Ботанический сад

      Люди университета думали, что все должно вертеться вокруг них, даже если большинству горожан было абсолютно все равно на это новенькое, но бедное здание. Пока на новый учебный год на естественное отделение набралось еле-еле тридцать девять студентов, но это и не удивительно, не настолько их поприще было понятным и престижным, в отличие от того же юридического или медицинского факультета. Узнал об этом Санджи от Монки Д. Луффи, который к нему заглянул в обеденный час. Тогда он чувствовал себя отвратительно: рот было противно открывать от того, насколько там сухо, а часть сознания будто хотела вытечь из его дурной головы. Разбудил его непрекращающийся стук в дверь, в котором иногда можно было различить определенным ритм, быстро нарушающийся. Этот противный звук вначале казался приглушенным, но когда Санджи открыл глаза и чуть лучше осознал окружающий его мир, он стал сродни колоколу у собора, у которого он когда-то жил в Тревизо в молодости.       Пытаясь почувствовать хоть каплю силы в своем теле, Санджи присел и, нервно проверив крестик на своей груди, выдохнул. Провел рукой по щетине, постарался сфокусировать свое зрение хоть на каком-то предмете в новой квартире. И, чертыхаясь, встал и направился к двери. Открыв, Санджи тут же рявкнул:       — Какого дьявола?       — О, Санджи, ты только встал! — донесся до него веселый голос химика. Но Санджи тут же закрыл дверь обратно. Последнее, что хотелось видеть рядом с собой, такое подвижное и энергичное создание как Луффи. Ему нужно принять расслабляющую ванную, выпить воды, а потом кофе и тогда он сможет стать более человечным и даже выслушать своего коллегу.       Выдохнув, Санджи снова отворил дверь и спросил:       — Сколько время?       — Уже обед, два часа дня. Ты вообще ел? Выглядишь просто ужасно, — улыбался Луффи.       Санджи, откашлявшись, хрипло оветил:       — Нет. Что-то срочное?       — Хотел на обед пригласить и заодно рассказать, скольких людей мы экзаменовать скоро будем, — ответил Луффи, переминаясь с ноги на ногу, будто количество энергии внутри него не позволяла стоять на месте.       Санджи, молча кивнув, наоборот, застопорился. В голове медленно созревали мысли, еще медленнее переходили в облик предложений. Давно ему не было так мучительно думать.       — От тебя еще так воняет. Ты сколько выпил вчера? — вернул Санджи в реальность коллега.       Санджи, вздохнув, выдавил из себя:       — Прилично. Обычно я готовлю себе сам, кухня здесь есть… — подумав еще немного, добавил: — Кстати, ты же знаешь, где продают мясо и молоко. Можешь купить? Я деньги верну. И могу угостить. Но готовка займет где-то час.       — Не проблема, Санджи, диктуй, что купить.       После того, как они распрощались, Санджи быстро закрыл дверь, боясь увидеть других людей. Во-первых, он выглядит неприлично и просто отвратительно: грязный, вонючий и туго соображающий. Во-вторых, внутри чувствовался неприятный стыд за себя, из-за чего хотелось быстро спрятаться от всех и игнорировать всё, что находится за пределами квартиры. Пока он не приведёт себя в порядок, никто больше не должен его видеть и даже слышать.       Снова прокашлявшись, он злостно выругался на Луффи и себя и направился искать ванную. А если её не будет в квартире, в тазу помоется, ничего страшного, он не такой привередливый. Наличие кухни-то уже как благодать звучит, поэтому какой-то изъян здесь обязательно должен быть.       Ванная действительно нашлась. Но её состояние вызвало отвращение у Санджи: она была вся усеяна кусками ржавчины, покрытие было словно кожа человека, игнорирующего свой псориаз и всю жизнь не лечащего его. Ему даже неприятно было прикасаться к этому недоразумению, поэтому его принятие ванны сузилось до сидения голым в просторном тазу рядом с тазом поменьше, заполненным водой, и с самокруткой во рту.       Он верил, что никотин сделает более ясным и быстрым недавно проснувшийся разум, утопающий в похмелье. Только мыслительный поток стал еще более рассеянным. Одна его часть пыталась вспомнить, чем закончился вчерашний вечер у Нами и как он оказался в своей спальне. Зная себя, скорее всего, он сравнивал её с Венерой Милосской и умолял коснуться своими губами её груди. Так часто происходило, когда он пил с девушками. Конечно, хотелось верить, что до этого их приятная встреча не дошла, но Санджи знать это наверняка не мог. Параллельно с мыслями о Нами крутилось в голове сообщение Луффи о количестве поступивших студентов. Это если половина студентов будут не из гимназий, ему придётся где-то человек девятнадцать экзаменовать? Он несильно доверял своим вычислениям, не в том он состоянии, чтобы уверенно и рационально мыслить. После вечера с алкоголем люди, как правило, только надеются и верят, но не доверяют.       «Скоро Луффи вернётся с мясом и молоком, — промямлил себе под нос Санджи, пытаясь аккуратно встать в этом уже остывшем тазу. — Надо домыться поскорее и сварить кофе, савоярди должны были еще остаться. Милый завтрак».       Луффи встретил Санджи уже в более приличном виде. Даже присвистнул, увидев его образ — халат на нагое тело, самокрутка во рту, влажные мокрые волосы и чашка кофе в руках.       — Ты умеешь кофе варить? Как круто! Срочно меня корми и спаивай турецким чудом, — переступил порог квартиры Луффи и, не разуваясь, направился на кухню с сумкой продуктов.       Санджи ничего не высказал, лишь направился за своим чуть бесцеремонным коллегой и сразу стал разбирать продукты и продумывать, что же лучше приготовить. Желательно еще так, чтобы и на вечер осталось, — он пока не в состоянии так часто на кухне проводить время.       — Ты как Нами, такой же миловидный, — заметил Луффи, сидя за столом и дергая ногами словно неусидчивый ребёнок. — Зоро бы сказал… Горячий? Не знаю, горячий ли, у тебя красота более холодная. Но красавцем бы точно назвал.       — Я бы его назвал ублюдком, — проговорил Санджи, вытащив докуренную самокрутку из рта. — А ты чего меня оцениваешь?       Луффи пожал плечами.       — Зоро мой друг, учитываю его интересы.       Санджи хохотнул.       — Не переживай, Зоро терпеть меня не может.       — Да ладно? Вы уже подрались? — в голосе Луффи был заметен восторг, будто тот только и ждал, чтобы в университете нашлась причина для драк и поножовщины.       — Еще нет. Лучше скажи мне про студентов, — Санджи начал нарезать овощи, не спеша и сосредоточенно.       — Поступило тридцать девять, экзаменуем двадцать восемь.       — Сколько? — чуть ли не взвизгнул Санджи. Услышав эту цифру, он начал ускоряться в готовке. Надо поскорее поесть и выгнать Луффи, у него же билеты не готовы, ещё и количество студентов на экзамене непомерное для одного дня. — У вас одна классическая гимназия на весь город?       — Ага.       «Полный идиотизм», — прокомментировал в своей голове Санджи и окончательно сместил внимание на свои действия. Поговорить они могут и за обедом.

***

      Весь оставшийся день Санджи провёл в своей квартире. Луффи звал его в университет, даже обещал всё показать, но тот упирался с каким-то особым упорством. Показывал, как ему противно только от одной мысли увидеть некоторых личностей, например ректора и Ророноа Зоро, и не хочется быть снова обманутым адъюнктом Усопп, который явно уже выдумал план как снова воспользоваться не самым хорошим знанием местного языка итальянца. «Билеты напишу и приду на место работы. До свидания», — подытожил Санджи, толкнув Луффи за порог квартиры и тут же закрыв дверь, и очень вовремя, потому что в этот момент отворялась дверь соседки, а последнее, что хотелось Санджи, — пересекаться с ней. С мыслью, что его, слава богу, пронесло и ему не придётся объясняться перед Нами за свое поведение, как и бродить по физико-математическому отделению с риском наткнуться на идиотов (он их будет видеть каждый день, когда начнёт цикл своих лекций, а пока надо наслаждаться последними летними свободными деньками), он направился к письменному столу. Лучше постараться написать билеты и забыть о них до экзамена.

***

      Однако в один день Санджи все же сходил в университет. Ему стали интересны прописанные правила экзаменов для учащихся, чтобы он точно нигде не смог совершить ошибку и у ректора вопросов не возникло. Не без помощи Луффи добыв «Правила для учащихся Д. университета», он выписал себе в то, что изначально планировалось быть дневником, предложение, которое уже вызвало у него сомнения — «предварительный tentamen проводит декан философского отделения». Потеряв из виду Луффи и не найдя его в химической лаборатории, Санджи пошёл к коллеге по кафедре, не без злости, конечно, но он считал, что Ророноа Зоро будет лучше адъюнкта Усопп. Во-первых, они делят одну кафедры и адекватные взаимоотношения строить им придётся, а, во-вторых, ему уж очень не хотелось снова быть обманутым физиком.       — Ciao, bello, — надменно произнес Санджи, найдя своего коллегу в подобии ботанического сада.       — Чего тебе? — нахмурился Зоро, кинув взгляд на приближающегося приват-доцента. От него еще и табаком несет за километр, откуда только возникла в их городе О. эта итальянская морда?       — Мы же экзамены проводить будем, хотел узнать нюансы этого мероприятия… — начал Санджи, доставая самокрутку. — Я в правилах вычитал, что предварительный искус должен проводить декан не нашего отделения. Причем тогда здесь мы?       Зоро, хмуро наблюдая за тем, как Санджи кладёт в рот самокрутку, а потом её зажигает, ответил чуть запоздало:       — Студентов не то, чтобы много. Раньше их же меньше было. Если вы слышали, к нам поступают тридцать девять студентов. Это рекорд, Винсмоук. Знаете, на каком экзамене я был пару лет назад? Поехали в назначенный день я, Луффи, ещё там три человека были, к господину Л. За десертом и кофе любезно побеседовали, прямо так спрашивали: кто был Александр Македонский, как именуется столица Франции. Экзаменовались двое братьев, младший на первом вопросе уже заплакал. Приняли обоих. Так что вы слишком ответственны, Винсмоук. Расслабьтесь и не будьте такой занозой.       Санджи тут же вспыхнул.       — Вы меня смеете называть ещё занозой? Что я вам сделал, чертов маримо?       Зоро закатил глаза и медленно пошел на выход из ботанического сада.       — Мне просто жаль, что мы не на разных кафедрах. К сожалению, руководство не дает выделить кафедру естественной истории и всё ложится на плечи ботаников.       — А книгу вы всё же дадите? — крикнул ему в спину Санджи.       — Пошёл к черту, — бросил Зоро, заходя внутрь здания университета.       Так как от экзаменов оставалось одно слово, Санджи решил даже не возвращаться к своим заготовкам по латыни. Видимо, достаточно спросить поступающего «Как вы думаете, действительно ли in vino veritas?» и, даже не вслушиваясь в ответ, писать «зачислен». Правда, Санджи пока не понимал, как на всё это реагировать — возмущаться и добиваться строгости или расслабиться и быть как все, спонсируя саморазрушение шаткого образования. Но что точно теперь для него важно: любым способом одолжить учебник Goebel'а у этого симпатичного солдата, который, видимо, слишком контуженный, чтобы дальше служить, поэтому оставлен в университете добивать всем нервы, иного объяснения нахождения Зоро в этом месте Санджи найти не мог.       Смирившись с тем, что единственный сейчас человек, у которого есть возможность спросить совета, это Усопп, он направился в кабинет технических моделей, откуда в первый день он выносил мусор, в надежде найти этого местного мелкого лгуна. Там он действительно его нашел — снова в хламе с разложенными рядом инструментами, которые сам Санджи уже давненько в руки не брал.       — Здравствуй, Усопп, — окликнул Санджи, подойдя ближе к скрученной на полу фигуре с каким-то механизмом в руках.       — А, ох, итальяшка, здравствуй, — посмотрела на него фигура, улыбнувшись, но не прервав своего занятия.       Прозвище вызвало у Санджи раздражение, но, проглотив его с мыслью, что всю злость он сохранит для зеленоволосого солдата, кивнул в ответ и сразу перешёл к делу:       — Слушай, Усопп, ты же знаешь здесь местные обычаи. Давно работаешь?       Усопп, призадумавшись, ответил с неуверенностью:       — Давненько.       — Каким образом я могу получить учебник с кафедры ботаники? — Санджи скрестил руки на груди и старался смотреть на Усопп достаточно угрожающе, будто угроза волшебным образом перейдёт в сознание Зоро и книжка окажется в руках совсем скоро.       — А какая тебе нужна? Мало ли есть второй экземпляр…       — Goebel.       — Хм, не знаю такую. Я поищу и скажу тебе, откуда будет легче взять, — сказал Усопп и вернулся к своим инструментам, беря их дрожащими руками и нервно поглядывая на призадумавшегося коллегу.

***

      В другой день Санджи снова разругался с Зоро. Казалось, что скоро весь университет поймет, что у этих двух ботаников иных диалогов не бывает, и каждый сотрудник хоть раз будет прибегать к ботаническому кабинету, чтобы следить за очередным скандалом. Оставив мысли об экзаменах и несчастном учебнике, Санджи захотелось оценить, какие возможности для научной деятельности предоставляет естественная кафедра. И, снова обругав хаос, творящийся в кабинете, начал теперь требовать перечень аппаратуры.       — И ты хочешь сказать, что ты даже учет давно не вел? Ты просто собираешь хлам, маримо! — крикнул Санджи, пнув одну из пыльных коробок. Взвыв от боли, он, перебирая все ему известные итальянские ругательства, наклонился к этому тяжелому контейнеру. Открыв, он увидел старые поломанные гербарии. — Ты даже часть экспонатов не подписываешь? И не бережёшь их! Почему ты еще сидишь на этой должности, идиот? — Санджи мог поклясться, что с этого момента он решил, что точно добьётся должности ординарного профессора, что бы ему это не стоило, лишь бы поставить Зоро на место и заставить его хоть что-то делать во благо науки. — Чем ты здесь занимаешься? Какие исследования проводил? Рассказывайте, профессор Ророноа Зоро, — в его имени все «р» он постарался прорычать, чтобы передразнивать угрожающий образ своего коллеги.       Зоро, подойдя вплотную к Санджи, ответил ему, специально четче выделяя все «р»:       — Дорогой Винсмоук Санджи, вы не находитесь в Императорской Академии наук. Хотите заниматься наукой? Валите отсюда и как можно скорее.       Санджи, начав чихать от поднятой им недавно пыли, отошел от нависнувшей над ним груды мышц и проговорил тихо:       — Почему ты такой? Нет бы начать искать финансирование. Просто сидишь в пыльном кабинете и даже ничего не бережешь. Надеюсь, ты хотя бы здесь не живешь.       Зоро, хмыкнув, вернулся к своему письменному столу и, откинувшись на спинку кресла, ответил ему:       — Отлично, Винсмоук. Займитесь финансами. Помогите заведующему кафедрой. А вы, кстати, сами где-то занимались наукой? Ректор мне сообщил, что вы проходили Педагогический институт. Сомневаюсь, что место обучения учителей уездных училищ может дать благоприятные условия для так называемой науки.       — Вообще-то я там был лучшим и получил степень магистра в свое время, — почти прошипел Санджи. — И ты был прав, Зоро. Как жаль, что руководство не разрешает создать кафедру естественной истории или, например, зоологии. Ушел бы тогда со всеми своими чучелами и глаза мои тебя не видели.