The Rawest Desire (In It's Friendliest Form)

Сначала Майк не знал, о чём думал, целуя Уилла. Он вообще не думал. Они только что впервые сказали друг другу «я люблю тебя», и эта мысль сначала показалась Майку безумной. Разве он никогда раньше не говорил Уиллу, что любит его? Серьёзно? Слова слетели с губ легче, чем он мог представить, будто он произносил их миллион раз. Они выскользнули изо рта и растворились в пространстве вокруг, как облачко пара в холодную погоду. Его можно было почти увидеть, парящим между ними, присоединяющимся к туче напряжения, что витала над ними почти каждую минуту бодрствования. Можно протянуть руку, попытаться забрать назад. Но пальцы пройдут сквозь, и воздух, слова, что вырвались, просто станут частью всего вокруг. Туча над ними темнеет, и начинается ливень, оставляя их обоих дрожать после откровения и жаждать укрытия, которое может дать только другой. Майк не мог описать чувство, охватившее его, когда Уилл прошептал «я люблю тебя» в шею, обхватив талию руками, и каждый вдох Уилла создавал тёплое одеяло на коже Майка. Майк держал Уилла так мгновение, в основном от шока. Он бы никогда не ожидал услышать эти слова из его уст, тем более в адрес себя. Но вот он — держится за Майка, будто за спасательный круг, и шепчет в нежную кожу его шеи. Кожа у Майка начала покалывать чем-то невыносимо интенсивным, когда он почувствовал, как плотно Уилл прижимается к нему. Это чувство заполнило ему живот, чего он раньше никогда не испытывал. Майк почти задрожал от этого, осторожно держа Уилла за волосы, пытаясь поймать собственное дыхание, пытаясь хоть как-то понять, что с ним происходит. Майк осознал, как затянулась тишина, только когда почувствовал, как Уилл слегка напрягся в его объятиях. Будто внезапно пожалел о словах, слетевших секунды назад. Нет, так не пойдёт. Майк отстранился, рука скользнула к затылку Уилла — той части тела, что приносила столько горя, предупреждала об опасности, защищала их от мнимого конца света. Уилл не любил эту часть себя, это Майк знал, но чёрт, как он был благодарен ей. Мог бы гладить вечно, лишь бы напоминать: впредь Уилл почувствует только нежные прикосновения. Легонько почесал кожу головы, ощутил щекотку в груди, видя, как веки Уилла дрогнули. Он всмотрелся в черты Уилла, и сколько бы лет ни прошло, каждый раз казалось, будто видит впервые. Майк всегда очаровывался мальчиком перед ним, даже в детстве мечтал запомнить каждую складку и впадинку на его лице, жалея, что тогда не понимал, что это значит. Теперь понимал. — Я тоже люблю тебя, Уилл. Майк сомневался, что Уилл заметил, но увидел, как глаза Уилла чуть расширились, и тонкая, почти незаметная улыбка медленно расползлась по лицу. Грудь Уилла прижалась к нему, выдохнув с облегчением. Будто Уилл радовался, что Майк отвечает взаимностью, будто не верил. Это могло закружить голову Майку, если задуматься. Конечно, конечно. Майк любит его. Майк думает, что любит Уилла больше всех. Для Майка Уилл — то, без чего не дышится. Майк ненавидит вспоминать, но помнит, как был несчастен, когда Уилл пропал. Отсутствие Уилла занимало все мысли, все чувства. Майк не ел, не спал. Дни сливались в туман, он бродил в пелене измученного разума, ждал, когда тучи разойдутся, и Уилл появится. Сначала Майк злился. Как Уилл мог уйти, не сказав никому? Почему не взял Майка с собой? Только за ужином, когда отец упомянул всплеск похищений детей, Майк понял: может, Уилл ушёл не по своей воле. Может, его забрали. Той ночью Майк извинился и рванул в ванную блевать. Теперь, когда Уилл вернулся и альтернативные измерения и сверхъестественные твари больше не угрожали им, Майку казалось настоящим преступлением не проводить каждую секунду со своими друзьями, и особенно — с Уиллом. Он вспомнил, как они победили Векну раз и навсегда, и крепчайшие объятия, которыми Майк обхватил Уилла, будто смыли все шрамы, которые он носил после многолетней борьбы. Потому что всё было кончено. Всё было позади, и Уилл был в безопасности, и Майк больше никогда не позволит ему пострадать, если это будет хоть как-то зависеть от него. Так что, глядя в глаза Уилла и прокручивая в уме последние два года, Майк вдруг понял: слов мало. Уилл должен знать, не сомневаться ни секунды в любви Майка. Нужно доказать полностью, отдать сердце целиком, пусть подержит в руке, ощутит его вес на пальцах. Майк скользнул взглядом по губам Уилла и обратно к глазам. Теперь пути назад нет. Майк знал, что делать. В груди рвануло так сильно, будто сердце тянуло к телу Уилла. Сердце хотело влезть в Уилла, потому что собственное тело Майка больше не казалось домом. Майк двигался раньше, чем понял, что начал движение. Вините сердце или отсутствие самоконтроля (сердце звучало куда романтичнее). Губы Уилла на его губах зажгли Майка по-настоящему. На миг он испугался: переборщил, сделал не то, чего хотел Уилл. Но когда губы Уилла зашевелились в ответ, все сомнения улетучились. Когда Майк понял, насколько правильно ощущается быть так прижатым к Уиллу, держать его так близко, окутывать его руками, в нём проснулось неутолимое чувство. Майк чувствовал слишком много, больше, чем мог выразить. Он никогда не чувствовал такого желания, такой потребности, такой любви. Всё это обрушилось на него одновременно, и Майк почти дрожал. Его кровь больше не казалась его собственной. Сердце гнало её по венам только затем, чтобы держать Майка в живых достаточно долго, чтобы он мог продолжать целовать Уилла вот так. Его кровь кипела от чистого желания, и Майк был полностью беспомощен перед этим чувством. Когда Уилл заставил его замолчать жгучим поцелуем и начал опускать обратно на матрас, Майк не мог сопротивляться. Спина Майка упала на матрас с подпрыжкой, растрепав волосы по подушке. Уилл навалился всем весом без колебаний. Майк застонал в его рот от давления, от ощущения полной окружённости другим человеком — остаётся только принимать, что дают. И Майк хотел всего, что даст Уилл, отчаянно. Руки запутались в волосах Уилла, массируя кожу головы. Бёдра Майка сами сжались вокруг бёдер Уилла, прижимая ближе. Уилл застонал, целуя губы Майка, будто не мог перестать покрывать их своими. Майк наслаждался лихорадочными поцелуями и выдохнул, когда Уилл спустился к шее. Губы на нежной коже, целующие и ставящие отметины на уже измученное место — более чем достаточно. Майк потёрся бёдрами с дразнящим стоном. Откинул голову, уставившись в потолок. Уилл фыркнул с весельем. — Майк. Угомонись. Майк проигнорировал тот факт, что от голоса Уилла у него покраснели щеки и стало ныть между ног от боли. Вместо этого сделал противоположное: снова потёрся бёдрами. Члены тёрлись, и бёдра Уилла дрогнули. Майк не винил себя — как думать ясно с Уиллом сверху? — Майк, — снова прошептал Уилл низко. Губы прижались к уху, заставив Майка содрогнуться. — А? — тупо отозвался Майк. — Если ты не успокоишься, то я тебе не дам то, чего ты хочешь, — сказал Уилл, поднимая лицо. Майк смотрел на него так, словно впервые за долгое время увидел: зеленые глаза потемнели, веки опущены, взгляд хищный. Это разожгло в Майке первобытное желание — быть взятым, принять и отдать. Главное его желание сейчас — поддразнить. — И, — начал Майк, губы тронула улыбка, Уилл приподнял бровь. — чего же я хочу? Уилл не ответил сразу, просто смотрел. Смотрел так, будто хотел разорвать, и сердце Майка заколотилось от смеси страха и возбуждения. Затем Уилл чуть отодвинул бёдра и резко толкнулся вниз, втираясь в член Майка. Глаза Майка приковались к глазам Уилла, рот открылся в отчаянном и жалком стоне. Веки сомкнулись, брови сдвинулись от желания, когда Уилл тихо засмеялся. Смех Уилла, граничащий с насмешкой, заставил ноги Майка задрожать — он знал, что под пижамными штанами и трусами промок насквозь. Следующие слова Уилла прозвучали насмешливым шепотом. — Думаю, мы оба знаем, чего ты хочешь. — он снова толкнулся бёдрами, и Майк зажал рот, чтобы скрыть стон. — Хочу знать, нужно ли тебе это по-настоящему. Чёрт бы его побрал. — Нужно, — тут же ответил Майк, руки соскользнули с волос Уилла к плечам и бицепсам, сжимая в ритме толчков. — Нужно, Уилл. — Тогда ты будешь делать всё, что я скажу, да? — спросил Уилл. Это был не вопрос, а требование. Голова Майка закружилась от похоти, и при следующем толчке он понял, как далеко зашёл, раз хотелось растаять от красивых слов и движений бёдер. Одежда ещё на них, а Майк уже такой — нетерпение росло. — Мм, ага. Да. — Майк кивнул, насколько позволяла хватка Уилла за волосы. — Хорошо, — сказал Уилл, мягко поцеловав в лоб, и напряжение в плечах Майка растаяло. — Ты уже так хорош для меня, Майк. Интересно, насколько лучше будешь, когда мой член окажется в тебе, — прошептал Уилл, целуя правую щеку, потом левую, скользнув языком по губам. Майк содрогнулся от лёгкого касания. Руки потянулись к спине Уилла, впиваясь в лопатки, чтобы прижать ближе. — Ох, Майк, — прошептал Уилл, губы у уха, слова просачивались в душу. — Ты будешь таким хорошим, когда я войду в тебя. Майк застонал, зажмурился, пальцы растопырились по спине Уилла. Уилл тихо хохотнул в ухо, продолжая целовать ухо, изредка толкаясь бёдрами, держа на грани. — Хочешь быть хорошим для меня, да, Майк? — невинно спросил Уилл. Майк хотел этого больше всего: Уилла на себе, в себе, вокруг — всегда. Дать Уиллу нужное, взять, что тот даёт. Чтобы Уилл смотрел так, будто Майк достоин любви. Хотел быть хорошим, чтобы Уилл нуждался в нём так же. Чтоб чувствовать себя достойным. Майк всегда ощущал себя обузой. Родился мальчиком в семье, мечтавшей о девочках, эмоционально брошенный родителями. Притворялся слепым, но вздохи родителей на любую просьбу не ускользали. Он словно должен был застыть, не быть чем-то «слишком» и чем-то «недостаточным». Чтобы не просил ничего лишнего, и не выглядел так, словно хотелось чего-то большего. Глухая нужда угождать, радовать, защищать, взваливать чужие тяготы — ведь для этого он годен. Иначе он бесполезен. Время без помощи или планов спасения — впустую. После победы над Векной Майк чувствовал полную бесполезность. Всё кончилось. Нет кого спасать, с чем драться, что планировать. В глубине души он желал остатка после Векны — чего-то починить, сразить. Что он без этого? Без ужасов, травм, страха за жизнь. Что остаётся? Что делать с собой? Главное, что его мучало, так это эгоизм. Уилл в безопасности, монстр, гнавшийся с детства, побеждён, а Майк желает кусочка монстра назад — лишь бы было занятие и возможность защитить. Майк хотел быть полезным. Хотел, чтобы боль детства и боль в сердце чем-то окупились. Он хотел быть достойным для Уилла, и уж тем более хотел быть хорошим для него. — Да, — прошептал Майк, повернув голову и мягко поцеловав щеку Уилла. — Хочу быть хорошим для тебя, Уилл. — Будешь, Майк, — сказал Уилл, оставляя ухо и целуя вниз по животу. — Я знаю. Майк гадал, мог ли чувствовать Уилл облегчение, разлившееся в животе под губами. Мог ли он чувствовать тот жар, что жёг кожу. Пальцы Уилла коснулись живота, ухватив подол рубашки. Майк оторвался от потолка, встретив ожидающий взгляд Уилла. — Можно снять с тебя одежду, Майк? Майк кивнул — рот заполнила слюна. Уиллу не понравилось: он цокнул зубами, пальцы оставили подол и скользнули к коленям. Уилл наклонил голову, разглядывая пространство между ногами Майка и бугорок под слабо держащимися трусами и тонкими пижамными штанами. Сжал колени, медленно раздвигая шире, пока ноги Майка не распахнулись полностью. Майк мог застонать от того, как его член двинулся. Уилл взглянул вверх, медленно провёл руками по внутренней стороне бёдер, сжимая кожу. — Майк, если хочешь своё, учись говорить словами, — тихо сказал Уилл. Правая рука приблизилась к прикрытому члену, легла рядом. Майк изо всех сил не дёрнул бёдрами. — Спрошу снова. Можно снять одежду? Майк выдохнул, кивнул, пробормотав сбивчивое «да». Уилл стянул рубашку. Прохлада заставила Майка содрогнуться, лёжа на простынях. Майк смотрел, как глаза Уилла скользнули по телу, блеснув восторгом, руки гладили талию вверх-вниз. Касания мягкие, осторожные, будто кожа Майка — фарфор, который разобьётся от нажима. Майк почувствовал себя… хрупким, даже маленьким. Не замечал, какие у Уилла большие руки, пока они не обхватили талию. Теперь он — то, что Уилл защищает, и ощущение пронзило тело. Полуприкрытыми глазами смотрел, как Уилл целует живот лёгкими чмоками, почти щекотными, от которых хотелось хихикнуть. Затрепетала нужда в том, чтобы позаботились несомненно о нём. — Ты такой красивый, Майк, — прошептал Уилл, оставляя красные следы на коже, и Майк откинул голову на матрас. Руки постепенно запутались в волосах Уилла, убирая с лица, гладя линию роста волос. — Хочу поцеловать каждую частичку. — Можно, — прошептал в ответ Майк. — Я бы тебе позволил. — Да? — поддразнил Уилл, захватывая сосок губами и посасывая. Майк выдохнул, выгнулся, но осторожно, не двигая бёдрами слишком сильно. — Мм, да, — ответил Майк, пальцы в волосах сжались крепче. — В любое время, — Заманчивое предложение, — сказал Уилл. Руки Уилла скользнули под пижамные штаны и трусы. Движения медленные, будто ждёт отталкивания. Майк чуть приподнял бёдра, и одежда соскользнула с ягодиц легко. Холодок вызвал неприятную дрожь, напомнив о том, что хотелось забыть. Майк зажмурился, пытаясь прогнать холод силой мысли. Не услышал, как Уилл снимает свою одежду, пока не ощутил жар тела снова. Тепло проникло в кожу, мышцы, кости. Майк выдохнул с облегчением, обнял Уилла за плечи руками, а за бёдра ногами. Открыл глаза — Уилл уже смотрел. Глаза мягкие, а выражение настолько полно любви, что Майк чуть не заплакал, хотел принять и отпрянуть сразу. Слишком много: кожа жужжит от касаний, лёгкие трясутся от любви, что Уилл вдувал. Они смотрели друг на друга, впитывая черты и запоминая. Рука Майка коснулась щеки Уилла, пальцы погладили веснушчатую кожу, Уилл улыбнулся — самое прекрасное, что видел Майк. — Ты восхитителен, Уилл, — промурлыкал Майк, второй рукой обхватив лицо Уилла. Не хватало глазеть — хотелось трогать: скулы, веки, губы, изгиб носа, маленькую арку Купидона. Майк всегда чувствовал, будто видит Уилла впервые, и каждый раз поражён в равной мере. — Я твой, Майк, — прошептал Уилл, улыбка смягчалась с каждым касанием пальцев Майка. Слова заставили слёзы навернуться на глаза Майка, пока он смотрел, как Уилл опускается ниже и нежно целует лоб. — Да? — спросил Майк, одна слеза скатилась по виску, Уилл поцеловал её, не дав дойти до линии волос. — Конечно, — ответил Уилл. — Если ты этого хочешь. Майк не пропустил надежды в глазах Уилла, отчаяния, мольбы. Улыбнулся, чувствуя, как напряжение в теле Уилла тает. — Хочу, — подтвердил Майк. — Хочу тебя так сильно, Уилл. Уилл спрятал улыбку в шее Майка, целуя нежные места так, что дыхание Майка сбилось, губы дрогнули. Вдруг жизнь напомнила о ноющей боли между ног, и о члене Уилла рядом с его. Они тёрлись при движениях Уилла, целующего кадык, ключицу и всё, куда дотягивались губы. Глаза Майка затрепетали, когда тёрлись идеально, бёдра дёрнулись в предвкушении, он переполнился желанием, чтобы Уилл просто взял его. — И я хочу быть твоим, — прошептал Майк, тон вышел провокационным, будто бросал вызов желанию Уилла. Но Майк не мог описать, насколько отчаянно желал мальчика сверху. — Сделай меня своим, Уилл. Пожалуйста. Дыхание Уилла сбилось, губы оставили шею и поднялись к губам, поймав в жгучий поцелуй. Губы двигались, как волны океана, притягивая к приливам между ними. Язык Уилла потыкал в губы, Майк открыл без вопросов, наслаждаясь ощущением языка внутри. Застонал, впиваясь в спину Уилла, закатывая бёдра навстречу опускающимся. Они выдохнули в рты друг друга, а руки сжимали грубо друг-друга. Майк повернул голову, Уилл преследовал губы. Разделились на миг, и Майк успел сказать. — Мне нужно это, Уилл. Майк снова закатил бёдра и ахнул, когда руки Уилла метнулись к бёдрам, прижав их. Застонал от грубого захвата, в глубине души молясь о синяках. Напоминании, что он полезен, желанен, любим. — Прости, — прошептал Уилл, успокаивая кожу на бёдрах. — Не хотел— — Мне понравилось, — быстро признался Майк. Попытался двинуть бёдрами, но хватка осталась твёрдой. Ограничение ударило между ног. Он кивнул сам себе. — Да, мне такое нравится. Уилл выдохнул длинно и уронил голову на плечо Майка. — Боже, ты будто так и хочешь, чтобы я кончил быстро. Майк рассмеялся. — Кстати об этом, планируешь ли ты сделать это внутрь меня когда-нибудь? Уилл закатил глаза и бёдра. Майк застонал тихо, шепнув «нечестно». — Не дерзи мне тут, — сказал Уилл. Уилл фыркнул на улыбку, расползающуюся по лицу Майка, будто знал, что тот скажет. — Хорошо, что напомнил о членах— Майк замолк: рука обхватила его член. Глаза расширились, он увидел ухмылку Уилла, веки сомкнулись сами. Ноги норовились сомкнуться, но бёдра Уилла помешали, оставив беззащитным перед рукой между ног. Руки Майка вцепились в простыни, с одной рукой Уилла на бёдре тело дёрнулось криво. — Чёрт— — У тебя есть смазка, Майк? — голос Уилла был соблазнительным, Майк поклялся, что тот нарочно опустил его так низко. Всё равно удар прошёлся по животу прямо в член, зажатый в руке Уилла. Уилл заметил, глянул вниз, бровь изогнулась, Майк отчаялся стереть ухмылку поцелуем. Открыл рот ответить — Уилл удивил твёрдым касанием к члену. Выдох вырвался, слюна снова заполнила рот. — Ах—… У меня— — Ну? — Уилл продолжал медленные движения вверх-вниз по члену Майка, закручивая у головки. — Нет—… нет у меня, — выдохнул Майк сбивчиво, пока рука Уилла не остановилась у основания и не сжала. Будто Майк мог кончить от этих медленных мучений. — Как нет? — Уилл наклонил голову, Майк счёл бы милым, не держи тот смертью член. — Потому что Карен суёт свой нос куда надо и не надо, и я скорее умру, чем она найдёт смазку в моей комнате, — ответил Майк, закатив бы глаза, не держи бы Уилл его член анакондовой хваткой. — И чем пользуешься? — спросил Уилл, вдруг заинтересовавшись методами Майка. Майк выдохнул, попытался закатить бёдра, но руки на бёдре и члене не дали. Заёрзал, и несмотря на то что буквально в 10 минутах от того, чтобы мальчик перед ним вошёл, разговор смутил. Неохотно, тот решает ответить. — ...Слюной, типа... много слюны. — Чёрт, — прошептал Уилл. Майк смотрел, как Уилл запрокинул голову к потолку, грудь вздымалась в выдохе. Рука сжала талию крепче, будто Уилл пытался собраться. Внутри Майка всё трепетало от знания, какой он эффект оказывает на Уилла. Взгляд скользнул с шеи к плечам и груди. Уилл был широким, массивные и большие плечи были обычно скрыты под фланелевыми рубашками и мешковатыми футболками, теперь на виду. Полуприкрытые глаза спустились к намёку на пресс, острой V-линии бёдер и наконец к члену. Майк почувствовал, как его губы сами собой разомкнулись. Член Уилла был средней длины, но довольно толстым и загорелым, с красноватым блестящим кончиком. Майк увидел каплю предэякулята, сочившуюся из него, и ему больше всего на свете хотелось взять его в рот. Он облизал губы при одной мысли об этом, представляя, какие звуки будет издавать Уилл и что он будет говорить Майку, пока тот внизу изо всех сил старается принять его целиком за один раз. Майк попытался представить вес его члена на своём языке, руки, тянущие его за волосы, и бёдра, плотно сжимающие его голову. Он воображает, как Уилл будет так груб, что заставит его давиться, только чтобы потом вытереть его слёзы и сказать, какой он красивый. Он думает о том, как хорошо будет чувствовать его глубоко внутри себя, и как хорошо он будет для Уилла, когда тот поселится в нём. Когда Уилл сделает Майка своим. Он задаётся вопросом, есть ли правда в том, что другие говорят о сексе. В том, как они описывают чувство слияния с другим человеком. Майк жаждет этого больше всего на свете. Чтобы кто-то такой чистый, как Уилл, искал спасения внутри него. Чтобы его тело стало храмом и приняло Уилла в самое интимное место. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, Уилл, — шепчет Майк, его веки полуприкрыты. Он облизывает губы, и его дырочка сжимается, когда они оба внезапно ощущают невероятную пустоту. — Мне всё равно как. Уилл резко опускает голову, чтобы посмотреть на него, и веки Майка вздрагивают, когда их взгляды встречаются. Должно быть, Уилл видит отчаяние, которое, как уверен Майк, отражается в его глазах, потому что он снова наклоняется и целует его в губы самым нежным поцелуем. — Ты получишь то, что хочешь, малыш, — говорит Уилл, и Майк вздыхает от этого обращения. — Обещаю. Уилл на мгновение убирает руку со своего члена, чтобы плюнуть на ладонь. Майк стонет при виде этого — это было абсолютно непристойно. Одна мысль о том, что на нём будет слюна Уилла, сводила его с ума. Он гадал, как он будет выглядеть к концу этого. Будет ли он покрыт слюной Уилла и наполнен его спермой. Смогут ли потом случайные прохожие понять, что Майк принадлежит ему, просто по тому, как он выглядит. Он жаждал чувства принадлежности, чувства собственности. — Думаю, слюны хватит для твоего члена, — начинает Уилл, проводя мокрой рукой вверх и вниз по стволу Майка, проводя большим пальцем по щели на его кончике. — Но нам понадобится куда больше, если мы хотим, чтобы я был внутри тебя. Рука Уилла ускорилась, и рот Майка раскрылся в громком стоне, когда он понял, что тот имеет в виду. Из его горла вырвался скулёж, и его рука потянулась, чтобы схватить Уилла за руку. — Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня, — ноет Майк, тем не менее приподнимая бёдра навстречу движениям Уилла. — Ты кончишь, Майк, — говорит Уилл, убирая руку с его бедра и ставя её рядом с его головой, частично запирая его. Их губы встречаются на мгновение, и Уилл целует его в щёку, продолжая двигать рукой на члене Майка. — Я заставлю тебя кончить снова. Майк стонет, запрокидывая голову, чувствуя, как большой палец Уилла вдавливается в его щель. Боль смешалась с наслаждением и создала гремучую смесь, которая осела в глубине живота Майка, разогревая его мышцы и направляя кровь прямиком к члену. Майк на мгновение опустил взгляд, наблюдая, как руки Уилла сжимают его член на пути вниз и ослабляют хватку до лёгкого, едва ощутимого движения на пути вверх. Это сводило его с ума, и голова откинулась на подушку, а руки потянулись вверх над головой, чтобы вцепиться в простыни. Где-то в глубине сознания он задаётся вопросом, как же это было бы — быть связанным и полностью во власти Уилла. Что бы Уилл сделал с ним, если бы знал, что Майк ничего не может с этим поделать? Если бы знал, что всё, чего хочет Майк, — это просто лежать и принимать. Эта мысль заставила его бёдра задрожать, и он раздвинул ноги, лишь чтобы подпитать грязные мысли, заполнившие его разум. Он изо всех сил старался превратить стоны в прерывистое, задыхающееся дыхание, но когда Уилл снова начал целовать его шею, целясь в то место, которое теперь стало сине-фиолетовым синяком, все усилия полетели к чертям. — Ах… Ох, чёрт, — взвыл Майк, приподнимая бёдра навстречу толчкам Уилла. Уилл усмехнулся, касаясь губами его кожи, и слегка прикусил её, когда рука Майка вцепилась в его волосы. — Пожалуйста. Пожалуйста. Майк даже не знал, о чём он умоляет, но это казалось правильным. Молить просто для того, чтобы Уилл услышал, как сильно Майк хочет его. Как сильно нуждается в нём. — Я знаю, — прошептал Уилл, ещё сильнее сжав руку в кулак, и Майк закатил глаза, чувствуя, как из него буквально выбивают жизнь. — Тебе нравится жёстко, да, Майк? Тебе нравится, когда я груб с тобой? Какого чёрта. — Мммм. Да. Нравится, нравится. — Майку казалось, что его лёгкие вот-вот откажут, уж точно они не созданы для такого быстрого дыхания. Его сердце колотилось, а мышцы живота сжимались так сильно, что, казалось, вот-вот сплетутся узлом. — Конечно, нравится, — похвалил Уилл. — Ты такой хороший, такой сильный мальчик. Ты можешь вынести всё, что на тебя обрушится. Это одна из причин, почему я так сильно люблю тебя, — продолжил он. Майк чувствовал приближение оргазма. Он бы проклял себя за то, что не продержался дольше, если бы не ждал так сильно того, что произойдёт дальше. — Ты будешь лежать и принимать, когда я дам тебе это, Майк? — спрашивает Уилл, его голос насмешлив, и бёдра Майка дёргаются, а спина выгибается. — Ох… Да, да, — стонет Майк, плотно закрыв глаза и снова вцепившись в простыни. — Буду принимать… принимать для тебя. — Я покажу тебе, как сильно я тебя люблю, — говорит Уилл, прикладывая лоб ко лбу Майка, и глаза Майка широко раскрываются. Его взгляд словно заперт во взгляде Уилла, когда его дыхание прерывается. — Вставлю всю свою любовь в тебя, Майки. Просто кончи для меня. Глаза Майка расширяются, а челюсть отвисает. Из его горла вырывается рыдание, спина выгибается, когда он кончает себе на живот. Он чувствует лёгкое покалывание слёз на глазах и даже не пытается их стереть, пока Уилл слизывает их за него. Его бёдра дёргаются почти неконтролируемо, пока Уилл проводит рукой по его члену через оргазм, и Майк чувствует, как его губы складываются в беззвучное имя Уилла, когда его накрывает волна. Они не отрывают взглядов друг от друга, оба отчаянно не желая упустить малейшее изменение выражения на лице другого. Живот Майка начинает невероятно теплеть, и он просто понимает, что он абсолютно промок. Они оба тяжело дышат, глядя вниз на беспорядок, который устроили на животе Майка, а Уилл продолжает свои движения сквозь подрагивания Майка. — Ох, — вздыхает Уилл, делая последние несколько движений рукой по члену Майка, прежде чем отпустить. — Ты так много кончил, малыш. Майк издаёт тихий стон, осматривая результат. Его живот, как и пальцы Уилла, абсолютно покрыты спермой. Семя рядом с его фарфоровой кожей почти сливается с ней, если бы не лёгкий голубоватый, полупрозрачный оттенок. На фоне загорелой кожи пальцев Уилла её объём выделялся резким контрастом. Уилл улыбнулся ему, целуя его щёки, пока веки Майка трепетно закрывались. Его тело почти обмякло, когда губы Уилла коснулись его покрасневшей кожи. Он чувствует, как Уилл собирает всю сперму, оставшуюся на его животе, шепча похвалы ему на ухо. — Такой хороший мальчик, Майк. — Ты выглядел так потрясающе, когда кончал для меня. — Ты будешь звучать так красиво, когда я буду внутри тебя. — Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, даже не стараясь. Майк чувствовал, как его сознание уплывает куда-то под звуки шёпота Уилла, эхом отдающиеся в его ушах. Каждый поцелуй и каждое прикосновение, которые дарил ему Уилл, казались мягкими и нежными. Это заставляло Майка снова чувствовать себя маленьким и хрупким, будто Уилл больше всего на свете хотел завернуть Майка в свои объятия и держать там, в безопасности и под защитой, навсегда. Осознание того, что он так хорошо справляется для Уилла, уже посылало волну гордости по его телу, оседая в животе и разжигая там огонь. Майк повернул голову в сторону, медленно целуя и облизывая завиток уха Уилла. Он хотел, чтобы Уилл поселился в той глубокой, пустой части внутри него и больше никогда не захотел быть где-либо ещё. Он берёт одну из своих рук и проводит ей вниз по груди Уилла, пытаясь запомнить её ощущение на пути. Его рука останавливается прямо на члене Уилла, и Майк хватает его, прежде чем сжать хватку. — Мне это нужно, Уилл, — прошептал Майк, его голос стал томным, умоляющим. Он хотел заставить Уилла желать его так сильно, чтобы тот отбросил всякие ограничения и просто взял именно то, что хочет. То, чего хотят они оба. — Ты сказал, что вставишь всю свою любовь в меня, да? — Майк взял другой рукой Уилла за волосы, притягивая его голову ближе, чтобы прошептать глубже в ухо. — Так заставь меня принять это. Уилл тяжело дышит. Но ничего не говорит. Майк улыбается, чувствуя, как палец, вымазанный в сперме, прижимается к его входу.