А зомби здесь тёплые

      Жизнь Чимина в поселении зомби вошла в спокойное, почти убаюкивающее русло. Дни больше не казались бесконечной чередой унижений и каторжного труда. С Юнги они работали на складе или в теплицах всего два, иногда три дня в неделю, разбирая минеральные смеси, сверяя накладные и помогая с рассадой.       В остальное время Юнги, оказавшийся заядлым книгочеем, таскал Чимина в небольшую библиотеку в доме главы. Она занимала самую большую комнату, стеллажи, сколоченные из неструганых досок, ломились от потрёпанных, чудом уцелевших томов. Там они проводили долгие часы: Юнги зачитывал вслух особенно смешные или нелепые отрывки из книг по домоводству старого мира, а Чимин, устроившись в старом продавленном кресле, жадно глотал страницу за страницей фантастических романов. Это было его спасением, возможностью сбежать в вымышленные миры, когда реальность всё ещё казалась зыбкой и пугающей.       Однажды вечером, когда за окном выл ветер, а Чимин сидел на диване в доме Юнги и листал иллюстрированную энциклопедию растений, в дверь постучали знакомым глухим стуком. Чимин уже не пугался этого, привык.       — Открыто, — лениво отозвался Юнги, не вставая.       Вошли Чонгук и Тэхён. Последний сразу же прошаркал на кухню, волоча за собой сани с какими-то коробками, а Чонгук, выпрямившись, молча водрузил перед опешившим Чимином огромную, яркую коробку, перетянутую бечёвкой.       — Это… что? — удивился омега, откладывая книгу.       — П-подарок, — замявшись выговорил Чонгук, его белые глаза внимательно следили за реакцией. — От всех нас. За то, что ты… стараешься.       — Мы под-думали, тебе ну-нужно какое-то развлечение для тихих ве-вечеров, — добавил появившийся из кухни Тэхён, его речь стала заметно лучше за эти дни, видимо, постоянная практика шла на пользу. — Т-там, внутри, кар-ртинка. Очень красивая. Озеро и лес. Как у нас.       Чимин дрожащими пальцами развязал бечёвку и раскрыл коробку. Внутри лежали тысячи деталей большого деревянного пазла. Картинка на крышке действительно изображала зимнее озеро, заснеженный лес и яркую луну над ними, почти как та, что светила каждую ночь здесь.       — Это… это великолепно, — выдохнул он, чувствуя, как глаза снова предательски защипало. — Спасибо вам. Огромное.       — Ого, большая картинка будет, — присвиснул Юнги, рассматривая крышку, где был написан размер, — Где ж такой стол найти?       — Можно у меня, — тихо произнёс Чонгук, обращаясь к Чимину. — В моей комнате. На полу. Там… много места.       Чимин поднял на него взгляд. Чонгук выглядел непривычно скованно, словно ожидал отказа.       — Я… с удовольствием, — улыбнулся омега.       Так и повелось. Почти каждый вечер после ужина и короткой прогулки с Бамом, Чимин забирался в комнату Чонгука, расстилал на полу у камина старый плед и высыпал детали пазла. Комната зомби, как он и говорил, была просторной и аскетичной: большая кровать, застеленная тёмным покрывалом, стол с аккуратно сложенными картами, шкаф и одинокий плакат с закатом на стене.       Чонгук в это время обычно сидел в углу на низенькой табуретке, которую, казалось, специально для этого и поставил. Он не пытался помогать, не нарушал тишину разговорами. Он просто был. Чимин ползал по пледу, перебирая детали, иногда тихо ругаясь, если какая-то не подходила, и спиной чувствовал этот молчаливый, пристальный взгляд. Но, странное дело, тот его не пугал. Он успокаивал. Защищал.       Бам, растянувшись у камина, лениво посапывал, и треск поленьев был единственным звуком, нарушавшим уютную тишину. В один из таких вечеров, когда Чимин случайно обернулся и поймал взгляд Чонгука, устремлённый на него с каким-то непонятным, глубоким выражением, омега смутился и снова уткнулся в пазл. Ему показалось, что уголки губ зомби дрогнули в почти незаметной улыбке.       На следующий день они с Юнги сидели в библиотеке. За окном шёл редкий снег, а в подвале было тепло и уютно от старой масляной печи. Юнги разливал по кружкам травяной чай, а Чимин, забравшись с ногами в кресло, задумчиво смотрел на огонь.       — Слушай, — Юнги нарушил молчание, поставив кружку перед Чимином и усаживаясь напротив. — Я всё хотел спросить. Запах. Твой запах. Вот эти яблоки, которыми от тебя несёт за версту. Это не духи. Я уже понял. Что это тогда?       Чимин замер. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Юнги был слишком умён, чтобы не заметить.       — Я… — он замялся, сжимая кружку двумя руками. В человеческом поселении этот же вопрос стал началом его ада. Но здесь, с Юнги, было иначе. — В моём мире люди делятся не только на мужчин и женщин. У нас есть… сабгендеры. Альфы, беты и омеги. Я — омега.       — Омега? — Юнги приподнял бровь, в его глазах загорелся неподдельный интерес учёного. — Это что-то вроде биологического подвида? Никогда о таком не слышал.       — Да, — кивнул Чимин. Он чувствовал, как щёки начали гореть, но продолжил. — Омеги… мы отличаемся от обычных людей. У нас есть течки, такой период, когда… когда тело готово к зачатию. И мы пахнем по-особенному. Это феромоны. Мой запах яблок, это мои омежьи феромоны. Здесь, видимо, никто на них не реагирует, как в моём мире.       Юнги слушал, подавшись вперёд, забыв про чай. Его лисьи глаза за стёклами очков блестели от любопытства.       — Погоди-погоди. То есть ты хочешь сказать, что твоё тело пахнет яблоками, чтобы привлекать этих… альф? И что такое течка? Это как брачный период у животных?       Чимин залился краской ещё гуще.       — Ну… примерно, — пробормотал он. — Во время течки у омеги поднимается температура, меняется поведение. Мы становимся более… чувствительными. И тело… оно готовится. Ну, чтобы всё прошло… гладко.       — Гладко? — Юнги нахмурился, искренне пытаясь понять. — В каком смысле гладко? Ты про сам половой акт?       Чимин готов был провалиться сквозь продавленное кресло. Он кивнул, не поднимая глаз.       — У омег… в общем… организм сам… выделяет смазку. Чтобы было легче. Это естественный процесс, мы его не контролируем.       Повисла пауза. Юнги откинулся на спинку стула и уставился на Чимина с выражением, которое омега никак не ожидал увидеть: с неприкрытым, искренним потрясением.       — У вас… организм сам вырабатывает смазку? — медленно переспросил он, словно пробуя слова на вкус. — Свою собственную? Бесплатно? Без всяких лабораторий?       — Ну… да? — Чимин наконец поднял взгляд. Реакция Юнги была настолько неожиданной, что собственный стыд отступил на второй план. — А что, у вас… иначе?       Юнги шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы.       — Чимин, — сказал он с чувством, — вот ты сейчас сказал, что ты омега, и я думал… ну, очередная странность из другого мира. Но то, что у тебя есть встроенная система смазки, это не странность. Это чудо. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.       — Повезло? — растерянно переспросил Чимин.       — Да! — Юнги всплеснул руками. — Вот смотри. Я человек. Обычный, самый стандартный. У меня такой функции нет. Вообще. А Намджун ведь зомби. У него тоже нет. И когда мы… ну, ты понимаешь… нам без смазки никак. И где её взять, по-твоему?       Чимин открыл рот, но не нашёлся с ответом. Он никогда об этом не задумывался. В его мире этот вопрос решала сама природа.       — Намджун её варит, — мрачно сообщил Юнги. — Вручную. В лаборатории при заводе. Специальный состав: растительные масла, экстракты, очищенные минералы и ещё что-то, что он добывает в старых развалинах. Это целая наука, Чимин. Он ради этого химию выучил с нуля. По книгам. Представляешь?       — Ты… ты серьёзно? — прошептал Чимин.       — Абсолютно. Мы с ним вместе уже не один год, и каждый раз, когда эта чёртова банка заканчивается, Намджун надевает свой дурацкий фартук и идёт колдовать над чанами. Говорит, это его личный вклад в наши отношения, — Юнги усмехнулся, но в его голосе слышалась глубокая, застарелая нежность. — Так что да, Чимин. Своя смазка, это невероятно удобно. Я тебе по-хорошему завидую.       Чимин потрясённо молчал. В его голове происходила полная пересборка картины мира. Юнги и Намджун оказывается пара. Не просто друзья, не просто сожители. Пара. У них есть интимная жизнь. И Намджун, этот высокий зомби с ямочками и спокойным голосом, варит смазку в лаборатории, чтобы быть с Юнги.       — Вы с Намджуном… — начал он и осёкся.       — Любовники, партнёры, мужья — называй как хочешь, — пожал плечами Юнги, но на его щеках проступил лёгкий румянец. — У нас это давно. Смешно, да? Человек и зомби.       — Нет, не смешно. Я…       Чимин потрясённо замолчал осмысливая всю информацию. Мысли в его голове метались, как испуганные птицы. Юнги и Намджун — пара. Зомби занимаются сексом. Это возможно. И Юнги, кажется, совершенно счастлив.       — А ты думал, зомби не способны на чувства? — Юнги словно прочитал его мысли, и голос его стал серьёзным. — Это поначалу всех шокирует. Но они помнят любовь, Чимин. Своим мёртвым мозгом, осколками памяти, чем угодно, но помнят. Они могут привязываться, заботиться, ревновать. Всё как у людей. Только медленнее и… тише.       — Я не думал… я просто… — Чимин запнулся. Перед его глазами встал образ Чонгука. Его пальто, пахнущее лесом. Шарф, заботливо повязанный на шею. Тёплые булочки по утрам. Взгляд, который он чувствовал на себе каждый вечер, пока ползал по полу, собирая дурацкий пазл. — Я начинаю это понимать.       — Что именно? — Юнги склонил голову набок.       — Что они… что зомби… способны на чувства. На настоящие. Я сначала боялся, потом перестал, но до конца всё равно не верил. А теперь… — Чимин запнулся и уставился в свою кружку. — Теперь, кажется, верю.       Юнги смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом мягко улыбнулся.       — Знаешь, я рад, что ты здесь. Не только потому, что мне есть с кем поговорить. А потому, что ты начинаешь видеть их такими, какие они есть. Не монстрами. Просто… другими.       Чимин кивнул. За окном сгущались сумерки, в библиотеке потрескивала печь, а в воздухе витал аромат травяного чая и старых книг. Ему вдруг отчаянно захотелось вернуться домой, но не в свой мир, а в дом Чонгука. Увидеть Бама, услышать треск камина, поймать этот спокойный, всё понимающий взгляд белых глаз.       — А можно ещё вопрос? — внезапно спросил Юнги, прерывая его мысли.       — Какой?       — А эти твои феромоны… они на зомби действуют? Ну, хоть как-то?       Чимин снова покраснел, но ответил честно:       — Я не знаю. У нас, в моём мире, на них реагируют только альфы. Здесь альф нет. Так что, наверное, нет.       — Хм, — Юнги задумчиво покрутил в пальцах карандаш. — А ты уверен? Просто… есть у меня одно подозрение. Но это пока не точно.       — Какое подозрение? — насторожился Чимин.       — Пока, никакое, — Юнги широко улыбнулся, сверкнув очками. — Расскажи мне лучше ещё раз про эти ваши течки. С чисто научной точки зрения…       Чимин застонал и уткнулся лицом в ладони, а Юнги рассмеялся и потянулся за новой порцией чая. Они проговорили до самой ночи. Чимин, сначала смущаясь и краснея, постепенно разошёлся и рассказывал про свой мир: про течки, гнёзда, истинные пары и метки. Юнги слушал, затаив дыхание, лишь иногда перебивая уточняющими вопросами. Для него это была настоящая сокровищница новых знаний, для Чимина же облегчение. Наконец-то кто-то не просто не осуждал его сущность, но и искренне, по-хорошему, ей завидовал.       Разогнал двух болтушек пришедший Намджун. Зомби ворчал, что уже спать нужно, а не чаи пить. Юнги, усмехнувшись, шустро поцеловал того и Намджун тут же успокоился. Он даже предложил проводить Чимина, но омега, видя, как этим двоим не хотелось расставаться, отказался. Чимин уже не боялся ходить по поселению, да и дорогу знал хорошо.       Когда Чимин вернулся в дом Чонгука, было уже темно. Бам радостно встретил его у порога, виляя хвостом. В гостиной горел камин, а на столе его ждал ужин, накрытый полотенцем, чтобы не остыл.       Чонгук стоял у окна и смотрел на падающий снег. При появлении Чимина он обернулся, и омеге показалось, что его белые глаза чуть потеплели.       — Х-холодно сегодня, — произнёс Чонгук. — Я подкинул дров в твою комнату.       — Спасибо, — Чимин улыбнулся, разматывая шарф. — Я задержался с Юнги. Мы… разговаривали. О важном.       Чонгук кивнул, не требуя объяснений. Он просто прошаркал в свою комнату. Зомби всегда оставлял Чимина одного, давая тому личное пространство, не навязывал своё присутствие.       Омега поужинал, умылся и, переодевшись в уютную домашнюю футболку, забрался в комнату Чонгука. Пазл уже складывался в узнаваемую картину: озеро, обрамлённое соснами, заснеженные горы на горизонте и огромная, полная луна в центре.       Чимин ползал по пледу, подбирая детали, и размышлял о словах Юнги. Теперь он смотрел на Чонгука по-новому. Не как на монстра, не как на пугающего зомби. А как на кого-то, кто способен на привязанность. На заботу. На любовь.       Чонгук сидел на своей табуретке и, как обычно, молчал. Но теперь в этом молчании Чимину чудились невысказанные слова. Когда их взгляды встретились, Чонгук не отвёл глаз. Он смотрел долго, внимательно, словно пытаясь запомнить каждую черту лица омеги. Чимин, осмелев, разглядывал зомби в ответ       — Луна… уже почти готова, — прошептал он, указывая на почти собранную центральную часть пазла.       — К-красиво, — также тихо ответил Чонгук, но Чимин готов был поклясться, что в этот момент тот смотрел вовсе не на пазл.