Встречая неизбежное

Обратная дорога из поместья семьи Куджо прошла в тишине. Несмотря на то, что за прошедшие сутки им открылся истинный масштаб угрозы, Нориаки впервые за долгое время испытывал беззаботную радость. Провожая огни, проносящиеся за окном автомобиля, он украдкой поглядывал на лицо за воротом новенького белого плаща, и его щёки болели от улыбки. Заднее сидение было непомерно широким, поэтому незаметно коснуться руки Джотаро у него не получилось бы даже при всём желании. Вот уж неочевидный минус богатой жизни... Зато количество вещей, которые они могли здесь вытворить, со стандами или без, росло с каждым лишним сантиметром кожаной обивки. Но все эти вещи не интересовали Нориаки прямо сейчас. Как и по пути туда, один наушник он отдал, и до недавнего времени в оставшемся играла умиротворяющая «Fields of Gold». Сейчас его любимого Стинга сменил другой исполнитель, которого когда-то посоветовал Джотаро. «Зацени, раз так любишь старьё», — пояснял он. Покосившись в сторону, Нориаки следил за выражением его лица. С первыми аккордами электрогитары уголок его губ приподнялся. Песня, кажется, называлась «Somebody's Sorrow»; текст оказался неожиданно печальным. Из машины выбрались уже за полночь. Во время пути ощутимо потеплело, и воздух в парке кампуса благоухал хвоей и туманом. Судя по мёртвой тишине в корпусе общежития, заядлые тусовщики либо всё ещё отсыпались после нового года, либо разъехались по родным городам на время каникул. — Я бы не стал будить твоего соседа по комнате посреди ночи, — прозрачно намекнул Джотаро, нажимая на кнопку с цифрой своего этажа. — Мой сосед уехал. — Нориаки выдержал паузу, глядя на то, как медленно закрываются створки лифта. — Так что мы совершенно точно ему не помешаем. — Мы?.. Тёмно-синие глаза заискрились. Перед тем, как ответить, Какёин улыбнулся. — Теперь твоя очередь наказывать — за то, что я спалил нас перед миссис Куджо. Синий смеющийся взгляд скользнул по его лицу на губы, затем — на шею и воротник рубашки, застёгнутой на все пуговицы, кроме последней, потом под рёбра, туда, где ткань ритмично подрагивала, выдавая ускорившийся пульс. Нориаки сглотнул, ощущая, как вслед за этим взглядом по его коже проливается жар. Он постарался взять себя в руки и сохранить равнодушный вид. — Конечно. Когда их глаза снова встретились, воздух между ними намагнитился, будто перед грозой. Нориаки был уверен, что не выдержит и набросится на парня в белом прямо под камерой видеонаблюдения, и с замиранием сердца увидел, как он первый медленно подался вперёд. Внезапно лифт просигналил, остановившись на этаж выше, чем нужно. — Кхм. Ладно... Надо закинуть вещи. Нориаки, тихо посмеиваясь над нетерпеливым другом, вышел в тёмный коридор вслед за ним. Не успели створки снова закрыться за их спинами, когда Джотаро развернулся и притянул его к себе для поцелуя. Сумка съехала у него с плеч и плюхнулась на пол, рюкзак Какёина последовал за ней. Обхватив за поясницу, Джотаро развернул и прижал его к стене, одновременно дорвавшись до шеи. Нориаки повернул голову, подставляясь под поцелуи, закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на горячих прикосновениях. Носом отодвинув серёжку, Джотаро громко и глубоко дышал ему в ухо, прикусывал кожу под мочкой. Нориаки несдержанно потёрся об него назревающим стояком, тут же, пропустив мощное бедро между ног, обхватил его своими. — Если что, часть с поводком у тебя дома была чистой импровизацией. Надеюсь, тебе понравилось. Одной рукой он зарылся в волосы под белой фуражкой, вторая медленно поползла по груди и животу, обтянутому шелковистой чёрной водолазкой. Тепло и запах чужого тела уже затуманивал разум, когда он на секунду приоткрыл глаза и замер, прижавшись виском к холодной стене. — Подожди... Что-то не так. Где твоя дверь? Джотаро остановился с явной неохотой. — Вон та, третья справа... Он отстранился и замолчал, присматриваясь. Тишину коридора нарушало только их тяжёлое дыхание, пока они, привыкая к полумраку, с опаской разглядывали чёрный провал дверного проёма. Джотаро отпустил Нориаки и сделал уверенный шаг вперёд. — Стой, — Тот предостерегающе выставил руку. — Твой станд, бесспорно, хорош в ближнем бою, но сейчас ты просто загоняешь себя в ловушку. Давай я попробую... Кивнув, Джотаро остался на месте. Нориаки выпустил Иерофанта, чувствуя, как его присутствие отдаётся лёгкой щекоткой и покалыванием в пальцах и голове, провёл его щупальце по коридору у самого пола. Сам Иерофант, бесшумно скользнув вдоль стены, скоро оказался на пороге комнаты. — Проклятье, может, стоило заглянуть снаружи... — Нет, там темнее, чем на улице. Вероятно, кто-то задвинул шторы. Нориаки вспомнил, как хорошо чёрные блэкауты в комнате Джотаро блокировали свет фонарей в ночь их первой встречи. Их лица и тела, тем не менее, освещало что-то другое... — Видишь что-нибудь? — Попробую пройти наощупь, — шепнул он, распуская Иерофанта на сотни шупалец. Он не видел, но чувствовал, как бело-зеленые ленты с тихим свистом рассекают воздух, напрягал всё своё осязание в попытке заметить любое движение воздуха в тёмном замкнутом пространстве. — Это не засада, кто-то хотел, чтобы мы заранее его заметили. Нориаки молча кивнул — вражеский стандюзер не стал бы выдавать своё присутствие просто так. У него в мыслях промелькнула догадка, от которой по затылку, шее и позвоночнику прокатилась ледяная волна мурашек. — Как думаешь, это Дио? Джотаро озвучил то, о чём Нориаки не хотел даже думать. Точнее, одна его часть была в ужасе, а другая — предвкушала бой, который должен был стать последним как минимум для одного из них. На смену холоду пришла обжигающая ярость; Нориаки не позволил ей захватить его — только упрямо поджал губы. Нет, сейчас нельзя позволять эмоциям взять верх, хватало и того, что у него на лбу от усилий выступила испарина. — На него не похоже... Иерофант ничего не нашел. Остаётся только посмотреть самим. Джотаро кивнул и тут же призвал Стар Платинум. Они вместе медленно пошли вперёд, до предела напрягая зрение. На этаже стояла гробовая тишина, такая, будто все окна и дверные проёмы заткнули одеялами. Нориаки вдруг понял, что они до сих пор видели хоть что-то только благодаря светящемуся табло над дверями лифта — вместо ярких пятен фонарей за окном в конце коридора стояла тьма. Нориаки подтянул Иерофанто ближе ко входу. Первым в щель приоткрытой, но не распахнутой двери заглянул Джотаро. Он легонько толкнул её, и та, отчётливо проскрипев в полной тишине, открылась. Ещё на входе в общежитие Нориаки показалось, что воздух необычайно влажный — эта деталь могла бы остаться незамеченной после ночного тумана. Джотаро посветил перед собой фонарём мобильника, но это нисколько не рассеяло мрак. Тогда он шагнул вперёд. В момент, когда полы белого плаща взметнулись над полом и с громким всплеском рванули вниз, Нориаки уже знал, что произойдёт. — Джотаро!!! Рухнув на колени, он пошарил рукой по поверхности за порогом и убедился в том, что это была вода. Тогда он сбросил с себя верхнюю одежду и нырнул следом, выпуская щупальца Иерофанто впереди себя. ××× Джотаро не успел опуститься глубоко; вовремя сообразив, что произошло, он освободился от плаща и начал работать руками и ногами. Станд Нориаки уловил движение воды и вытянул его на поверхность — вот только порога, на который они хотели выбраться, уже не было. Рука Нориаки наткнулась на отвесную, холодную и гладкую стену. — Какого хера происходит?! — Пока не знаю... Убедившись, что станды без особых трудностей поддерживают их с Джотаро на плаву, Нориаки ощупал препятствие и несколько раз ударил по нему ребром ладони. Стар Платинум обрушил на загадочную стену град ударов, но она не поддалась. Тогда Нориаки, распустив станд на дюжину длинных лент, протянул их в разные стороны. — Стена сплошная... И, кажется, замкнутая, как комната. — Какёин сосредоточился на ощущениях, которые передавал ему станд. — Внизу какие-то камни и твёрдые наросты, временами попадаются очень широкие и скользкие ленты. — Какёин, назад! Иерофанто резко собрался у гладкой стенки, среагировав на предупреждение Джотаро. Теперь Нориаки тоже увидел, как глубоко под водой, стремительно приближаясь к поверхности, двигалось световое пятно. Не успели они нырнуть и вглядеться в его источник, как над поверхностью воды поднялся покатый блестящий купол с двумя плоскими отростками и белым огнём на вершине. Вокруг него выросли мелкие подвижные щупальца, также испускавшие слабый холодный свет. Эти щупальца соединялись чем-то вроде полупрозрачных перепонок. Пока Нориаки соображал, в какую передрягу они угодили и что за жуткий лавкрафтовский монстр был перед ними, Джотаро вдруг фыркнул, отплёвываясь от воды. — Vampyroteuthis infernalis... Очень, блядь, смешно. — В каком смысле? — Ну, если у тебя оставались какие-то сомнения насчёт того, что это прихвостень Дио, то уж станд в форме ебучего Адского Вампира должен был их развеять. — Я впечатлён твоими познаниями, но... Что оно делает? Щупальца дёрнулись и задрожали, извиваясь. — Глубоководные твари плохо изучены, да и не моя сфера... Но, кажется, я знаю. Бежим!!! Джотаро схватил Нориаки за плечо, и он так и не успел сообщить, что в замкнутом пространстве деваться им особо некуда. В момент, когда Иерофант совместно со Стар Платинум оттолкнулись от гладкой стенки и понесли их по поверхности воды, огромный моллюск несколько раз вспыхнул голубоватым светом и выпустил из кончиков щупалец какую-то густую светящуюся струю. Благодаря этим вспышкам Нориаки убедился, что стены на самом деле были прозрачными, и они всё ещё находились в комнате Джотаро. Вдалеке на поверхности воды маячило тускло светящееся облако, на фоне которого были видны два тёмных силуэта. Первый, слегка поблескивая, возился у его поверхности, пытаясь освободить второго. — Смотри, там Польнарефф со своим Сильвер Чариот! Откуда он здесь? — Приходил покормить твоих рыбок... — Что?! — Джотаро, мы у тебя в аквариуме!!! Джотаро заозирался, и Нориаки тайком улыбнулся, наблюдая за тем, как в его голове с видимым усилием вращаются те же шестерёнки, что и у него минутой назад. Подсветка была выключена на ночь, поэтому стенки аквариума казались непрозрачными до тех пор, пока моллюск не засветился в полную силу. — Теперь понятно, почему Стар Платинум не мог разбить стекло... Оно бронированное. А мы — уменьшились в сотни раз. Скорректировав курс, они достигли завязшего в липком секрете Польнареффа. Вблизи заметили, что и он, и его Чариот ведут себя как-то странно: станд, покачиваясь и увязая в жиже, размахивал руками, пока сам Пьер, опусившийся уже по шею, беспорядочно дёргался. Стоило ему заметить Джотаро и Нориаки, как он на секунду замер. — Что?! Кто?!... Шерри?.. Шерри, что ты здесь делаешь? — Пьер, это мы! — Нет! Уходите! Даже если вы настоящие, не трогайте меня!!! — Польнарефф замотал головой, зажмурившись; Нориаки и Джотаро переглянулись. — Наверное, эта херь так на него влияет... Потерпи немного, Пьер, сейчас вытащим. Щупальца Иерофанто скользнули в массу, напоминающую множество покрытых слизью гладких шариков, и потянули Пьера наружу. Стар Платинум подхватил Сильвер Чариота, едва успев уклониться от его конечностей, и переместил в чистую воду. — Нет! Не-е-ет! Это яд! Всё такое яркое... Оно шевелится и меняет цвет... Не трогайте! Нориаки понял, что они совершили ошибку, не послушав Пьера, но гигантский подводный монстр уже скользнул за ними, и времени на разговоры не оставалось. Внезапно он почувствовал что-то знакомое: плывущий к ним навтречу и переливающийся, как новогодняя витрина, силуэт стал цветным, а его очертания исказились, смешиваясь и дробясь наподобие калейдоскопа. — Джотаро... Ты... Тоже это видишь? — Да... Эта мерзость ещё и токсична. Скорее, нужно уклониться от следующего залпа, чтобы нас не накрыло окончательно. Пока станды несли их в противоположный угол аквариума, налипшая галлюциногенная слизь смылась, и Польнарефф с Чариотом немного успокоились. Эффект, однако, не пропал окончательно; Нориаки ощутил, как неожиданный холод лизнул ему позвоночник и кончики пальцев, когда воспоминания о похожем состоянии всплыли на поверхность его сознания. «Вот так, мой мальчик, видишь, как легко тебе даётся управление стандом...» В колени больно впивается шершавая крошка. Длинные пальцы с острыми ногтями скользят по голой спине, оставляя прохладный след. Чарующий, бархатный голос звучит совсем рядом, вторая рука сжимает подбородок, удерживая голову. Вокруг темно, пара тусклых лампочек скудно освещает бетонный пол, на противоположной стене сквозь размытые цветные пятна просматриваются густые тёмные разводы. «Ты станешь моим славным слугой и поможешь мне достичь величия! Не этого ли ты искал, Какёин-кун? Места, где тебя принимают безоговорочно, чувства цели и принадлежности...» Большой палец мажет по губам, оставляя на них всё тот же влажный прохладный шлейф, а руки разворачивают голову к говорящему. Черты, которые так часто снятся ему в кошмарах, гипнотизируют и преломляются в цветных стеклышках; глаза, кожа, волосы — все меняет окраску с каждым ударом сердца. Говорящий улыбается, обнажая белоснежные острые клыки; одна его ладонь властно опускается на затылок Нориаки и тянет его к себе. Холодная безвкусная слизь на его губах встречается с ледяными чёрно-зелёно-красно-фиолетовыми губами, пока вторая когтистая рука медленной змеёй сползает по покрытой синяками и царапинами коже... Глаза Нориаки расширились, он уставился в пустоту, погружаясь в яркие, похожие на ослепительныю вспышку моллюска, воспоминания. — Какёин! Нориаки!!! Приглушённые крики вырвали его со дна, когда тёплая ладонь тяжело опустилась ему на плечо. — Эй, не отключайся! Напуганное лицо Джотаро и рука, отведённая им для удара, вспыхнули перед его глазами. Изумрудно-белая лента, подчинившись инстинкту быстрее, чем осознанному приказу, обвила и остановила его. — Всё в порядке, Джотаро. Нориаки соврал. Животный страх душил его, омерзительное, тошнотворное чувство поднималось от живота к горлу. — Уверен? Польнарефф так и не пришёл в себя, а этот гад снова приближается... Так мы вымотаемся раньше, чем сможем отсюда выбраться. Нужно идти в атаку. — Пьер уже пытался атаковать, Джотаро... Смотри, где его рапира. Обернувшись, Нориаки слабо мотнул головой в сторону чёрной громады. Сейчас моллюск не светился, и у основания одного из щупалец виднелась торчащая серебряная рукоять. Купол, соединяющий его щупальца, в этом месте был надорван практически до конца. — Получается, он движется медленнее, чем мог бы... Но в одиночку Стар Платинум навряд ли справится с этой тушей. — Джотаро оглянулся, отыскав глазами серебряную марионетку, повисшую на лентах Иерофанто. — А Чариот выглядит так, будто сбросил добрую часть своей тяжёлой брони. — Чтобы не утонуть в слизи, — кивнул Нориаки, оседая. Он боролся с воздействием наркотика как мог, но ему досталось намного сильнее, чем Джотаро — Стар Платинум практически не контактировал с токсичным облаком. — Ладно, раз это всё-таки мой аквариум, то и правила должны быть мои. Дай мне минуту. Картинка перед глазами Нориаки снова поплыла — видимо, Джотаро отдалился, чтобы растолкать Пьера. Он кричал что-то неразборчивое, затем к его хриплому басу присоединился заторможенный баритон, и Нориаки снова почувствовал, как его осторожно обхватывают за плечи. — Сможешь задержать дыхание? — Смотря на сколько... — Не знаю, нам нужно погрузиться на самое дно. Пьер, Какёин, на счёт три. Раз! Два! Три! Нориаки набрал полные лёгкие воздуха и резко погрузился под воду вслед за Стар Платинум. Тот молотил ногами, ныряя всё глубже, и Иерофант, подчиняясь своему владельцу, резко оттолкнулся щупальцами. Сильвер Чариот, изгибаясь дельфинчиком, плыл по другую руку Джотаро. Когда пальцы зарылись в крупную каменистую землю, Нориаки понял, что они приплыли. Сначала было темно, если не считать тусклых огоньков на щупальцах и голове бесшумно плывущего на них гигантского моллюска. Затем вокруг зашевелились длинные тени каких-то огромных ракообразных, их лапы разбрасывали камни, а панцири — еле заметно отражали тусклый свет. Три силуэта с вытянутыми усиками, двумя небольшими передними клешнями и высоко посаженными глазами окружили их с Пьером и Джотаро, но, немного поразмыслив, устремились дальше. Джотаро тут же затянул всех за собой в пещеру, открывшуюся в каменистом склоне. Моллюск мягко приводнился на камни неподалёку от них и засветился, но, не успели они испугаться ползущих ко входу в пещеру щупалец, как удивительно цветастые — а это было понятно даже несмотря на действие галлюциногена — ракообразные напали на него. Их удары не были похожи на что-либо другое. Нориаки даже не сразу понял, что это были удары — дюжина вспышек, мельче и концентрированнее, чем огни моллюска, загорелись в местах контакта их передних ножек и его тела, где податливые ткани чудища просто взрывались чёрными лохмотьями. Джотаро дважды сжал его плечо — пора было выбираться. Едва они высунулись из пещеры, как Нориаки понял, что воздуха им не хватит, а подниматься быстро значило рисковать декомпрессионкой или разрывом лёгких. Собрав волю в кулак, он отделил от Иерофанто три длинных щупальца, скрутил их в трубочки и устремился ими вверх, к поверхности. Изогнув их, прижал по одной к губам Джотаро, Пьера и своим, и приоткрыл щели для дыхания. Когда наконец вынырнули, тусклое свечение внизу погасло, уступая место полной темноте, и все трое очутились на полу между приоткрытой дверью и столом. Нориаки и Джотаро растянулись справа от входа, один на другом, Польнарефф — слева. Они кашляли и хватали ртами воздух, как выброшенные на сушу рыбы. Приподнявшись на руках, Нориаки отбросил с лица мокрую чёлку, встретился взглядом с лежавшим под ним Джотаро. Тяжело дыша, они молча смотрели друг на друга. Капли воды стекали с розовых волос на смуглый лоб, к которому прилипла тёмная кудряшка, вся одежда была тяжёлой и холодной, неприятно липла к телу. Но очертания и цвета вновь стали такими, какими должны были быть. Джотаро улыбнулся приоткрытыми губами. Очнувшись, Нориаки ответил тем же, скатился на пол и отполз к стене, около которой уже сидел, привалившись, Пьер. Джотаро последовал за ними. — Ты в порядке, Польнарефф? — Лучше. Если бы не вы, я бы умер в полной уверенности, что всё произошедшее с нашей поездки и до сегодняшнего дня было одним сплошным бэдтрипом. В наступившей тишине был слышен только стук капель. Хотя обошлось без физических травм, Польнарефф выглядел не самым лучшим образом: седые пряди повисли, заструившись по шее и плечам, лицо теперь было не просто белым, а зеленоватым. Нориаки вспомнил, что он назвал чьё-то имя перед тем, как они достали его из слизи, но решил пока не спрашивать. — Как ты тут оказался? — Я насыпал твоим питомцам корма, как обычно, по расписанию, и пошёл в толчок. На обратном пути увидел, что дверь открыта, хотя я её закрывал, зашёл проверить, всё ли на месте, и провалился... Дальше вы и сами видели. — Ясно. — Получается, твои питомцы спасли нас от вражеского станда? — Какёин отжимал чёлку, чувствуя, как вода стекает ему в рукав. — Да. — Джотаро улыбнулся одним уголком рта, стараясь не показывать, как он горд. — Odontodactylus scyllarus отличные охотники, а их молоточки бьют добычу со скоростью пули. — Хочешь сказать, они могли застрелить и нас?! Пьер посмотрел на него, как на умалишённого. — Могли, но... Они меня узнали. — Улыбка Джотаро стала ещё шире. — Креветки-богомолы обладают очень высоким интеллектом. Взгляд Пьера стал ещё более диким, и Нориаки не смог сдержать улыбку. — Нужно связаться с дедом. Предупредить о том, что Дио начал охоту. Джотаро пошарил по карманам, но, не найдя искомого, поднялся, шагнул к столу, раскрыл ноутбук. За бронированным стеклом тёмного аквариума его питомцы доедали Адского Вампира. ××× — Джотаро! Что-то случилось? Где твой телефон? — Да, дед, прости, что разбудил. Я звоню с ноута, потому что... А, неважно. Мы только что победили станд в виде светящегося глубоководного моллюска, не знаешь, кто это был? — Кажется, Морской Дьявол, я видел его пару раз, пока следил за Дио. — Понятно. У вас все тихо? — Да. Я предупрежу, если увижу кого-то ещё. К сожалению, Хермит Пёрпл не может отслеживать слуг отдельно от господина. — Даже странно, что он послал за нами этого Дьявола. Такое и засадой-то назвать сложно. — Это был только первый из них, Джотаро... — К тому же, это было послание. Голос Нориаки прозвучал неожиданно громко, когда он решил вмешаться в разговор внука с дедом. Все лица обратились к нему. — Адский Вампир служил Дио чем-то вроде источника лёгкого галлюциногена. Он использовал его, когда только начинал меня тренировать. — Получается, он лишил себя и своих прихвостней легкодоступного наркотика? Что это может значить? — Только то, что он больше никого не вербует. — Нориаки невольно бросил взгляд на клочки студенистой плоти, висевшие в воде. — Опытных бойцов он переводит на что покрепче. А судя по тому, что его запасы изъяли, он давно распустил свою армию, отправив горстку избранных по наши души. Повисла тишина. Капли воды, стекающей с промокшей одежды, теперь стучали по полу намного реже. — Вот что, Джотаро... — Мистер Джостар вздохнул, устало потёр переносицу, серьёзно оглядел внука и его друзей. — Поищите стандюзера, нужно убедиться, что он мёртв, а не просто отступил на время. Да, судя по всему, вам с Какёином понадобятся новые костюмы... Внезапно его лицо изменилось; он подмигнул, улыбнулся, глядя прямо в камеру, и соединил указательный и большой пальцы в жесте «ОК». — Но не переживайте. Мы с Цезарем всё организуем! — Ради бога, старик, сейчас не время... Всё, до связи. Джотаро захлопнул крышку ноутбука. — Ну? Кто-нибудь уже знает, как мы найдём хозяина этого кальмара? — Пьер, всё это время молча сидевший у стены, вдруг подал голос. — Моллюска, — терпеливо поправил Джотаро. — Нужно мыслить логически. Станд действовал автономно, а значит, его владелец может быть где угодно. Если у него есть хоть какой-то выбор локаций, он предпочтёт ту, где его либо не будут искать, либо не потревожат посторонние, либо и то, и другое. Учитывая то, что станд — глубоководное реликтовое головоногое, он должен всегда находиться в воде. Но пруд не сообщается с другими водоёмами, а аквариум не соединён с трубами водоснабжения. Значит, либо стандюзер был здесь, либо этот Блядский Вампир умеет перемещаться между сосудами с водой самостоятельно, а это подразумевает, что стандюзер может быть хоть на другом конце света, и в этом случае мы ничего не можем сделать... — Да-да, мы поняли, хватит бубнить. Пойдём в подвал. Нориаки и Джотаро одновременно обернулись на Пьера, недовольно стряхивавшего влагу с лишенной объёма причёски. — А почему ты выбрал именно подвал? — Просто потому, что с чего-то надо начинать. На улице мы сейчас быстро замёрзнем, а в корпусе навряд ли найдётся место, которое напрягало бы меня сильнее. Отсюда делаем вывод, что именно его мы и проверим в первую очередь. — Поразительно, что ты получил верный ответ настолько окольным способом. Джотаро поднялся со стула, недовольно оглядел порванную в нескольких местах и сочащуюся слизью одежду. Нориаки перевёл взгляд на себя и убедился, что Джозеф был прав. — ...А ещё, — Неожиданно продолжил Польнарефф, откидывая волосы с лица, — по пути в подвал можно разбудить Авдола! Пусть поищет нашего стандюзера... И хоть немного пострадает за компанию. ××× — Не-не, покажите свой самый отвязный приёмчик! Последнее время вы только и делаете, что помогаете мне с Чариотом, небось, подзаржавели. — Да мы сами тренировались всего пару раз... Джотаро осёкся, видимо, вспомнив, что кое-кто из них всё же обладал стандом всю осознанную жизнь, и именно к ним обращался Пьер. Он бы всё равно не успел договорить — бело-изумрудный силуэт вознёсся на тонких щупальцах над головами четверых, ослепительно сверкая на солнце. Там, где его тело не скрывал белоснежный доспех, просматривалась гладкая прозрачная поверхность, под которой переливались зелёные волны чистой энергии. — Иерофанто Грин, Изумрудный Всплеск! Синхронно с тем, как Нориаки выбросил указательный палец в направлении массивного валуна, силуэт одним широким и быстрым движением раскинул руки; из его ладоней тут же с огромной скоростью полетела россыпь переливающихся насыщенно-зелёных осколков. Они просвистели в воздухе за какую-то долю секунды, но и этого было достаточно, чтобы солнечные лучи преломились на тысячах граней и озарили снег и деревья вокруг радужным сиянием. Не успели Джотаро и остальные моргнуть, как бритвенно-острые изумруды вонзились в каменную толщу, кроша вековой гранит. Иерофанто опустился на землю и исчез. Нориаки хладнокровно поправил тёмные очки на переносице. На полянке повисла тишина. — Охуеть... — Вместе с облачком пара выдохнул Джотаро. Какёин улыбнулся одними уголками губ. Он старался не выглядеть слишком самодовольно — комментарий того, кто уже кучу раз видел его приёмы на тренировках, очень льстил. Оссобенно если учесть, кем именно он был. — До меня только дошло — вы и атакам крутые названия придумываете?! Не успел Пьер закончить мысль, как Авдол сделал шаг вперёд, и из-за его плеча вспорхнула красно-оранжевая крылатая фигура. — Маджишанс Рэд, Ураганный Перекрёстный Огонь! Станд раскрыл клюв, и небо над полянкой заполнилось огненными символами, крестами с петлёй наверху — кажется, они назывались анкхами — которые тут же устремились в валун, выбранный Нориаки в качестве цели. В тот же миг перед ним образовался огромный смерч, подхвативший пламя и раздувший его по округе. Снег в радиусе десяти метров от него растаял с громким шипением, тучи пара поднялись в воздух, а камень обуглился до черноты и кое-где даже оплавился. Нориаки почувствовал жар, облизнувший лицо. — Пиздец. — Заключил Польнарефф. — Может, закрепим всё, что вы умеете? Посмотрим, где у нас пробелы и сколотим сбалансированную команду. — Дельное предложение, — согласился Авдол, отзывая Маджишанс Рэд. — Как вы уже знаете, мой станд способен управлять огнём, связывать противников пламенными жгутами, а также обнаруживать движение, живых существ и станды на удалении до пятнадцати шагов. Перекрёстный огонь — моя лучшая техника нападения. Пьер кивнул с озадаченным видом. Джотаро перевёл взгляд на Нориаки. — Мой Иерофанто, помимо приёма, который вы только что видели, может распускаться на десятки или сотни тонких щупалец, действовать на большом удалении от меня и... Мне не очень нравится эта техника, но он может проникать в нервные системы людей и управлять ими. — Что-о-о?! У тебя в рукаве такой козырь, и ты отказываешься его разыгрывать? — Я обязательно использую его в случае необходимости. Нориаки посмотрел на Пьера поверх очков, чтобы звучать более убедительно. В конце концов, способности не делились на геройские и злодейские — это были всего лишь инструменты, которыми стоило воспользоваться, если он хотел добраться до Дио. — Вы, ребята, оба уже сражались, верно? Ответив кивком, Нориаки дал понять, что подробностей не будет. Тогда Пьер обратился к Авдолу. — Во времена моего детства в Каире было полно стандюзеров, которые нападали на обычных людей. Я часто дрался на улицах. — Эх... Окей, наверное, мой черёд. Недавно на досуге я выяснил, что у Чариота не просто так эта острая шпага — он машет ей так быстро, что глаза не успевают уследить за его движениями! А ещё он умеет избавляться от брони, но я пока не придумал, как это использовать... Хм. Кажется, всё. Джотаро? — Я... — Джотаро замялся. — Стар Платинум не имеет каких-то выраженных приёмов. Он отлично видит и непобедим в ближнем бою, но не может от меня отдаляться. Простой, как два пальца. — При этом он самый мощный, точный и быстрый из всех нас. — Продолжил за него Нориаки. Они встретились взглядами, и его сердце нырнуло во что-то горячее и вязкое. В улыбке и глазах Джотаро не было раздражения — с недавнего времени он излучал тепло всякий раз, когда они виделись. — Итого у нас один боец ближнего боя, один смешанного и один — дальнего... Наверное, мне тоже стоит подумать о смешанных приёмах. — Ой, Пьер, у меня есть одна идея. — Подал голос Авдол. — Попробуй-ка запустить в центр камня шпагой, как дротиком в дартсе. Пьер сощурился, забавно высунув язык, потом вытянулся, как струна, призвал свой станд и, драматично отбросив волосы, выкинул вперёд руку с вытянутым указательным пальцем. — Сильвер Чариот, Сделай Что-Нибудь! Рыцарь в тяжёлой броне размахнулся и метнул свою шпагу; она промелькнула серебряной искрой и, вонзившись точно по центру валуна, расколола его пополам. — Крутое название придумаю в следующем году, — с улыбкой пояснил Польнарефф, повернувшись к застывшим с раскрытыми ртами друзьям. — Ещё потренируемся или пойдём праздновать? ××× — Куда-куда мы пойдём? — В подвал, искать труп стандюзера. Нужно поторопиться, он может быть ещё жив. Заспанный Авдол кивнул, пытаясь проморгаться ото сна, и набросил поверх свободной рубашки какой-то балахон. Быстрым шагом, чтобы не тратить время на спуск по лестнице, вернулись в лифт. Польнарефф тут же прилип к зеркалу на задней стенке, встряхивая и откидывая свои волосы в разные стороны. Авдол привалился к боковой панели и наблюдал. — Mon Dieu, это просто катастрофа. — А по мне так наоборот. Тебе идёт. — Хм. Спасибо... Моя Шерри тоже так говорила. Нориаки услышал знакомое имя, но не успел и рта раскрыть, когда Авдол приподнял бровь и заговорил. — Пьер, я знаю тебя дольше всех в этой кабине, но даже я был уверен, что ты гей. Колись, кто эта Шерри, о которой ты мне ни разу не рассказывал? — Моя сестра, придурок! Красный от гнева, Пьер отвернулся от зеркала и уставился на лучшего друга горящими глазами. Тот примирительно поднял руки. — Ох. Прости. Прости меня, Пьер. — Ничего. — Польнарефф остыл мгновенно, но всё ещё выглядел непривычно печальным. — Ночка у всех присутствующих выдалась весёлая. Нориаки увидел, что он сжимает кулаки, и решил, что время пришло. — Ты видел её сегодня, в плену у Дьявола? — Да. — Голос был тихим, но пальцы наконец разжались. — В глубине души я знал, что это видение, потому что моей Шерри больше нет. Её изнасиловал и убил какой-то урод, а я ровно ничего не мог с этим поделать... До недавнего времени. Лифт просигналил, остановившись на подземном этаже. Все молча вышли в тускло освещённый коридор, вдоль одной из стен которого вели разнокалиберные трубы. Авдол призвал своего Рэда и между ладонями у него засветился крест из трёх огненных жезлов — пока что он реагировал только на самих ребят. — Я видел Дио. — признался Нориаки, выпуская Иерофанто перед собой. — Это было видение-воспоминание, о том, как он накачивал и стравливал нас друг с другом, чтобы отсеять слабых. Я даже не знаю, скольких успел убить. Он уловил внимательный синий взгляд, мгновенно метнувшийся к его лицу. — А ты, Джотаро? Что ты видел? — Ничего... Просто цветные артефакты. Джотаро потянулся к козырьку, но тут же остановился, по-видимому, вспомнив, что фуражка осталась в комнате. Нориаки пристально всмотрелся в его лицо, но решил не наседать. В конце концов, он сам не хотел делиться подробностями своих видений. — Здорово, если так. Они завернули за угол и вышли в просторное помещение, разделённое колоннами и перегородками, однако огненный крест впереди оставался неподвижен; Какёин уже знал, где они найдут тело. Стоило обогнуть несколько препятствий — и на светлом бетоне показалась тёмно-красная, почти чёрная клякса. Труп был изуродован, в нескольких местах его кости торчали из изломанных конечностей, как будто что-то разорвало их изнутри. В воздухе висел тяжёлый, до тошноты знакомый железистый запах. ××× Нориаки, скрестив согнутые в коленях ноги, сидел на кровати лицом к окну, за которым уже брезжил рассвет. Он успел сходить в душ и постоять сначала под кипятком, потом — под ледяной водой, а в перерыве безжалостно натереть себя мочалкой. Кожа рук болела, как после ожога, но ему всё ещё казалось, что под ногтями оставалась мерзкая маслянистая сажа. Посовещавшись, тело решили сжечь. Авдолу понадобилось всего несколько минут, чтобы превратить его в пепел, но вонь была такая, что они чуть не задохнулись. Нориаки пришлось повторить свой приём с дыхательными трубками из щупалец Иерофанто, а затем — смыть с себя улики, заодно избавившись от пропитанной гарью и слизью одежды. Он сменил испорченный изумрудный костюм на свою полосатую пижаму со странной смесью сожаления и облегчения. — Ты соврал про галлюцинации. Джотаро, тоже вернувшийся из душа, стоял посередине комнаты, молча разглядывая постеры и рисунки на стенах. Вместо ответа он подошёл и опустился рядом, прижался к спине, уткнулся лбом в затылок. Нориаки почувствовал, как в его тело возвращается тепло, бесцеремонно украденное боем с Морским Дьяволом. Сумасшедший вечер... — То, что ты игнорируешь мои слова, не значит, что я не знаю правды. Он развернулся, прекрасно понимая, что в его голосе звучит улыбка, и тут же попался в ловушку мягких губ и сильных рук; внутри жарко и пронзительно вспыхнула искра. На этот раз она не обжигала. К тому же, на чувствительной коже от любого, даже самого осторожного прикосновения Джотаро оставалось неприятное ощущение. — Ты сегодня спас меня и Польнареффа. Если бы не твои мозги, мы бы оба проиграли какому-то моллюску. Нориаки протянул руку и запустил пальцы в слегка влажные чёрные кудри. Луч солнца, поднявшегося над горизонтом, лизнул Джотаро лицо, и его глаза стали светло-синими, почти льдистыми. — Знаешь, я ведь чувствую каждый внешний контакт со своим стандом. За этот вечер твои губы касались его дважды. — Тебе понравилось? — Трудно сказать. — Пальцы сами собой опустились на уголок рта, осторожно, самыми кончиками обвели нижний контур. — Всё терялось в паршивости момента, к тому же, мы были не одни. — Если хочешь, я могу напомнить. Может, всё дело было в освещении — золотая середина между полумраком погружённого в сон дома и ослепительным буйством заснеженного леса в ясный день — но сейчас глубина синих глаз была особенно бережной, немного приглушенной. Смотреть в них было как-то особенно легко. Нориаки ни за что на свете не отвёл бы взгляда. — Я, кажется, немного перестарался с мытьём. Думаю, хватит с меня на сегодня физических ощущений. — Ясно. Спокойной ночи, Какёин. — И тебе. Джотаро, не изменившись в лице, поднялся, подхватил с изголовья своё полотенце, закинул на плечо. В самый последний момент перед тем, как дверь комнаты захлопнулась за его спиной, в щель просочилась изумрудно-серая тень. Нориаки не был уверен, что принимает верное решение, но почему-то ему не хотелось отпускать Джотаро одного — и потому, что в прошлый раз в его комнате их подстерегал вражеский станд, и потому, что все эти безумные дни его присутствие добавляло жизни причудливых красок. Свалившись на кровать, он укрыл глаза от солнца и сосредоточился на том, что позволяли разглядеть фасеточные глаза Иерофанто. Вот он скользнул по коридору вслед за идущим хорошо знакомой, размеренной походкой, вот — в последнее мгновение проник между створками лифта. Пока кабина поднималась на этаж выше, Нориаки решил взглянуть наверх и всмотреться в лицо своей цели. Стоило ему увидеть дробящиеся, слегка размытые черты лица, как не успевшая полностью погаснуть искра кольнула где-то в груди, распространив вокруг себя жаркую волну. Ему совершенно точно не показалось — Джотаро слегка наклонил голову, взглянул прямо на Иерофанто из-под ресниц и улыбнулся краешком рта. При этом на своём этаже он не развернулся, а просто пошёл к себе в комнату, молчаливо принимая правила игры. Нориаки улыбался, лежа на спине и уткнувшись носом в согнутую в локте руку. Он чувствовал, как его ладони постепенно становятся горячими, а комната — светлее, и сильнее прижимал предплечье к глазам. Вот они миновали дверь — Джотаро даже придержал её, запуская Иерофанто. Тот собрался в единый силуэт, убрав щупальца, чтобы не провоцировать ассоциаций с сегодняшним врагом, но всё ещё оставался на расстоянии. Джотаро стянул майку через голову — Нориаки заставил Иерофанто замереть и смотрел, смотрел, смотрел, как золотятся утренние лучи на отчётливом мышечном рельефе... Эта картина тоже была чем-то новеньким — уже не темнота спальни и не яркие лампы примерочной. Когда же большие руки принялись за верхний из двух ремней, Нориаки почувствовал нетерпеливое покалывание внизу живота. Сняв штаны, Джотаро сложил свою одежду и повесил на стул. Подошёл к Иерофанто, застывшему у стены напротив, и протянул руку, из которой тут же появилась ещё одна, фиолетовая. Нориаки без раздумий вложил в неё ладонь своего станда, и вдруг — сердце загнанно пропустило удар — тот очутился в постели, удерживаемый руками Стар Платинум. Джотаро забрался сверху одним мгновением позже, обездвижив ещё и ноги. «Я, кажется, так и не успел тебя наказать... Поэтому сейчас всё будет по моим правилам,» — говорил его взгляд. Нориаки на пробу повернул голову станда и шевельнул его пальцами — хватка Стар Платинум на запястьях стала ещё ощутимее. Он полностью оказался в чужой власти... Так неожиданно и крайне горячо. Снова повернувшись к Джотаро, Иерофанто медленно кивнул, давая ему понять, что происходящее Нориаки нравится. Всё это время Джотаро не шевелился, но теперь его улыбка стала намного заметнее, он наклонился над плененным Иерофанто, и коснулся губами его лба. Нориаки шумно выдохнул через приоткрытые губы — кто бы знал, что такой невинный ход так сильно возбуждает? — и свободной рукой смял под собой одеяло. Джотаро тем временем переместился на щёку, потом — осторожно снял белую маску и прижался к губам станда. Пытаясь удержать ощущение, Нориаки коснулся собственных — он не знал, какие на вкус губы у Стар Платинум, но мысленно пообещал себе это выяснить. После призрачного поцелуя последовал ещё один — на этот раз в шею. Нориаки практически беззвучно простонал и тут же пришёл в восторг — ведь так прикосновения не доставляли ему дискомфорта! Эта идея Джотаро, пожалуй, могла конкурировать с атакой дрессированных креветок. Тёплые эфемерные губы касались кожи под тканью пижамы невесомо, нежно, но вполне ощутимо — Нориаки изгибался, зажав себе рот, жмурился и кусал губы, чувствуя, как Джотаро спускается по груди Иерофанто на живот. Он еле-еле смог сфокусировать зрение станда на лице Джотаро, и тут же задрожал от восхищения, когда тот наклонился и широко облизал солнечное сплетение. Сердце стучало всё быстрее, пульс шумел в ушах, Нориаки больше не мог сдержаться — поспешно забравшись под резинку пижамных штанов, он обхватил себя под полосатой тканью и тут же начал дрочить. Джотаро целовал его в живот, вжимаясь лицом, обдавая кожу тёплым дыханием... Стар Платинум, всё это время стоявший неподвижно, склонился над Иерофанто и поцеловал его в ключицу, шею, затем — в приоткрытый рот. Это касание было чуть мягче и прохладнее, чем губы и руки самого Джотаро, но Нориаки уже был на грани и не собирался проводить какой-либо сравнительный анализ. Горячо, как же горячо. Горячие губы внизу живота, горячие ладони на бёдрах, горячее тело сверху. Полный контроль, удовольствие без намёка на боль, бережное обладание, подчинение через служение. Из последних сил Нориаки шевельнул рукой станда — и нежные, полные губы Джотаро снова оказались на его губах. Он кончил, ощущая, как Иерофанто оплетает невозможно горячее тело щупальцами и резко прижимает его к себе. ××× После многочасовой тренировки на морозе клонило в сон, но совместное празднование в честь наступающего нового года никто не отменял — заправившись горячим пуншем, устроились перед телевизором в пустующей общей гостиной. Пока остальные копались в коробке с дисками, Пьер заложил руки за голову, откинулся на спинку дивана. Прикрыв один глаз, хитровато покосился из-под ресниц. — Я вот что хотел спросить. Вы никогда не пробовали использовать свои станды, ну, знаете... Каким-нибудь необычным способом? Авдол повернулся к нему, оторвавшись от поиска. — О чём это ты? — Скажем так, я имею в виду кое-что... Особенное. Крайне деликатное, скрытое от глаз... — Чёрт возьми, Польнарефф, говори прямо. Джотаро раздражённо вздохнул. — Ну что ж, хорошо... Вы никогда не пробовали мастурбировать при помощи станда? Брови Авдола поползли на лоб. Джотаро замер с каменным лицом. Только Нориаки с блюдом замороженной вишни на коленях невозмутимо дожевал. — Дрочить стандом — всё равно что рукой, так как мозг воспринимает его как часть твоего тела. Этот опыт далеко не такой экзотичный, каким кажется на первый взгляд, и уж точно не сравнится с близостью другого человека. В полной тишине он закинул в рот следующую горсть ягод. Первым признаки жизни подал Польнарефф. — А ты не промах! Звучит так, будто у тебя много опыта с женщинами. — Опыта у меня и правда достаточно — и с женщинами, и с мужчинами. Но если говорить именно про секс с участием стандов... Его я попробовал совсем недавно. Джотаро окончательно окаменел и, кажется, не дышал. Было слышно, как в голове Пьера ворочаются мысли. — С участием стандов... Типа... Во множественном числе? — Да, Пьер, — мягко ответил Нориаки, рассматривая особенно крупную вишенку. — Иногда со своим, иногда — с чужим, иногда — с обоими. Авдол, громко откашлявшись, начал перечислять названия фильмов, которые, как ему кажется, идеально дополнят предновогодний вечер. В итоге они с Пьером остановились на «Крепком Орешке» — Нориаки было всё равно, что смотреть, а Джотаро не принимал участия в обсуждении. Когда погасили свет и отвлеклись на экран древнего телика с DVD-проигрывателем, Нориаки нашёл руку Джотаро за миской с ягодами и осторожно коснулся её. О том, чтобы выпустить щупальца Иерофанта, в присутствии Авдола и Пьера можно было забыть. Джотаро, однако, тут же убрал ладонь, а спустя пару секунд закинул её на спинку дивана позади Нориаки. Стоило тому обернуться, как прямо перед носом он увидел вишню, зажатую в смуглых пальцах. В холодном свете телеэкрана вишнёвый сок на них казался чёрным. Он без раздумий обхватил ягоду губами. Не тратя времени на то, чтобы осмотреться, слегка наклонил голову, облизал с указательного и большого тёмный сок и, подавшись вперёд, пощекотал ладонь самым кончиком языка. Джотаро сбоку от него резко вдохнул и поспешно уложил подушку себе на колени. Нориаки улыбнулся, прижимаясь губами к влажной ладони. Ну и ну, Джотаро. Кто бы мог подумать, что ты такой восприимчивый.