину того, что у него на уме, и все равно говорить правду. Так что он продолжил. — Я люблю тебя, Майк, — сказал Уилл, сделал глубокий вдох и задержал его на секунду, прежде чем выдохнуть с дрожью. — И ты всегда будешь мне нужен. Повисла долгая, долгая тишина. Уилл жаждал заглянуть в мысли Майка, увидеть, о чем тот думает, что чувствует или хочет. Он чуть сильнее уткнулся головой в шею Майка и боролся с собой, чтобы не сжать его крепче — на случай, если Майк решит отпустить. Что, честно говоря, было бы хуже любого кошмара, через которые прошел Уилл, а их было немало. Но то, что произошло дальше, Уилл никогда бы не ожидал. Майк отстранился — совсем чуть-чуть. Левая рука его все еще обнимала плечо Уилла, но правая переместилась на затылок. Он провел пальцами по коже, как делал Уилл, когда чувствовал присутствие Векны, прежде чем пальцы запутались в волосах Уилла. Ногти Майка мягко почесали кожу головы, и глаза Уилла затрепетали от ощущения. Уилл наконец встретил взгляд Майка и, о боже, Майк никогда раньше так на него не смотрел. Выражение в его глазах и на лице было почти неописуемым, Уилл не понимал, что это, пока Майк не заговорил. — Я тоже люблю тебя, Уилл, — сказал Майк без усилий. Будто это просто факт. Небо голубое. Трава зеленая. Майк Уилер любит Уилла Байерса. Только тогда Уилл смог описать, как на него смотрит Майк. С любовью. Кто бы подумал? Это, возможно, не та любовь, что чувствовал Уилл к Майку. Но это все равно была любовь, так что Уилл был счастлив. Он уже собрался ответить, как Майк сделал то, чего Уилл точно не ожидал. Майк каким-то образом идеально выбрал момент — сознательно или нет. Потому что когда Уилл моргнул и его зрение на миг потемнело, он почувствовал мягкое прикосновение губ к своим. Почти инстинктивно он ответил на поцелуй — мягкий, нерешительный, длившийся всего три секунды. Лучшие три секунды в чертовой жизни Уилла. Может, от нехватки кислорода, но когда Майк отстранился, и Уилл наконец вдохнул, события дошли до его сознания, и он вдруг сильно запутался. — Я... — заикнулся Майк и отодвинулся. Уилл неосознанно крепко держал его, не давая уйти далеко, но Майк отстранился настолько, насколько позволяли руки Уилла. Они смотрели друг на друга, удивление застыло на лицах. Тишина стала настолько плотной, что казалось — если один из них вдохнёт громче, где-то взорвётся бомба. — Прости, — прошептал Майк, и Уилл вдруг захотел разгладить беспокойство на его лбу. Захотел снова поцеловать Майка и развеять всю неуверенность. Захотел обнять так крепко и целовать так сильно, чтобы от них не осталось ничего по отдельности, их тела сольются, и они будут жить в тепле друг друга. Ночной холод будет их бояться, потому что они больше никогда не замерзнут. Они будут жить воздухом, который дышит другой, и едой, которую тот ест. Каждая эмоция, мысль или сомнение, пожирающее одного, поглотит и другого, и они будут жить в идеальном взаимопонимании. Уиллу никогда не придется лгать, держать секреты — Майк просто будет знать. Будет понимать без усилий, потому что почувствует то же самое. Уилл постарался скрыть разочарование, вспомнив, что этого никогда не случится. Майк любил его, конечно. Но не так, как Уилл любил Майка. Любовь Майка не сотрясала его до основания. Не заставляла дрожать так, что он думал, что упадёт в обморок. Майк не видел снов об их объятиях, не мечтал целоваться до самого рассвета. Майк не любил Уилла так, будто это последнее, что он способен сделать. Он не… — Не извиняйся, — мягко сказал Уилл с сочувствием. — Просто... почему? Майк слегка покачал головой. — Не знаю. Просто показалось... — Просто показалось, что нужно, — прошептал Майк. Он метался взглядом между глазами Уилла, его брови приподнялись от отчаянной просьбы — будто он умолял Уилла подсказать ему, объяснить его собственные чувства, понять его. И Уилл так хотел понять. — Ладно, — сказал Уилл, убрал волосы с лица Майка и большим пальцем погладил изгиб скулы, прежде чем отстраниться. Он старался притворяться, что внутри не умирает от слов Майка. — Ты не злишься? — спросил Майк, голос нерешительный, как в восемь лет. Тогда Майк сломал любимый карандаш Уилла — желтый, если он правильно помнит. Майка было совершенно невозможно успокоить, когда Уилл сказал, что это его любимый (Уилл упомянул вскользь, клялся, что не знал, как Майк отреагирует). После этого Майк умел только извиняться, умолял простить, клялся, что больше не тронет карандаши. Уилл прощал каждый раз, когда Майк извинялся, повторяя «Все в порядке, Майк» без капли нетерпения. На следующий день Майк появился на пороге с новым желтым карандашом, торжественно его продемонстрировав. Уилл не спрашивал, откуда он взялся, но позже на той неделе, когда пришел к Майку рисовать картинку для его мамы (которая вот-вот родит Холли), заметил, что желтого карандаша нет в коробке Майка. Вот каким был Майк. Как Уилл мог на него злиться? — Нет, конечно нет, — ответил Уилл. Майк кивнул, взгляда не отводя. Уилл улыбнулся. Он собирался отпустить ситуацию. Честно собирался. Он подождёт, пока вернётся домой, и там уже накричит в подушку. Потому что Майк поцеловал его не потому, что хотел, а потому что решил — почему-то — что должен. От этого Уиллу было почти физически плохо. Плохо от желания, плохо от тоски, плохо от того, как сильно он хотел, чтобы Майк снова поцеловал его. Уилл вздохнул, разжал объятия и лег на спину. Уже поздно. Может, если постарается, заснет; если отпустит это. Но Майк, похоже, не мог. Несмотря на тишину, он продолжил. Уилл повернулся к нему. — Ну… друзья же целуются, верно? Макс и Эл всё время так делают, — сказал Майк, взгляд лихорадочно скользил по чертам Уилла, будто искал следующую реплику между веснушками на переносице. Уилл старался игнорировать, как часто глаза Майка падали на его влажные от слюны губы. Уилл не был уверен, проглядят ли они тот факт, что Макс и Эл уже почти год встречаются. Они оба знали, были там, когда Макс и Эл объявили компании. — Эй, сталкеры. Мы с Эл теперь вместе. В смысле встречаемся, в смысле целуемся. Если не нравится — валите куда подальше. — Ага! Катитесь к черту! Но Майк не упомянул, так что Уилл тоже. Вместо этого он придвинул лицо ближе — так близко, что носы соприкоснулись, и он чувствовал жар румяных щек Майка. — Да, друзья целуются, — просто сказал Уилл. На самом деле друзья не целуются. Уилл знал, Майк наверняка тоже — его единственный пример это уже подтвержденная пара. Но Уилл хотел, чтобы Майку было максимально комфортно, конечно, оправдывал это, чтобы стало менее неловко. Уилл понимал. — Да? — спросил Майк. — Да, — подтвердил Уилл. Майк кивнул, почти глупо. Взгляд теперь прикован к губам Уилла. Уилл гадал, о чем думает Майк, и когда тот придвинулся ближе, руки легли на щеки Уилла, поглаживая кожу, Уилл почувствовал, что догадывается. — Ладно, — с дрожью сказал Майк. Уилл решил, что хорошо, что он не контролирует тело. Иначе точно выскочил бы из комнаты от чистого страха и предвкушения. Вместо этого его руки поднялись к талии Майка, мягко обхватили и скользнули по изгибу к костлявой кромке бедер. Он почувствовал, как дыхание Майка сбилось, воздух обдал губы Уилла словами. — Ладно, — прошептал Уилл. Они поцеловались снова. Уилл чувствовал, как самое чистое желание пропитывает кости, словно медленно налитый мед. Этот поцелуй был тяжелее предыдущего, полон отчаяния и тоски. Уилл ощутил, как рука Майка сильнее сжала волосы, притягивая голову ближе. Губы сцепились и двигались в унисон. Уилл чувствовал каждую трещинку на нижней губе Майка, языком прошелся по ней. Майк ахнул, и Уилл углубился, исследуя рот Майка. Поцелуй вышел неуклюжим, больше языком, пока Уилл обводил гребни зубов Майка. Уилл языком мягко коснулся нёба Майка, крепче сжал талию, когда тот заерзал. Он издавал самые красивые звуки, подумал Уилл. После лета голос Майка чуть понизился, а у Уилла стал глубже и басовитее. Уилл не замечал, пока не довел Майка до мягких стонов и вздохов одними губами. Руки Уилла скользнули вверх по спине Майка, затем крепко схватили его плечи и потянули на себя резко, захваченный желанием. Майк не жаловался, притянувшись ещё ближе, полностью обвивая Уилла руками. Они быстро и прерывисто дышали носами, цепляясь за поцелуй, как за что-то жизненно важное. Майк снова выдохнул и наконец застонал, когда Уилл втянул его язык в свой рот. Потом Майк оторвался, с влажным щелчком. Они обменялись быстрыми короткими поцелуями, пока ловили дыхание. — Черт, Уилл, — выдохнул Майк, голос надломленный и полный желания. Уилл почувствовал триумф, доведя Майка до такого. Они остались близко, руки не ослабили хватку. Уилл загудел и дал Майку отдышаться, чмокая кожу рядом с губами пару раз. Переместил поцелуи по щеке Майка, к челюсти, прежде чем поцеловать шею. Звука, который издал Майк, хватило, чтобы Уилл сорвался с края. Казалось, часть его — та, что хранит желания, фантазии и страсти, — вырвалась на свободу, неудержимая ни для кого, кроме самого Майка. Майк не знал, но держал Уилла в своих ладонях. Тот сделал бы что угодно, чего Майк захочет или попросит. Кожа на шее Майка уже нежная, судя по звукам. Уилл провел по ней зубами и языком, и Майк запрокинул голову сильнее. Майк перевернулся с бока на спину, теряясь в ощущениях губ Уилла на коже. Уилл последовал, забрался сверху и продолжил целовать и посасывать кожу Майка. Уилл запустил руку в волосы Майка, запутал пальцы и резко потянул. Майк издал протяжный стон, бедра дернулись вверх к Уиллу, глаза зажмурены так сильно, что перед ними заплясали искры. Уилл снова и снова целовал особенно чувствительное место над пульсирующей веной. Отпустил на миг, глядя, как на коже расцветают красный и фиолетовый. Похоть ударила в живот цунами, когда он взглянул на Майка. Глаза Майка закрыты, брови взлетели в удовольствии, дыхание прерывистое. Губы искусанные, красные, блестящие от слюны, голова запрокинута, удерживаемая волосами Уиллом. Майк не шевелился, будто ждал разрешения Уилла. И если это не разожгло в Уилле первобытное желание, то что же? Он мягко отпустил волосы, погладил ноющую кожу головы. Наклонился и нежно поцеловал Майка в щеку. Глаза Майка затрепетали и остались полуприкрытыми, глядя снизу вверх. Взгляд мягкий, но интенсивный, в глубоких карих глазах отражалось то же желание, что пылало в Уилле. — Ты в порядке? — мягко спросил Уилл, распутывая узлы в волосах Майка. Тот кивнул и загудел, руки поднялись по спине Уилла к плечам. Уилл цокнул языком и снова поцеловал щеку, на этот раз оставшись близко и прижавшись лбом ко лбу Майка. — Мне нужны слова, Майк. Майк помолчал, носом потерся о щеку Уилла из стороны в сторону. Уилл улыбнулся, глядя, как Майк ведет себя так, в его объятиях. — Я в порядке, — прошептал Майк, снова закрыл глаза, сжал плечо Уилла, будто в глубокой задумчивости. Уилл чмокнул его в нос, и это, похоже, вывело Майка из транса. — Просто... — Майк поерзал под Уиллом, поцеловал в губы и продолжил. — Мне нужно... Уилл загудел и позволил Майку поцеловать себя снова. Майк чмокнул три раза, прежде чем Уилл повернул голову в сторону. Он постарался игнорировать жалобу, слетевшую с губ Майка. Но нужно было знать. — Что тебе нужно, Майк? Майк фыркнул. — Чтобы ты был ближе. Уилл подчинился, опускаясь чуть ниже. Их груди почти соприкасались, и мышцы живота Уилла напряглись, удерживая его сверху. — Так? — спросил Уилл, чмокнув в губы. Майк снова заерзал, раздвинул ноги по сторонам от бедер Уилла и потянул вниз за плечи. Уилл успел упереться, не рухнув на Майка, и постепенно опустился сверху. Невозможно игнорировать, как идеально они подходят друг другу. Майк, видимо, думал так же — когда почувствовал грудь Уилла на своей, счастливо вздохнул. — Вот так. Они поцеловались снова, продолжив с того места. Прикусывали губы, вызывая тихие стоны. Уилл пробрался по лицу Майка обратно к тому месту на шее, от которого тот извивается. Место уже глубокого красного, нежное от предыдущих атак, так что когда Уилл припечатал толстый влажный поцелуй, бедро Майка дернулось вверх. И, о боже. Раньше, когда Уилл был сверху, расстояние позволяло Майку двигаться, не задевая бедрами. Уилл боялся: если почувствует... Майка, все станет слишком реальным, и конец. Он именно этого ожидал: поцелуи, и остановка, когда кто-то — наверное, Уилл — ощутит возбуждение ниже живота. Так что когда бедра Майка дернулись от близости, член Майка прямо ткнулся в член Уилла. Стон вырвался у обоих, лицо Уилла уткнулось в шею Майка, руки Майка вцепились в волосы Уилла, голова запрокинулась. — Черт, — прошептали оба. Переглянулись, и между ними забулькало смехом. Уилл уткнулся лицом в подушку у головы Майка, щеки прижаты, грудь Майка дрожит от еле сдерживаемого хихиканья. Все было слишком идеально, пока Уилл не вспомнил, что привело к этому. «Просто показалось, что нужно». Страх хлынул в желудок Уилла, вытесняя все желтое. Уилл любил Майка. Любил так глубоко, что был уверен — это чувство навсегда отпечатается в нём. Что когда-нибудь, спустя века, если археологи откопают его кости, они найдут имя Майка, выцарапанное на каждом рёбрышке. Он вспомнил жадные поцелуи, крепкие руки, и — о боже — вдруг осознал: а не навязался ли он Майку? «Ты не злишься на меня?» Он вспомнил маленького Майка у своего порога с желтым карандашом в руке. Вспомнил маленького Майка, плачущего, спрашивающего Уилла, что ему нужно сделать, чтобы тот простил, что он сделает все, чего Уилл попросит. Это что, то же самое? — подумал Уилл. Майк просто делает, что может, чтобы Уилл его простил? Уиллу стало тошно. Он резко сел на колени. Майк вздрогнул, испуганный внезапным движением. Он поднял взгляд на Уилла, сидящего между его раздвинутых ног, широко распахнутыми глазами. Тишина. Момент наполнился тревожным взглядом Уилла, скользящим по комнате, пока не уперся в ярко-красное пятно на шее Майка. Это он сделал, и Майк позволил, потому что подумал, что нужно. Уилл чувствовал, как слезы защипали глаза, уставившись на испорченную кожу. Он испортил Майка, запятнал своими мерзкими желаниями и тоской. Оставил следы на его коже импульсами, гадал, сколько времени уйдет, чтобы они исчезли. Не будет ли Майк каждый день смотреть в зеркало и морщиться от воспоминания, которое оставил Уилл. — Прости, — сказал Уилл, сначала опустил взгляд, потому что не мог смотреть Майку в глаза и не хотел, чтобы тот увидел жалкие слезы, теперь стекающие по лицу. — Я не хотел тебя заставлять. — Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь, Майк. — голос Уилла надломился от слез, чистое сожаление застряло в горле. Уилл был полностью готов отпустить этот момент, позволить ему уплыть и присоединиться к облаку напряжения, теперь уже тёмному, висящему высоко под потолком. Но Майк сел, его ноги всё ещё были по обе стороны от колен Уилла. Он положил руку на руку Уилла — и это напомнило ему тот момент, когда они вместе убирали в хижине. Когда они сидели на опрокинутом диване, и свет падал из разбитого окна. Он вспомнил, каким красивым Майк был тогда. — Уилл... — прошептал Майк. — Что ты имеешь в виду? Уилл тихо всхлипнул. — Ты поцеловал меня только потому, что подумал, что нужно. — Ох, Уилл... Кровать скрипнула под весом Майка, когда он встал на колени перед Уиллом. — И я сказал, что не злюсь на тебя, Майк. Тебе не нужно это делать, чтобы мне стало лучше... Майк поднял подбородок Уилла и притянул в новый поцелуй. Медленный, в основном потому, что Уилл не мог поверить, что это повторяется. Майк вел поцелуй, держа лицо Уилла и целуя мягко. Уилл приоткрыл губы, когда почувствовал, как язык Майка скользнул по стыку. Майк счастливо загудел, облизывая рот Уилла снова и снова, прежде чем отстраниться и поцеловать подбородок. Потом левую щеку, правую, завершив поцелуем в лоб. — Уилл, — начал Майк. — Я не делаю это потому, что думаю, что должен. — Я делаю это, — мягко сказал Майк, голос как жидкий мед, пока он проводил поцелуями по щеке Уилла к уху. Кончиком языка прошелся по ушной раковине, прежде чем прошептать в нее. — Потому что мне это нужно. С первого взгляда это не сильно отличалось от проблемы. Но когда Уилл подумал о том, как Майк прошептал слово «нужно» ему в ухо, все показалось совсем новым. Уилл попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на Майка, но рука Майка крепко сжала волосы, не давая пошевелиться. Дыхание Уилла сбивалось, он закрыл глаза, чувствуя, как Майк проводит поцелуями по шее и всасывает кожу над ключицей, оставляя засос. Майк отпустил кожу с чмоком, прежде чем вернуться к губам Уилла. Их губы терлись, пока Майк говорил голосом низким, словно мурлыканье кота. — Ты нужен мне, Уилл. Он целовал Уилла, будто приближался к последнему вздоху. Уилл схватил Майка за талию, и тот практически бросился в его объятия. Целовал губы Уилла снова и снова, запуская руки в волосы, прежде чем прошептать нечто, что ударило желанием в живот Уилла. — Дашь мне себя? Тело Уилла вдруг ожило. Одна рука оторвалась от талии Майка и схватила за волосы. — Майк, — серьезно сказал он. — Мне нужно, чтобы ты был полностью уверен, что хочешь этого... меня. Майк улыбнулся — это могло бы показаться угрожающим, если бы Уилл не держал его за волосы так крепко. Перемена ролей могла закружить Уиллу голову, но сейчас он сосредоточился на том, как дыхание Майка сбилось, встретив серьезный взгляд Уилла. — Я хочу тебя, Уилл, — сказал Майк, взгляд смягчился, он поднес руку и стер слезу, уже высыхавшую в уголке глаза Уилла. — Хочу всего, что ты можешь дать. Уилл медленно отпустил хватку, нежно помассировал кожу головы Майка. Взгляд метался между глазами Майка, будто не веря словам. — Правда? Но это же правда, да? — Да, Уилл. Майк улыбнулся так, как перед тем, как сказать глупость. Уилл вздохнул в ожидании. — Ну, в смысле, давай уже, — начал Майк, глаза озорно блеснули. — «Друзья» трахаются. — он передразнил себя. — Я уверен, Макс и Эл делают это все вре... Уилл не понял, что сделал это, пока Майк не замолчал. И черт возьми, какое зрелище. Он прервал Майка, затолкав ему в рот указательный, средний и безымянный пальцы. Он не понимал, как сделал это, не поранившись об зубы Майка. Но когда он прижал пальцы к языку и увидел, как глаза Майка прикрылись от жажды, Уилл понял — всё неважно. Он крепче сжал рот Майка и притянул ближе за челюсть. Лбы соприкоснулись, пока он тихо говорил. — Пожалуйста, не говори о моей сестре и её девушке, когда я вот-вот трахну тебя, — посоветовал Уилл низким, требовательным голосом, чувствуя, как слюна скапливается во рту Майка от звука. Майк моргнул медленно, затем схватил Уилла за запястье. Он втянул пальцы глубже, пососал их и так же медленно вывел их изо рта, ведя движение рукой самого Уилла. Уилл наблюдал, как качнулся кадык Майка, когда тот сглотнул, и ему понадобилась секунда, чтобы осознать, насколько же он счастливчик. Майк направил руку Уилла обратно на бедро и хитро улыбнулся. — Тогда приступай. Уилл заставил его замолчать яростным поцелуем и взялся за дело.