А зомби здесь тёплые

      Забор вздымался ввысь, словно стремясь пронзить свинцовое, нависшее небо. Не грубые листы металла, как в кошмарных фильмах о зомби, а гладкая, неприступная стена, по которой едва заметно пульсировали разряды тока. Зомби замерли, остановившись у массивных ворот.       — В-внутри… помогут, — прохрипел Чонгук, и каждая буква вырывалась из него с мучительным усилием. В его белых глазах Чимин уловил отблеск странной, горестной жалости. — Уд-дачи…       — Спасибо, — еле слышно прошептал Чимин и торопливо направился к людям.       Ворота с тихим шипящим звуком неохотно раздвинулись, пропуская его одного в этот новый мир, а затем с лязгающим стуком захлопнулись за спиной, отрезав от заснеженного леса.       Внутри кипела жизнь, сновали люди в одинаковых одеждах. Чистые, словно вылизанные, плиточные дорожки, однообразные модульные дома от двух до пяти этажей. Не было слышно пениях птиц, только странное монотонное жужжание генераторов, как в доме Юнги. Чимин поёжился и принюхался. Даже пахло здесь совсем иначе — неприятно.       Его тут же окружили люди. На их лицах совсем не читалось сочувствие или дружелюбие. У многих они были измученные, кожа обветренная, с глубокими складками у рта. Одеты все без исключения были в безликую одежду, серых или цвета хаки оттенков. Настороженно прищуренные глаза их были ещё более холодные, чем у зомби. По омеге скользили оценивающими взглядами с брезгливым любопытством.       — Чего встали? — прозвучал раздражённый, грубый голос.       — Его зомби привели, — поспешил отчитаться какой-то мужчина. — Человек, но воняет как-то… странно.       — Знаю я, что зомби привели. Доложили уже, — вперёд выступил высокий мужчина с крупной нашивкой на темной куртке «Старший Лисок». Его взгляд был тяжёлым и недобрым. — И откуда ты такой взялся? — рявкнул он, нависая над перепуганным омегой.       — Я… — Чимин судорожно сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — Я… случайно здесь оказался. Зомби… они нашли меня и сказали, что здесь… люди, — бормотал он, пытаясь унять дрожь.       Старший брезгливо скривился, рассматривая парня с нескрываемым презрением. Чимин невольно принюхался к нему, но ничего похожего на феромоны не обнаружил. От мужчины пахло потом и сигаретным дымом.       — Вид у тебя… жалкий, — фыркнул Лисок — Работать-то хоть умеешь?       Чимин растерянно открыл рот. Не такого приема он ожидал. Конечно, Чимин умел многое делать. Там, в своём мире, омега работал у отца в компании. Он умел заполнять графики и ловко печатать под диктовку. Вот только вряд-ли этот грубоватый мужик имел ввиду работу в уютном кресле с бумажками.       — Отвечай! — снова гаркнул старший, отчего Чимин вздрогнул, вжал голову в плечи и невольно отступил назад, чувствуя себя загнанным в угол ещё больше, чем в поселении зомби.       — Я… немного… могу… да… Что нужно? — робко начал Чимин, но его грубо оборвали.       — Что нужно? Пахать! — Лисок ухмыльнулся, и за его спиной несколько голосов глумливо засмеялись. — Что делать умеешь? Откуда ты вообще такой?       — Издалека, — тихо ответил Чимин, не решаясь рассказывать правду этим недоброжелательно настроенным личностям, — я по образованию аналитик данных.       — Чего? — Лисок удивленно вздернул брови — это кто?       — Аналитик это тот, кто выявляет паттерн и тенденции в данных, — пояснил Чимин.       Вот только это пояснение кажется ещё больше поставило мужчину в тупик. Тот нахмурился, явно пытаясь сообразить.       — Ну это нам не нужно точно. Отправлю в переработку. В помощники. Будешь Грише помогать, овощи на гидропонике сортировать да пайки разносить. С завтрашнего дня приступишь. А пока, — старший окинул толпу взглядом, — Хенли, отведи его в общагу. С тобой пока поживёт.       — К нам? Но у нас и так места нет, — недовольно протянул долговязый, болезненно худой паренёк.       — Переживёте. Не до вас сейчас, — махнул рукой старший и, отвернувшись, зашагал тяжёлыми быстрыми шагами вглубь посёлка.       Чимина грубо схватили за локоть и потащили, словно куклу, к одному из зданий. Омега лишь испуганно хлопал глазами, пытаясь осознать происходящее. Он не рассчитывал, конечно, что его встретят с распростёртыми объятиями и щедрыми угощениями, но и такого холодного, безжалостного приёма Чимин совсем не ожидал.       — Наш блок на третьем этаже, пятьдесят пятый. Запоминай, новенький. Как тебя, хоть?       Этот Хенли даже не пытался изобразить дружелюбие. В его голосе звучала усталость и раздражение, а взгляд впивался в Чиминову хрупкую фигурку колючим презрением.       — Чимин. Пак Чимин, — представился омега, с трудом поспевая за провожатым.       — Пак? — хмыкнул парень. — Забудь. Тут фамилии никому не интересны. Хорошо ещё, что совсем на цифры не перешли.       — Цифры? — удивленно переспросил Чимин.       — Ага. Чтобы не заморачиваться. Мы тут не в друзей играем, а выживать пытаемся! — Хенли повысил голос, подчёркивая важность своих слов.       — Выжить? Но зомби… они вроде не опасны, — неуверенно пробормотал Чимин, чувствуя себя глупо.       — Бояться нужно не зомби, а голода и холода, — парень усмехнулся, и в этой усмешке было больше правды, чем во всех его словах.       Чимина затащили в небольшую каморку, вдоль стен которой стояли двухъярусные кровати, небрежно застеленные серыми покрывалами. В комнате на подоконнике сидел мрачного вида мужчина с седыми висками, держа в руках помятую, видавшую виды железную кружку. Он явно слышал последнюю реплику Хенли, потому хриплым, словно надорванным голосом и произнёс:       — Лучше бойтесь людей. Они ещё те твари.       — И тебе добрый вечер. Этого к нам поселили, — Хенли ловко запрыгнул на своё место на втором ярусе.       — Куда?! У нас и так народу больше, чем спальных мест! — возмутился мужчина, подавившись от негодования.       Чимин замер посреди комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу и несмело осматриваясь. Комната казалась ещё меньше из-за царящего в ней хаоса. То тут, то там громоздились какие-то непонятные коробки и ящики. У двери скособочился высокий шкаф, а у окна виднелся откидной стол, который сейчас был сложен. Омега насчитал восемь спальных мест, и ему стало дурно.       — Эй, — окликнул его пожилой мужчина, глотнув, наконец, из кружки, — одежду или посуду нужно? Если да, то иди на первый этаж. По коридору до упора, там в хозяйственной выдадут.       Чимин молча кивнул и тихо выскользнул в коридор. Шаркая неудобными чунями, он снова поплёлся вниз. По пути ему встретилось несколько людей, но все они совсем не замечая его, торопились по своим делам.       В указанном месте на двери красовалась надпись крупными буквами: «ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ БЛОК ВЫДАЧИ». Осторожно постучав, Чимин несмело заглянул внутрь.       — Чего крадёшься? — раздался резкий женский голос. — Заходи. Чего нужно?       В кабинете, прямо напротив двери, стоял огромный стол, за которым сидела женщина средних лет, в очках, с суровыми чертами лица. Перед ней возвышалась гора каких-то бумаг, а в руке она ловко крутила карандаш. Вдоль стен он заметил ещё несколько дверей и множество полок, заставленных папками.       — Здравствуйте. Мне сказали, что за одеждой и посудой нужно к вам, — вежливо обратился Чимин, чувствуя себя неловко под пристальным оценивающим взглядом.       — Новенький? Что-то я тебя не припоминаю, — прищурилась женщина, словно пытаясь его вспомнить.       — Да. Только пришёл, — кивнул Чимин и заметил, что у женщины была нашивка на груди с именем: Ханна.       — И откуда только вы такие берётесь, — фыркнула она и неожиданно громко крикнула: — Юна! Неси стандартную сорок второго, нашивки и минимальный комплект! Да поживее!       Чимин от громкого крика вздрогнул и прижался спиной к двери. Ханна на это лишь усмехнулась, но промолчала, снова уткнувшись в свои бумаги.       Минут через десять из одной из дверей выбежала девчонка лет десяти, таща огромную картонную коробку. Она с грохотом шмякнула свою ношу прямо перед столом.       — Вот, — отчиталась девочка, с любопытством разглядывая Чимина.       — Так, — Ханна встала и склонилась к коробке, принимаясь доставать содержимое и перечислять: — Смотри: вот двое штанов, одни утеплённые, одни простые. Две футболки и одна кофта. Тут пять нашивок, напишешь своё имя и прикрепишь к одежде на груди. Так, вот куртка и ботинки. Не бойся, у меня глаз намётан, размер на раз-два назову, — женщина явно заметила невысказанный вопрос Чимина. — Тут кружка, тарелка и бокс со столовыми приборами. Блокнот, карандаш… ну, это так, для развлечения. Здесь шампунь, мыло и два полотенца: для рук и для тела. Тебя куда определили?       — Пятьдесят пятый блок, — тихо пробормотал Чимин, рассматривая унылую серую кучу теперь его личных вещей.       — Да они издеваются! — всплеснула руками женщина. — Тащи ещё матрас и постельное! — снова прикрикнула стоявшей рядом помощнице. — А ты распишись в бланке за получение, — это уже было обращено к Чимину.       Омега поставил подпись и имя там, где ему указали пальцем, и ошарашенно посмотрел на принесённый скрученный матрас и тюк с одеялом и подушкой.       — Вещи на стирку несёшь тоже сюда. Сдаёшь старое — получаешь новое, ясно? Туалеты и душ на каждом этаже. Воду на помывку дают через день по вечерам с шести. Как средства гигиены кончатся — придёшь за новыми, — проинструктировала Ханна.       Чимин кивнул, прикидывая, как всё это тащить. И в итоге ему пришлось трижды сходить туда-сюда, чтобы перетаскать всё в комнату. Там, к слову, уже никого не было, и омега робко свалил всё в угол у шкафа, чувствуя себя совершенно потерянным и одиноким в этом чужом, враждебном мире.       Едва Чимин успел присесть на единственный стул в комнате, чтобы перевести дух, пронзительный гудок разрезал тишину. Омега испуганно огляделся и звук повторился. В комнату зашел молодой парнишка.       — Ой, — осекся он, заметив Чимина. — А ты кто?       — Чимин… я новенький, — тихо пролепетал омега, съёживаясь под чужим взглядом.       — Круто! А чего на ужин не идёшь? — спросил тот, выуживая из коробки видавшую виды посуду.       — На ужин? — переспросил Чимин и, быстро сообразив, достал свою.       — Идём, покажу где, — выпалил новоиспечённый знакомый и, размахивая тарелкой, выскочил в коридор, напевая что-то себе под нос.       На лестнице они влились в бурлящий поток людей, тихо переговаривающихся, спускающихся на первый этаж. Толпа, как волна, подхватила Чимина и вынесла в огромную столовую, где ряды столов, тусклый свет и окошки раздачи у входа давили своей безликостью.       Омега, следуя за остальными, взял поднос и, замирая от волнения, поставил на него посуду. Мужчина за стойкой, с измученным, выгоревшим взглядом, молча выдал Чимину ужин: разваренный до клейкости рис, скудную горсть бобов и крохотный кусочек мяса. Настолько маленький, что даже бобы казались гигантами. Вдобавок — кусок серого, чёрствого хлеба и налил мутную жижу в кружку.       — Чего встал? Не задерживай, всем есть охота, — грубо подтолкнули в спину замявшегося омегу, обрывая его созерцание.       Чимин поковылял к столам, высматривая знакомое лицо. Заметив того самого мужчину, которого видел в комнате, робко присел рядом. Сосед, как и остальные за столом, остервенело орудовал ложкой, не удостоив его даже взглядом. Чимин вздохнул и, стараясь перебороть ком в горле, зачерпнул риса с жалкой крохой мяса, запихивая в рот. Без вкуса, без соли, без ничего. Просто… пустота.       — Не будешь есть — свалишься от усталости, и затопчут, — тихо проронил сосед по комнате, заметив его нерешительность, и в этих словах звучала не угроза, а скорее… сочувствие.       Омега воспринял его слова слишком буквально. Быть затоптанным он не хотел. Превозмогая отвращение, давился едой, борясь с тошнотой. Ему, изнеженному роскошью в родном мире, казалось, что такое не станут есть даже бродячие псы. Но выхода не было. Сглатывая слёзы отчаяния, Чимин опустошил тарелку. Как и другие, вымыл посуду в огромных раковинах в соседнем помещении и поплёлся обратно в комнату.       Едва он переступил порог, как его оглушил шум. Комната гудела, словно растревоженный улей. Голоса сливались в неразборчивую какофонию. Никто не обращал внимания на новичка, словно он был тенью.       — До отбоя двадцать минут! — прогремел над ухом голос седовласого мужчины, оттолкнувшего Чимина с прохода.       — А чего так яблоками воняет? — прозвучал чей-то любопытный голос.       — Это от новенького, — тут же сдал его Хенли, вальяжно развалившись на своей койке.       Взгляды ненадолго скрестились на Чимине, но быстро потеряли к нему интерес. Десять душ, а именно столько насчитал омега в этом тесном пространстве, готовились ко сну. Из-под шкафа доставали старые, засаленные матрасы, разворачивая их прямо на полу. Чимин повторил за ними, пытаясь натянуть скомканный пододеяльник на одеяло, что оказалось той ещё задачей. И в этот момент вновь раздался пронзительный гудок, а следом потух и без того тусклый свет, погружая комнату в темноту.       Чимин постарался устроиться как можно дальше от остальных, хотя в этом маленьком помещении это было почти невозможно. Спать на жёстком полу, даже на матрасе, было мучительно. Подушка, словно набитая воздухом, никак не хотела принимать удобную форму. А под комковатым одеялом зябли кости. Проворочавшись с полчаса, Чимин не выдержал и тихонько выскользнул в коридор, чтобы спрятаться в туалете.       Там, как и в коридорах, царил полумрак аварийного освещения. В большом, тусклом зеркале отразился испуганный взгляд. Этот мир был чужим и враждебным. Чимин всей душой рвался домой, в свою уютную квартиру, в привычный комфорт.       — Не выспишься — будет туго.       Чимин вздрогнул, так глубоко уйдя в воспоминания, что не заметил, как в туалет зашёл седовласый мужчина. Не находя слов, омега лишь кивнул, пряча глаза, и вернулся в комнату. Под храп и бормотание сквозь зубы, долго ворочаясь и тщетно пытаясь найти удобное положение, он всё-таки провалился в сон.       Он так отчаянно надеялся, что этот кошмар закончится с рассветом. Что стоит ему проснуться — и всё вернётся на круги своя. Но нет. Из яркого сна, сотканного из обрывков прошлой, счастливой жизни, его вырвал оглушительный гудок побудки. И сидя, сонно моргая, Чимин с ужасом понял: в свой мир он больше не вернётся. Ему придётся привыкать к этому аду.