Тoo much

Вытерев вспотевшую ладонь о форменные штаны, Джим запараллеливает вход и подаётся к монитору. Пролистывает изображения, едва не пропустив нужное. Взгляд инстинктивно настроен на движение, а двое в карантинном отсеке замерли друг перед другом, как на параде при вручении наград. Одного роста, официальное синее на сияюще-белом лазаретном — оба не успели переодеться после посещения чёртовой Гранд Опера Майориника. Только Боунс сложил руки на груди, а Спок за спиной, как обычно. — Вы всё верно поняли, коммандер, — всего лишь с парой нот язвительности подтверждает Боунс. Джим ощупью подкручивает динамик, чтобы не пропустить ничего важного, раз уж начало прошло мимо. — На данном этапе лейтенант Ухура способна исцелить вас лучше любой вакцины. Невероятным образом Споку удаётся изобразить оторопь, не шевельнув ни мускулом. — Старший офицер по связи представляет собой панацею от диагностированного вами заболевания? — уточняет он после едва заметной паузы. Интересно, почему Боунс уверен, что причина именно в Ухуре? Лично Джим считает, что «безнадёжно и безрассудно» к её со Споком тошнотворно идеальным отношениям ни фига не применимо. Боунс, наконец, отмирает — трёт лоб и отводит взгляд: — Для тебя — да. Стоп, — рука на лбу останавливается, взгляд возвращается к Споку, цепкий и внимательный. — Если только ты, конечно, именно по ней так сохнешь, а не по кому-то другому. Ага, тоже дошло. Спок не реагирует и даже задумчивым не выглядит, хотя Джим готов забиться, что тот усиленно пытается найти логическую связь между гипотетическим обезвоживанием, Ухурой и напастью в виде невесть откуда взявшихся мелких белых цветочков. Видимо, не находит. — Доктор МакКой, — ровно говорит он. — Я знаком с патогенезом ханахаки. Симптомы имеют некоторую схожесть, однако могу предположить, что в моём случае стоит учитывать гибридную природу строения организма, и не брать за образец малоизученные механизмы заражения чистых видов. — Некоторую схожесть?! — рявкает Боунс. — Ты про корни в печени или про цветы в лёгких? — Я про условия, необходимые для подтверждения диагноза. Не хватает двух из четырёх. Отсутствие семян на данном этапе можно объяснить начальной стадией заболевания. Однако, чем вы объясните отсутствие основоположной причины диагностированной болезни? У Спока чуть высоковатый, ровный, почти лекторский голос — ещё одна причина для неприязни. Боунс вскидывает подбородок и краснеет, точнее, сразу багровеет. Джим тоже машинально пытается отстраниться, упустив, что кресло жёстко фиксировано, и для настоящего движения одного желания мало. — Самой болезнью, коммандер, — Боунс чудом умудряется не орать. Зато начинает надвигаться на Спока, понемногу смещая обоих из фокуса: — Если вы внимательно изучили материалы, то уже в курсе, что большинство летальных исходов — заслуга самих пациентов. Кретинов, готовых на всё, лишь бы сохранить в неприкосновенности так называемые чувства. Вот уж не думал, что из всех пустоголовых идиотов на всех населённых планетах обитаемого космоса именно вы! Вы станете тем, кто пополнит их ряды! На последних словах Боунс патетично тычет в Спока пальцем, хотя должен помнить, что среди большинства гуманоидов жест считается не самым приемлемым. — Очаровательно, — констатирует Спок, почти прижатый к переборке. — Доктор МакКой, если вы закончили вашу проникновенную речь… — Не закончил, — перебивает Боунс. Ещё шаг, и Споку некуда будет отступать. — Спок, это всего лишь лекарство, разовый половой акт тебя не убьёт. А вот ханахаки может. — Если вы… — А я расскажу тебе, как это будет, — угрожает Боунс, уже откровенно нависая, едва не цепляя эмблему на чужом мундире сложенными на груди руками. — Ты думаешь, откашлялся, и всё? Думаешь, твой гоблинский контроль поможет? Или рассчитываешь довести себя до состояния транса и уже в нём исцелиться? Ещё немного, и Джим врубит красную тревогу по кораблю. Или ещё лучше — противопожарную сигнализацию. — Доктор МакКой… — Так вот, я в курсе, что случается с инородными телами в ваших организмах. В таком количестве они не выводятся. — Доктор МакКой, я вас понял, — внезапно говорит Спок вместо подспудно ожидаемого Джимом «шаг назад». Срабатывает, однако, так же — Боунс затыкается и поспешно сдаёт в сторону белоснежной койки с почти незаметным на её фоне столиком. — Возможно, я сразу должен был сказать, что ваше предположение невозможно по причинам физиологического характера, — продолжает Спок. О-па. Ещё и импотент. Шикарно. — Подожди, мы первым делом выяснили, способен ли ты в принципе к осуществлению акта, — словно услышав мысли Джима, уточняет Боунс. Цепляет со столика трикодер и сканирует один из образцов, глядя поверх на Спока. — Что ещё за причины? — Ответ прежний, утвердительный. Основные системы организма, включая эректильную функцию, качественно в норме. Но в данный момент я не способен испытать эмоции, необходимые как для поддержания романтической связи, так и для заражения описанной вами болезнью. — С чего бы вдруг? — Боунс то ли выдохся, то ли действительно озадачен результатами на дисплее трикодера. — Мы уже выяснили, что с эмоциями у вас туго, зато с чувствами бывает через край. — Очевидно, одновременный и внезапный разрыв многочисленных связей способен породить подобный эффект у представителей пси-активной расы, — очень ровно и очень размеренно сообщает Спок. — В настоящее время целители Нового Вулкана востребованы сверх меры, однако квалификация доктора М`Бенги позволяет подтвердить предположение. — Ни черта, — Джим читает по губам упрямо пялящегося в трикодер Боунса, но Спок, похоже, слышит слова отчётливо. — Я допускаю, что паразитарный образ болезни позволяет предположить нежелание пациента использовать любую возможность для скорейшего исцеления, — в исполнении Спока звучит почти примирительно. — В качестве доказательства обратного, как лечащему врачу, сообщаю, что мы с лейтенантом Ухурой пришли к решению прервать отношения романтического характера именно по причине моего неудовлетворительного для данного формата состояния. — Ну и ладно! — рычит Боунс. Джим понятия не имеет, что тот увидел на дисплее, ясно только, что что-то мало вдохновляющее. — Не Ухура, тогда кто? Нет, не говори, ты не обязан, — машет он свободной рукой, — просто иди и поухаживай, что ли? Да просто рядом побудь, приказ лечащего врача. Контакт может спровоцировать новый приступ, но лёгкий, а вот долговременное отсутствие способно захламить мне реанимацию. Свободен, — Боунс отмахивается любимым жестом. — Хотя, стой, вот чёрт, нужно подобрать тебе обезболивающее. Спок стоит и без его указаний. Вид такой, словно сейчас Боунса «сэром» назовёт. — Доктор МакКой, — в стотысячный раз обращается тот, шагнув от переборки. — Вы не поняли. Лейтенант Ухура — единственная, кто вызывал изменения, похожие на описанные вами признаки. Но теперь и этого нет. — О, — Боунс хмурится, снова целится в Спока, теперь уже не пальцем, а трикодером. — Ханахаки говорит за тебя. — Если вы считаете, что хирургическое вмешательство допустимо, я даю согласие на операцию. — И это тоже, — убеждает Боунс. — Стой, что? — Готовьте операционную, повторный приступ не желателен для меня, — равнодушно поясняет Спок, глядя вниз. В медотсеке всё сглажено белизной — переборки, потолок, кровать, столик. Палуба под их с Боунсом ногами, наверняка, тоже аж лоснится — Джим уверен. — Ты не будешь учить меня делать мою работу, — раздражённо напоминает Боунс. — Операция на печени, хорошо подумал? Разумеется, нет, — сам себе кивает он. — Через примерно двадцать минут у меня сеанс связи с Новым Вулканом, можешь присоединиться. Пообщаться с целителями, им рассказать, почему, вопреки вашей хвалёной логике, не желаешь воспользоваться самым простым и доступным средством. — Наш вид не подвержен воздействию ханахаки, — Спок упорно смотрит в палубу. — Любой целитель подтвердит, что подобные болезни — прерогатива эмоционально ориентированных рас. Очевидно, что причина в моём гибридном происхождении. Прошу отметить, что в создавшихся обстоятельствах нелогично отнимать время, предназначенное для исцеления настоящих больных. — Настоящих, — повторяет Боунс, отложив, наконец, трикодер. Всё ещё не взрывается, хотя Джим уверен, что буквально чуть-чуть, и тот заработает аневризму. — Уйди, — вместо этого приказывает он. — Иди к себе в каюту, запрись там, хоть всю обкашляй, тупой ты зеленокровный… старший офицер коммандер Спок. Стой! Обезболивающее, чтоб тебя. Спок дёргается. Не вздрагивает, а словно обрывает движение: — Я не испытываю болевых ощущений, — возражает он. — Если появятся, заблокирую без помощи медикаментов. По сосредоточенности, с которой Боунс продолжает собирать разложенное на столике в контейнер, Джим догадывается, что повторные результаты ситуацию не прояснили. — Свободен, — бросает Боунс. От души прихлопывает крышку и проносится мимо Спока на выход. Когда нужно, Боунс, как и Спок, способен чуть ли не к телепортации. Однако несмотря на набранную в лазарете скорость, до его появления Джим успевает всё прибрать, воткнуться в запрос, тщательно изучить и не менее тщательно завизировать. Уже начинает подумывать изобразить здоровый крепкий сон, потому что Боунс ни за что не поверит, что Джим тут просто сидел и ждал, и больше ничего не делал. Но тот, наконец, врывается в отсек. — Я убью его, — с порога заявляет Боунс. Лицо бледное и красное одновременно — пятнами. Последний раз в таком состоянии Джим его видел, когда Скотти усовершенствовал репликатор и уничтожил рецепт кленового сиропа к любимым блинчикам. — Я точно его прикончу. — Спока? — напоминает о своём присутствии Джим. — Да, — отмахивается Боунс, но тут же вцепляется глазами в глаза: — У меня идея. Ты идёшь к гоблину, он сейчас у себя в каюте, и выбешиваешь так, как умеешь только ты. — Больше похоже на план, — замечает Джим, пытаясь развернуться вместе с чужим креслом. — Убийства, — уточняет он, когда ни Боунс, снова отвернувшийся, ни чёртова мебель не реагируют. — Моего, — окончательно проясняет он ситуацию, как видит. — Нет, подожди, не ходи пока, — Боунс словно не слышит — сверяет хрень из принесённого контейнера с хренью, чуть раньше отложенной в кювету. — Сначала сеанс связи с Новым Вулканом, не может быть, — без паузы бормочет Боунс, сверля глазами дырку в трикодере. — Крайне подозрительно, — поднимает голову и нетерпеливо машет, чтобы Джим убрался из кресла. Попутно цепляет из ниши рабочее облачение. — Возьми себе что-нибудь, сядь, — приказывает он, отточенными движениями избавляясь от верха офицерской формы и напяливая белоснежную куртку прямо на уставную нижнюю футболку. — Будешь изображать высокое начальство с острейшей заинтересованностью в жизни и сохранении здоровья своего незаменимого первого офицера. — Я здесь и есть самое высокое начальство, — напоминает Джим. — Только вулканцам плевать, будь я хоть самим Тёмным властелином на седьмом сроке переизбрания. — Уверен, глубоко внутри ты знаешь, что в моём медотсеке только одно начальство и один Тёмный властелин, — Боунс тщательно расправляет ворот и ухмыляется. — Бессрочный. Поехали, — говорит он, пока тяжеленная помпезная примочка со всеми официальными и негласными прослушками послушно настраивается на нужный канал. — Так, а это что? Перед тем как снова скосить глаза, Джим невольно их закатывает: — Сообщение. Инициируй. Дай я, — перехватывает распознаватель и открывает послание. — Надо же, ни тебе «спасибо», ни мне «до свидания», — ничуть не удивлён он. — Уроды, — больше ошарашенно, чем зло констатирует Боунс. Джим искренне убеждён, что удивляться нечему. Спок сразу сказал, что целители Нового Вулкана крайне заняты более важными делами. Боунс же не ожидал, что все всё бросят и галдящей толпой явятся к назначенному времени лично подтвердить невозможность для одного из них заразиться ханахаки. Или ещё лучше — хором принести извинения за отказ участвовать в усовершенствовании на хрен им не нужной вакцины. Хотя, да, какую-нибудь симпатичную вулканочку-секретаря могли бы прислать пообщаться. Боунса порадовать. — Считай, консилиум состоялся, — пожимает плечами Джим. — Вон, вырвиглазным синим по серому — там, где «при необходимости», видишь? Почти явная рекомендация к хирургическому вмешательству. Если сам резать не хочешь, давай ему отпуск по болезни соорудим, пусть соотечественники вскрывают. — Я не хочу? — Боунс резко отъезжает и поворачивается вместе с креслом. Несправедливо — матрица крепления что здесь, что на мостике одинаковая. Почему Боунсу удаётся справиться с местным креслом, а Джиму — нет? — Только представь, — Боунс чуть ли не вслух мечтает, почти стонет: — Операция плановая, по расписанию, с чувством, с толком, с расстановкой. Никаких внезапно обнаруженных лишних дырок и разрывов, никто не загибается от потери крови; под дверью, в ожидании вердикта, тоже никто не торчит. Плюс редчайшая болезнь, невозможный пациент и первый случай нестандартного расположения первичного семени. Минимум монография, возможно не одна, — огонёк в глазах Боунса всё больше напоминает оргазмический. Или маньячный. — Просто вообрази, — убеждает он. — Вот ты у себя в Айове вышел с утра во двор — козу там трахнуть или навоз убрать — чем ты от нечего делать до академии занимался? В лужу наступил, а внутри — залежи дилития! — Боунс, — осторожно замечает Джим, стараясь не отшатнуться, — тебе нужна помощь. — Старпому твоему нужна помощь! — взрывается Боунс. — Операция — радикальный метод, а я за себя пока ещё отвечаю. Пусть идёт и трахается, и не искушает никого, прости господи, своей чувствующей и страдающей печёночной железой. — Хорошо, — решает Джим. Все медики — немного психи, не новость. — Есть ещё вариант, пока мы на канале. Меняемся, только кресло обратно задвинь. — Что ты надумал? — интересуется Боунс, пересев на его табурет. — Сейчас поймёшь, — обещает Джим, вводя код личного вызова. — Главное, чтобы посол на месте оказался. Выясним, кто, и ты убедительно попросишь его или её трахнуть Спока. — Посол, который папаша? — Боунс кажется шокированным. — Думаешь, они с сынулей в письмах грязными фантазиями обмениваются? — Посол, который сам Спок. Из параллельной вселенной, — Джим дёргает плечом, чтобы Боунс заткнулся. — Учти, — он мельком оглядывается, — для тебя стараюсь. Так что с тебя причитае-э-э…э-э, посол Селек, рад приветствовать.