Когда я стану кошкой

      «Надо что-то менять», — подумал Хван и со словами:       — Бля, пошло всё в жопу, — тапнул на первую попавшую ссылку в браузере по запросу «Ханок. Снять недорого», не задумываясь набрал номер телефона из объявления и уже к вечеру примчал за черту города, куда-то в ебеня подальше от людей.       Дорога заняла почти четыре часа — благодаря пробкам и гугл-навигатору. В это место, казалось, и бог дорогу забыл, раз даже на картах построение никак не значилось, ну или карты надо наконец обновить, а не дедовской пользоваться. Нужно будет не забыть, а то каждый раз так добираться сюда быстро надоест.       Пришлось расспрашивать жителей деревушки, в которой, по данным навигатора, расположен коттеджный дом, ибо самостоятельно Хван построения так и не нашёл.       Неожиданный социальный контакт — страшный сон интроверта.       После разговоров Хёнджин таки смог найти ханок.       Усилия того стоили.       Дом необычайной красоты поразил глаза ценителя — в первую очередь размером, не успел Хёнджин границу мадана пересечь, а уж затем всем остальным, и Хван понял: надо.       Полный решимости парень без лишних раздумий и проверки дома на наличие подводных камней согласился арендовать жильё в одиночку.       Соотношение цены и качества приятно удивило и порадовало нанимателя. Решающими факторами стали уверенная речь и умение риелтора профессионально вешать лапшу на уши.       Осмотр дома прошёл прекрасно. В ханок проведены все современные коммуникации, территория облагорожена, прибрана, особых усилий для содержания растений, которыми кишит весь двор, не требуется. Вообще, для ханока с долгой историей внешний и внутренний вид сохранился слишком хорошо. Единственная странность, которая не давала покоя Хёнджину на протяжении двухчасовой экскурсии: «Чей кот лазит за ними по пятам?»       Как-то доверия его морда не внушает.       — Вас что-нибудь беспокоит? — поинтересовалась риелтор, заметив косой взгляд Хвана.       — Чей это кот? — поинтересовался парень, с недоверием поглядывая на наглую рыжую морду.       — Это питомец семьи Ма, — коротко отвечает женщина, но Хёнджин молча смотрит на риелтора в ожидании объяснений. — Они не смогли его забрать из-за аллергии младшей дочери, поэтому он живёт здесь, данный пункт прописан в договоре. Вы не беспокойтесь, котик очень милый и ласковый, проблем он вам не доставит, — с улыбкой произносит женщина, но последняя фраза что-то доверия совсем не внушает.       А взгляд такой, словно он в одиночку саботировал бунт и за это его выгнали из ада.       — Как его зовут? — неожиданно для себя выдаёт Хёнджин. Пункт «нянчиться с чужим котом» в планы отпуска не входил, особенно с аллергией на семейство кошачьих.       — Лино, — больше женщина ничего про кота не сказала.       Парень только кивнул в ответ, не понимая, для чего вообще спросил.       Хотя животное всё же жалко — остаться в одиночестве и с часто меняющимися людьми. Не жизнь, а свингер-пати.       — Ну что, кот, потерпим друг друга лето и разойдёмся, — произнёс Хван, присев поближе к коту, но тот в ответ на добрый жест грациозно повернулся к будущему временному хозяину жопой.       Гадёныш.       Заполнение всех документов заняло ещё одну семёрку тёплых майских деньков, оставляя меньше времени для переезда.       — Хорошего отдыха, — с улыбкой произнесла риелтор перед своим уходом.       Парень хоть и предполагал, что этим всё и кончится, но не ожидал настолько стремительного развития событий. Что-то здесь нечисто…       Для своих двадцати пяти Хван Хёнджин прекрасно живёт — лучше большинства сверстников. Непонятно как поступив, отучившись и выпустившись, Хван умудрился устроиться в хорошую фирму, пусть и не совсем по своей специальности. Труд инженера-архитектора за три года без единого выходного принёс хороший вклад в банковскую ячейку, если отодвинуть на второй план затраты на лечение нервных тиков, приобретённых в ходе выполнения проектов, бесконечных дискуссий с неадекватными заказчиками и прочих издержек профессии.       И спустя три года работы на износ, после очередной ссоры с тупорылым подрядчиком, в мозгу словно провода перемкнули. Хёнджин понял: город перестал быть пространством жизни, стал лишь совокупностью объектов, каждый из которых кричит о своих несовершенствах: криво уложенная брусчатка, безвкусная вывеска, убивающая его фасад, узлы примыканий, где на его красивый чертёж наткнулась суровая реальность коммуникаций.       Пространство давит на него, и Хён ощущает давление не в мышцах, а где-то за глазами. От бесконечного всматривания в экран, в детали мир утратил былые краски. Городская суета не даёт напряжению раствориться, лишь подпитывает его давкой в метро, рёвом стройки напротив, гулом машин, застрявших в вечерней пробке. Даже пестрота рекламных щитов бьёт по мозгам как визуальный спам, от которого Хван, как специалист по пространству, не может взять и просто избавиться. Нервная система даёт сбой.       Хёнджин рвётся на свободу, куда-то в глушь, в лес, где светло, чисто, тихо и спокойно, для перезагрузки — достижения гармонии от слияния с бесконечно вечным, подальше от серых высоток, бесконечного шума, городской пыли и унылости рабочих дней, а главное — подальше от осточертевших людей.       Огромный дом встречает Хвана желанной тишиной — даже тиканья часов не слышно.       Три месяца вожделенного всей душой и телом гордого одиночества (не включая кота), а главное — никакой работы, звонков в любое время суток и людей в радиусе двух километров минимум. Сбережения позволяют валяться в кровати целыми сутками.       Поначалу всё шло просто прекрасно. Первые три дня Хван просыпался, когда душа того пожелает, валялся в постели до боли в мышцах и дальше холодильника никуда не выходил. Он наконец-то выспался, поел не впопыхах, как делал это обычно, умылся и почувствовал себя живым. Организм расслабился, перейдя в режим энергосбережения.       Натура художника не заставила себя долго ждать. Первым делом парень отметил невероятную красоту местной природы — не запечатлеть пейзаж на бумаге преступление. Наконец, набравшись сил, Хван настроился на творческий лад, взял с собой небольшой блокнот с карандашом, расположился поудобнее возле панорамного окна и решил запечатлеть расстилающийся перед ним пейзаж. Рука водила по листку, выводя точные линии, придавая рисунку строгости. Всё было прекрасно, именно так, как и хотел Хёнджин, но планы рыжей бестии сильно разнились с планами незваного гостя.       — Скотина! — недовольно выплёвывает Хёнджин, в очередной раз подвергшийся атаке разбушевавшегося кота-разрушителя, ставшего нежеланной неотъемлемой частью жизни парня.       Пять минут назад Хван релаксировал, рисовал незамысловатые картинки в блокноте под звуки природы, доносившиеся из приоткрытого окна, наслаждаясь мягким ветерком последних весенних дней, как эта рыжая бестия ни с того ни с сего решила помочь с написанием шедевра. Попытка прогнать кота со стола закончилась пробежкой парня по комнате.       — Так, кот, кыш, брысь, псик!       Кот на мгновение замирает, выслушивая поток непонятных ругательств нового временного хозяина, резко разворачивается и бурей мчится в комнату, из которой минуту назад выжил Хвана, для наведения собственного порядка.       — Ну, скотина.       Неделю назад Хён представить не мог, что будет проживать под одной крышей с пушистым террористом, ещё и деньги за это платить. Желание вышвырнуть шерстяной мешок росло в геометрической прогрессии, только рука не поднимается.       Нападки кота сложно терпеть, а устранять весь беспорядок после боя — ещё сложнее. Хёнджина тешила мысль, что это сожительство не временное: всего три месяца перетерпеть попытки пушистого выселить нового жильца.       А риелтор говорила: «Проблем не будет. Он ласковый и милый».       Ага. Поверил. Ну и бредятина.       Ох, если бы Хёнджин только знал, сколько седых волос приобретёт…