Двуликий алтарь

— Итак, что бы Вы хотели узнать сначала? В этот раз они встретились намного раньше, нежели в прошлый. Стоило опустить факт того, что тогда Тарталья не собирался продолжать с этим мужчиной какие-либо отношения вообще. Но вот они здесь: сидят напротив друг друга в небольшом ресторанчике под открытым небом. В этот раз место встречи выбирал Чжун Ли, о чём и уведомил его в письме на следующий же день после заключения их своеобразного контракта. «Насколько хорошо Вы успели ознакомиться с местной кухней? Уверен, что Вам придутся по душе деликатесы Ли Юэ, которые подают в этом заведении». Не то чтобы Тарталью незаметно поставили перед фактом, но и какого-то выбора не предоставили тоже. После всего, что случилось, было бы глупо жаловаться или злиться на подобные мелочи. И хотя Тарталья даже в таких незначительных моментах ощущал, что им помыкают, но в этот раз перечить не стал и ограничился лаконичным уведомлением о том, что он придёт. Какая разница, где обсуждать дела? Если Чжун Ли так хочется привести его в этот ресторан, то пусть так и будет. К тому же, Тарталье казалось, что после заключённого между ними контракта их общение не сможет выйти за рамки делового обсуждения. По крайней мере, он на это рассчитывал. Коренной житель Ли Юэ ведь должен слепо придерживаться традиций хотя бы по тому, что слепо почитает всё, что связано с его Архонтом? Погода была, как и всегда, крайне приятной — будто бы могло быть иначе. Ли Юэ, по сравнению с другими регионами, казался островком оазиса, в котором жизнь текла столь размеренно, что становилось даже скучно. Всё было слишком хорошо. Возведенную тысячелетия назад Гавань окружали мирные моря, чья поверхность колыхалась лишь от плавания торговых суден, и воздушный бриз хотелось вдыхать полной грудью. Казалось, Моракс позаботился о том, чтобы его народу ничего не угрожало. И даже не громадные монолиты гор и скрытые за облаками жилища древних адептов давали чувствовать местным жителям безопасность, но, прежде всего, сам Гео Архонт, который, по их уверениям, всегда наблюдал за ними и оберегал. Что ж, у Тартальи будет возможность убедиться в достоверности этих высказываний на деле. В том числе и проверить силу хвалёного Бога, на которую так полагается его народ. Чжун Ли сидел напротив и терпеливо ожидал ответа на свой вопрос. Будто бы уже привык к тому, что Тарталья часто пропадает в своих размышлениях, пытаясь продумать всё наперёд, прежде чем дать тщательно взвешенный ответ. Чжун Ли был абсолютно спокоен и не вёл себя как тот, кто понимал своё преимущество в сложившихся между ними отношениях. Хотя Тарталья был уверен, что он его осознавал. Или же заключённый контракт каким-то образом уровнял их положение? Довольно сомнительно с учётом того, что Тарталья всё равно оказывался в более нуждающемся положении. По своему контракту с Фатуи Чжун Ли обязался оказать ему посильную помощь в миссии, но было ли там прописано то, что он должен навязывать свои услуги даже в том случае, если услышит отказ? Он не был настойчив, когда Тарталья освободил его от необходимого сотрудничества в первый раз — лишь несколько угрюм, если можно было трактовать его чувства в тот момент подобным образом. Как сильно это было связано с тем, что у него могли бы возникнуть из-за него неприятности в выполнении своей части? Тарталья не солгал перед собой, приняв в тот вечер предложение о сотрудничестве. У него, в самом деле, не осталось вариантов и, что было невыносимее всего, выбора как такового. День Сошествия, несмотря на ещё достаточное количество времени, приближался с каждым днём, а Тарталья и без того потратил множество дней впустую, борясь с собственной гордостью. Общий план был представлен ему ещё в Заполярном Дворце, но остальные детали нуждались в его самостоятельной работе в Ли Юэ. Предстояло много чего узнать и сделать, если Тарталья, в самом деле, хотел, чтобы всё прошло так, как нужно. В идеале — добыть гнозис Моракса и передать его Царице. Звучало удивительно просто на словах, если не вдаваться в суть. И хотя он, без всяких сомнений, не робел перед осознанием того, что ему доведётся столкнуться с Божеством в смертельной схватке, но ясно осознавал, что ему нужны, помимо собственных сил, определённые козыри в рукаве. Синьора с лёгкостью одолела Барбатоса, одного из первозданных Божеств, но тот был слаб и, насколько можно было судить по услышанному, сам не пожелал давать отпора. Но было ли возможно подобное с Мораксом, который ежегодно являл себя народу, тем самым подтверждая как свой титул, так и гарантию безопасности всей жителей Ли Юэ? Тарталья тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Его голова была готова расколоться от того обилия вопросов, которые в ней роились, не находя ответов. Впрочем, — он посмотрел прямо в лицо Чжун Ли, который продолжал молчаливо наблюдать за ним, — теперь у него был человек, способный прояснить большую часть из них. Тарталья наделялся, что он не соврал, говоря о себе как о лучшем эксперте по Властелину Камня. И хотя подобное звучало довольно самовлюблённо, ему хотелось верить, что так оно и было на самом деле. — У меня слишком много вопросов. Даже и не знаю, с чего начать, — решился честно признаться Тарталья. — У нас есть достаточно времени для того, чтобы я помог разобраться со всем, что Вас интересует, — Чжун Ли располагающе раскрыл ладонь, привычно облачённую в тёмную перчатку, — Попробуйте сосредоточиться на том, что Вас волнует прежде всего. Проще сказать, нежели сделать. Информации по древнейшему из Божеств было, в самом деле, более чем достаточно, но даже так Тарталья чувствовал, что что-то упускает. Будто бы все те восторженные легенды и предания, воспевающие Рекса Ляписа, не копали вглубь, останавливаясь лишь на поэтизированным восхвалении. Но насколько были глубоки и беспристрастны познания Чжун Ли? — Откуда появился Моракс? В тех книгах, что я читал, не давалось какого-то однозначного ответа. — Да, Вы верно это подметили. Почти всегда, читая о жизни Моракса, вы прочтёте следующее об его истинном происхождении: «Великий наш повелитель, солнцеподобный Рекс Ляпис…» — «Всегда был, есть и будет». Господин Чжун Ли, неужели Вы позвали меня для того, чтобы пересказывать энциклопедические бредни? — несколько раздражительно перебил Тарталья. В ответ на него посмотрели непривычно холодно — так, что и без того почти чёрные глаза стали на тон темнее, а лицо превратилось в непроницаемую маску. Встретив подобную реакцию, Тарталья чуть конфузливо сжал губы, пожалев, что неосторожные слова вырвались столь поспешно. Но ничего добавить он не успел, ведь Чжун Ли сам прервал молчание: — Верно. Ваши базовые познания, как иностранца, впечатляют. Но, — Чжун Ли будто бы намеренно сделал акцент, прежде чем продолжить, — Вам явно не хватает терпения. Пожалуйста, наберитесь его для того, чтобы наши встречи прошли продуктивно. Спешка тут ни к чему. — Простите. Его что, только что отчитали? Не так, как это могла бы сделать ненавистная Синьора, всегда резкая в своих словах, или же Пульчинелла, чьи отчитывания он слушал более благожелательно, хоть и пропускал часто мимо ушей. Вот только сейчас, отчего-то, Тарталье было и правда досадно. Чжун Ли, несмотря на всё случившееся, был до этого момента очень внимателен и терпелив к нему и его словам. Разве Тарталье не следовало бы ответить тем же? Хотя бы для того, чтобы дело и правда двинулось с мёртвой точки. После краткого извинения взгляд Чжун Ли смягчился, а лицо перестало напоминать каменное изваяние. Вздохнув, он продолжил: — Если бы Вы дослушали до конца, то поняли бы, что подобные «энциклопедические бредни», как Вы выразились, — Тарталья увёл взгляд в сторону, — не так уж далеки от истины. Точнее, это всё, что имеется. — То есть, как такового ответа нет? Чжун Ли покачал головой: — Его никто не знает. Моракс настолько древнее Божество, чьё происхождение уходит вглубь тысячелетий со творения самого Мира. Все те, кто мог бы рассказать о его проявлении на свет, либо уже мертвы, либо слишком далеки от нас. Чжун Ли внезапно взглянул вверх, всматриваясь в синеву неба. Тарталья проследил его взгляд, но не увидел ничего, кроме лениво плывущих облаков и очерков парящего в вышине дворца Воли Небес, но это было явно не то, что привлекло его внимание. Однако, спустя мгновение, Чжун Ли, как ни в чём не бывало, продолжил: — Кто-то пишет о том, что Моракс спустился с небес, подобно Солнцу, чей облик был настолько ярок, что тому пришлось принять человеческие очертания, чтобы смертные могли лицезреть его без боли. Другие утверждают, что он поднялся из недр земли, рожденный из чистых горных пород, что и стало символом его силы… Чжун Ли прервался, стоило официантке подойти к их столику. Заказ был сделан ещё до того, как они начали разговор, и Тарталья уже успел забыть об этом. Не то, чтобы слова Чжун Ли его так увлекли, в них не было нужной ему конкретики, но отчего-то размеренный голос располагал к тому, чтобы позволить себе слушать его неторопливую речь. Он подарил девушке беглую улыбку вежливости перед тем, как она поставила перед ними заказанные блюда и удалилась, пожелав хорошей трапезы, и вновь вернулся к Чжун Ли, который, уже успел взять в руки палочки. — Подобных легенд бесчисленное множество. Люди склонны к фантазии, когда у них нет безоговорочной истины, и поэтому догадки — это всё, что у них остаётся. Тарталья кивнул, соглашаясь. И всё-таки, как же ему не повезло. Древнейшее Божество, о происхождении которого ничего не известно, совсем не то, на что он рассчитывал, строя свои догадки. Будто бы понимая, что даже Моракс, будучи таким старым созданием, был когда-то и откуда-то родом, Тарталья смог бы крепче стоять на ногах в своих познаниях. Но даже в подобном вопросе он был далек, не в силах взглянуть в прошлое. Боги были невыносимы в своей возвышенности. — Вы расстроены? Тарталья хмыкнул, аналогично беря в руки палочки. За то время, что он живёт в Ли Юэ, он успел уже немало раз пожаловаться на злосчастный прибор, который являлся традиционным в Ли Юэ. Практически всё, за исключением, пожалуй, супов, елось ими, и лишь немногие заведения могли похвастаться наличием привычных вилок. Да и косились на него всякий раз до того странно, когда он просил поменять приборы, что Тарталья чувствовал, будто бы совершает святотатство, подобное вандализму со статуей Рекса Ляписа, если не хуже. В этом ресторане также не подавали иных столовых приборов, кроме палочек, о чём Тарталья догадался, стоило ему переступить его порог. Оказывается, он уже успел тут побывать, к небольшому разочарованию Чжун Ли, который надеялся его удивить. Впрочем, свои чувства тот скрыл также быстро, как и проявил, как только они заняли стол и открыли меню. — Вы подобрали странное определение. Скорее, озадачен также, как и раньше. Лишь с тем допущением, что я несколько разочарован в том, что Вы не смогли развеять мои предположения однозначным ответом. Палочки в руках невыносимо скользили, не принимая нужной позиции, но Тарталья кое-как сумел подцепить кусочек мяса. — Если Вы желаете чуть большей конкретики, то по самым приблизительным подсчётам, возраст Гео Архонта достигает около шести тысяч лет, если считать с основании Гавани. Но это, разумеется, приблизительное число. Рука Тартальи дрогнула, и мясо упало обратно в тарелку, чудом не расплескав бульон. Ему бы хотелось верить, что он ослышался. Разумеется, Тарталья и прежде знал, что Моракс был древнейшим Божеством, но стоило услышать почти реальные цифры, как осознание накрыло его с головой. Царице, Богу, на чьё служение он положил свою жизнь, было от силы около двух тысяч лет, но в значительности её силы он не сомневался. Хоть и никогда не видел в действительности. Так что же говорить о мощности Моракса, чьё существование превышает остальных Божеств Тейвата, исключая лишь Небесный Порядок. Во рту в мгновение стало сухо, а в висках застучала кровь. Можно было подумать, что Тарталья испугался, тут же представив, как он, смертный человек, который прожил на земле столь ничтожное количество лет по сравнению с вековечным Богом, будет вынужден столкнуться с ним в бою. Вот только то был далеко не страх — противоестественное здравому смыслу предвкушение, от которого внутри поднималась волна адреналина. Прежде у Тартальи не появлялась возможность сразиться с кем-то столь древним и, скорее всего, невероятно сильным. Одного лишь воображения будущей схватки было достаточно для того, чтобы его глаза затуманил будоражащий блеск нетерпения. — Господин Тарталья, Вам помочь? Он вынуждено вынырнул из своих впечатлений, чтобы непонимающе взглянуть на Чжун Ли, который поймав его взгляд, перевёл его на палочки, криво лежащие между его пальцев. Краска смущения набежала на его шею, за что Тарталья тут же разозлился на самого себя. Сказанные раннее слова слишком его взволновали, и поэтому рука дрогнула, пока в голове набатом бились провокационные желания, связанные с будущей битвой. И хотя его навыки всё ещё оставляли желать лучшего, но были не настолько плохи, чтобы он не мог и куска донести до рта, о чём Тарталья и поспешил сообщить. — Не стоит. Я всего лишь отвлёкся на Ваши слова и поэтому не уследил за руками. — Здесь нечего стыдиться, — заметил ли Чжун Ли его румянец или же просто обратился к словам, приняв их за смущение, Тарталья не знал, но тут же вскинулся, сжимая палочки в руках, — Палочки и правда очень сложны в обращении для тех, кто никогда ими не пользовался прежде. Позвольте мне Вас немного обучить. Предложение Чжун Ли, хоть и не было очевидно настойчивым, всё же, будто бы в самой своей сути, не допускало отказа. Видимо, в Ли Юэ совершенно не терпели неумелого обращения с их традиционным столовым прибором. Иначе откуда у Чжун Ли такое желание помочь ему справиться с ним? — Самое главное в обращении с палочками — это умение правильно расположить их между пальцев. Попробуйте начать с одной, нижней, она должна неподвижно лежать зажатой большим пальцем, — сам Чжун Ли незамедлительно показал пример, ожидая, что Тарталья повторит вслед за ним. Тяжело вздохнув, Тарталья, с небольшими усилиями, сделал то, что от него требовалось. Если уж так важно следовать местному этикету, то хорошо, он это сделает. Возможно, тогда на него станут коситься меньше хотя бы в ресторанах. — Очень хорошо, Вы делаете успехи, — уголки губ Чжун Ли дрогнули в одобрительной улыбке, — Теперь осталось лишь зафиксировать вторую так, чтобы она находилась между основанием большого пальца и указательного. Это оказалось несколько сложней, чем казалось. Его пальцы будто бы не слушались, хотя со своими клинками он всегда справлялся отлично. И если уж сравнивать, то палочки больше походили на ненавистный ему лук, который Таратлья никак не мог до конца освоить. Чжун Ли будто бы прочёл его мысли, ведь следом произнёс: — Вы слишком напряжены, господин Тарталья. Если Вы и дальше будете так сильно сжимать палочки, как привыкли обращаться с оружием, то не добьётесь должного успеха. Тарталья тут насторожился от сказанных слов, встречая чужой открытый взгляд прищуром: — С чего Вы это взяли? Навряд ли Чжун Ли осмелился бы следить за ним, учитывая, что, в случае раскрытия, Тарталья точно прервал бы с ним любые отношения или чего похуже. Он очень сомневается, что тот мог бы противостоять ему даже в самом простом бою. И, будто бы в подтверждении, окинул фигуру Чжун Ли беглым взглядом. Было сложно оценить его комплектацию, сокрытую под тканью плаща, но Тарталья и не ожидал увидеть под ней гору мышц или нечто подобное. В любом случае, даже предположение подобного звучало смешно. Не то, чтобы Тарталья был столь самоуверен, что недооценивал своих противников. Напротив, в Фатуи он довольно быстро научился тому, что нельзя полагаться лишь на внешнюю оценку. Для успешного завершения любой битвы необходимо просчитывать всё и, разумеется, не пренебрегать тем, кто был с виду слабее тебя. Но Чжун Ли не был его соперником — лишь чересчур навязчивым и болтливым консультантом. Ни больше и не меньше. — Всего лишь предположение. Я заметил, что Ваши руки постоянно напряжены. А если учитывать вид Вашей деятельности, то, скорее всего, в бою Вы используете небольшое и удобное в обращении орудие, которое крепко держите в руках. Причём обеих, — Чжун Ли скользнул неопределенным взглядом по его рукам, одна из которых продолжала в забытье удерживать палочки. — Откуда консультанту похоронного бюро известны подобные тонкости? Сомневаюсь, что они необходимы для отпевания покойников. Прямолинейность подобного высказывания несколько покоробила Чжун Ли, но проявилось это лишь в том, как он слегка сжал губы, которые, впрочем, тут же расслабил, позволив себе небольшой вздох. — Мне приходилось кое-что изучать в рамках любопытства и небольшого интереса. К тому же, Вы забываете, что я эксперт по Властелину Камня, который, как Вы и сами могли знать, является искусным воином. Не зря одним из его титулов значится «Бог Войны». И вновь небольшая дрожь предвкушения и интереса прошлась по рукам Тартальи. Чтобы скрыть его, он потянулся палочками к тарелке, и в этот раз кусочек мяса достиг его рта, пока глаза Чжун Ли, следящие за его движением, выражали одобрение. Чуть ли не молчаливую похвалу. — Ещё немного практики и Вы сможете вполне сносно управлять ими. — И не шокировать местных жителей своими варварскими манерами всякий раз, как прихожу в ресторан — Вы это хотели сказать? — усмехнулся Тарталья. На удивление, Чжун Ли спрятал слишко открыто возникшую улыбку за стенками пиалы. — В том числе. Они обсуждали интересующие Тарталью вопросы ещё какое-то время. Нечего, что могло бы чересчур взволновать его. Скорее общие, но необходимые для фундамента его знаний сведения. Так, Тарталья узнал чуть больше о том, как появилась Гавань, о других Божествах, соглашении с Адептами, которые, несмотря на это, предпочли высокомерно удалиться подальше от всего мирского в высокие пределы. Было бы занятно добраться до их жилищ лишь для того, чтобы показать место их надменности, но Чжун Ли, будто бы всё поняв по его глазам, рассказал о Божественной каре для всякого, кто посмеет ступить на Священные Земли. Довольно пространно, но всё равно предупреждающе. Тарталья чувствовал себя практически расслабленным, слушая мерную болтовню Чжун Ли, а говорить тому и правду очень нравилось. Он мог уходить от изначальной предмета их разговора в совершенное иное направление, ведомый лишь одному ему понятным маршрутом. Порой Тарталье приходилось отдёргивать его, если он слишком отклонялся от основной темы, необходимой для него, но уже не перебивая столь грубо, как в первый раз. Благодарностью ему служило мягкое свечение на дне чужих глаз, до которого ему не было дело. Просто, если он и правда хотел, чтобы их встречи были продуктивны, то стоит оставить былую резкость в словах. Но никто не говорил о доверии. Солнце уже ярко горело в своём зените. Посетители сменяли друг друга, а они всё продолжали беседу. Точнее, монолог, ведь Тарталья лишь время от времени вклинивался в речь Чжун Ли с вопросом или дополнением. Ему уже пора было быть в банке, разгребая всю кипу бумаг, которая, казалось, лишь увеличивалась с каждым днём. В самом деле, они и правда считают, что у него нет других дел. В пиале уже практически не осталось чая, и Тарталья отпил те немногие остатки, осевшие на дне. За то время, что они разговаривали, он уже успел порядком остыть, и теперь горечь ощущалась намного ярче, чем раньше. И хотя Тарталья за это время успел к ней привыкнуть, но всё равно бессознательно облизнул губы, пытаясь так отвлечься от того, как она раскрывала свой аромат в последних каплях. Его жест не ускользнул от внимания карих глаз, но Тарталья этого не заметил, уже мысленно находясь далеко от Чжун Ли. Лишь бросил напоследок, поднимаясь из-за стола и накидывая поверх плеч свой пиджак, ранее брошенный на спинку стула. — Спасибо за встречу, Господин Чжун Ли. Но мне уже пора идти. — Был рад помочь, — кивнул Чжун Ли, — Как Вы находите, она была продуктивнее прошлых? На дне тёмных глаз виднелись проблески веселья, которые Чжун Ли даже не пытался скрыть. Тарталья ответил ему усмешкой: — Неужели Вы так открыто напрашиваетесь на похвалу? Так и быть — Вы были полезны. Я отправлю Вам приглашение на следующую встречу в ближайшее время. — К слову об этом, — мягко начал Чжун Ли, будто бы подтверждая, что первые слова Тартальи не остались без внимания, хотя он и не дал им комментарий, — Каждое воскресенье в чайном доме «Хэюй» ставят оперу. Не хотите составить мне компанию в этот раз? Тарталья захотел, позабыв о том, чтобы придерживаться известных манер, закатить глаза. Неужели в Ли Юэ все такие навязчивые? — Господин Чжун Ли, мне казалось, что я ясно дал Вам понять характер наших отношений. И походы в театр в них не входят. Но теперь улыбка Чжун Ли, до этого мерно горящая на дне тёмных зрачков, коснулась и уголков губ: — Поверьте, я очень хорошо понял Вас ещё в прошлый раз. Моё предложение является не исключительно праздным желанием. Напротив, его исполнение будет для Вас столь же полезным, как и для меня приятным. *** Представление было назначено на вечер. Как и всегда, Гавань успела окраситься багряным светом вечерних фонарей, и чайный дом не был исключением. Небольшая площадка светилась мягким приглушённым светом, основной источник которого был расположен прямо позади импровизированной сцены для того, чтобы подсвечивать всё действие. Сегодня людей собралось больше обычного по случаю новой постановки и потому привычные чайные столики заменили скамейками для того, чтобы разместить всех присутствующих. Тарталья никогда не слушал оперу. Да и в целом не был поклонником театральных постановок. Разумеется, в Снежной также имелся театр, но располагался он в столице и допуск к его посещению имели не многие избранные. Такая элитарность резко контрастировала с Ли Юэ, где каждый второй житель был ценителем культуры и считал посещение театра вещью такой же обыденной, как и поход в ресторан. Деревня Морепесок славилась своим рыбным продовольствием, но уж никак не могла похвастаться наличием чего-то настолько высококультурного. По крайней мере, в глазах обычных рабочих, которые и составлял большую часть населения. Главным большим развлечением считались редко проезжающие мимо ярмарки, которые, тогда ещё юный Аякс, посещал вместе с родителями и старшими братьями. В то время они ещё не разъехались из родного дома, и жизнь представлялась совершенно иной. Более тёплой несмотря на все трескучие морозы. Посреди многочисленных лавок с яствами, игрушками и иными диковинами, от которых непривычно разбегались глаза, Тарталью всегда привлекал, на первый взгляд, непримечательный ящик. И хотя он также был расписан причудливыми узорами, всё равно терялся на фоне торговых лавок, в которых так активно зазывали со всех сторон. Обычно он стоял где-то в стороне, но Тарталья всегда находил его глазами и, потянув отца или одного из братьев за рукав, неизменно упрашивал подойти ближе. Небольшое окошко приветливо светилось изнутри и вот уже перед блестящими от восторга глазами мечтательно рассказывались истории со всего Тейвата. Деревянные или тряпичные куклы, которые представали доблестными воинами, чудесными волшебниками и даже божествами разыгрывали перед ним жизнь столь далёкую, что захватывал дух перед тем, как она удивительна и волшебна. В таком возрасте, когда мечты ещё не столкнулись с реальностью, всё принимается за чистую правду, и от того предстоящее кажется самым захватывающим приключением. Уже много позже, когда братья уехали, кто куда, и былая связь была с ними потеряна, а отец стал смотреть на него насторожено вместо былой ласки, Тарталья вновь посетил подобную ярмарку, но уже будучи сам старшим братом. Он катал Тевкра на плечах, как когда-то его в ушедшем детстве, и вновь увидел тот самый ящик чудес, который подпитывал его воображение много лет назад. Выглядел иначе, но суть была та же. Тевкр был в восторге. В его лучистых глазах Тарталья находил совершенно искренний восторг, от которого внутри сплетались противоречивые чувства. Когда-нибудь ярмарка закончится и увезёт за собой все те мечты и наивные устремления туда, куда взрослым нет дороги. Ведь сейчас взрослый Тарталья видел лишь тряпичные куклы и не более. Всё представлялось в красном цвете, который по локоть окрасил его руки, и смыть его было невозможно. Когда-нибудь и Тевкр столкнётся с мучительной действительностью, в которой не было ничего от того яркого и многообещающего мира, который, подобный ему, Тарталья рисовал в своей голове. До тех пор, пока не попала Бездну. В тот момент детство закончилось, а волшебный театр на колёсах окончательно исчез из виду. *** Чжун Ли заранее позаботился об их местах, забронировав самые лучшие, прямо напротив сцены. Тарталья предполагал, что подобное удовольствие явно обошлось в немалую сумму моры, ведь даже те люди, на которых не хватило мест, предпочли хотя бы стоя, но увидеть желанное представление. Сидеть пришлось практически вплотную, и Тарталья вынужденно задевал сидящего вблизи Чжун Ли плечом к плечу, а боком ощущал чужое тепло. Он был и без того напряжен с самого начала всего этого вечера, ведь, хотя Чжун Ли и уверил его в том, что данная встреча будет для него полезна, Тарталья мало в это верил. Каким образом поход в театр сможет ему помочь? Пожаловаться Тарталья не успел, ведь стоило всем окончательно расположиться, как заиграла вступительная музыка. Свет в области зрителей окончательно приглушили, обращая всё внимание на яркость золотой сцены. Чжун Ли заранее не рассказал ему, о чём будет пьеса, а Тарталья и сильно не интересовался, ведь относился ко всему с некоторой долей предвзятости. И дело было даже не в самом походе в театр. Просто, как он считал, подобное выходило за рамки их деловых отношений, особенно сейчас, когда Чжун Ли сидел к нему так близко. Декорации, несмотря на ограниченность сцены, приятно поражали своей проработанностью и вниманием к деталям. Они приятно дополняли обстановку, действительно создавая особую атмосферу. Спустя какое-то время на сцену выступила девушка небольшого роста, которая, по всей видимости, и была главным голосом представления, который дополнял хор, стоящий позади. Сперва пение исполнительницы показалось Тарталье чересчур резким, но чем дольше длилось само действие, тем больше он привыкал, и даже смог немного насладиться им в сочетании с музыкой оркестра. Если бы постановка сопровождалась исключительно пением, то Тарталья быстро бы заскучал. К тому же, он совершенно не разбирал слов и потому история, которая была основой представления, могла бы и вовсе остаться ему неясной, если бы не постоянно сменяющийся поток декораций и костюмированных актёров, которые наглядно демонстрировали её смысл. Картины Ли Юэ представали перед глазами Тартальи в виде громоздких горных вершин и глубоких рудников, каменистых изваяний, ещё не тронутых временем и разрушением, первозданных земель, по которым свободно ступали Адепты, Верховные Покровители региона. Силуэт Моракса выступил во весь планер сначала в виде огромного коричневого Дракона, держащего в своей пасти Солнце, а после и в около человеческом обличии — в том, какое Тарталье довелось видеть в каменных статуях для поклонения. В полутьме он слегка повернул голову в сторону Чжун Ли и тут же встретил внимающий взгляд чужих глаз. До них доходил отблеск света со сцены, и потому тёмные глаза казались практически янтарными. Теперь для Тартальи был понятен смысл их вечера. Остальную часть представления он не обращал на него внимания, сосредоточившись на сцене. А там Рекс Ляпис в своё божественном обличии, услышав глас из самых недр земли, подарил жизнь каменному изваянию, наделив того формой и зрением. Дух скалы, благодаря золотому благословению Верховного Адепта, принял облик горного дракона и стал сопровождать того во всех сражениях до тех пор, пока эрозия не затмила его разум. Моракс теми же руками, что и даровал жизнь, запечатал его вновь под Древом, где он покоится до сих пор. Довольно грустная легенда, вот только Тарталью занимало не это. К тому моменту, как исполнители и актёры получили свои заслуженные аплодисменты по заключению пьесы, а большая часть зрителей разошлась, было уже довольно поздно. Несмотря на то, что время прошло незаметно, Тарталья всё равно ощутил в мышцах ноющую боль от столь длительной скованности, в которой приходилось находиться на протяжении всего вечера. Вскоре чайная совсем опустела, а второй этаж скрылся в тени деревянных колонн. Тарталья облокотился на низкие ограждения, пока Чжун Ли, наконец сохраняя некоторое расстояние, встал близ него, рассматривая ночную Гавань. Отсюда была хорошо видна площадь, по периметру которой уже сновали миллелиты, вставшие на ночное дежурство, а ночные корабли тихо отчаливали с причала. Некоторые из них уже совсем скрылись из виду и напоминали о себе лишь мигающими вдали огоньками. — Как Вам постановка? Тарталья развернулся к нему вполоборота, теперь опираясь спиной на деревянные балки ограждения. — Вы хотели спросить, была ли она полезна? — Что ж, в какой-то степени меня интересует и это. Хотя, в первую очередь, я бы предпочёл узнать, как Вы оцениваете представление с художественной точки зрения. Казалось, Чжун Ли всегда строил свою речь так, будто бы общался с высокоинтеллектуальным собеседником, а не Предвестником Фатуи, который если и был хорош в чём-то, так это в убийствах, а не в искусстве. Тарталья не считал себя совершенным невеждой в таких вещах, но и назваться знающим также не мог. Как-то не было у него возможности во время пребывания в Бездне или будучи новобранцем Фатуи заниматься своим культурным просвещением. Всегда была необходимость в другом, например, оттачивать свои навыки владения всеми видами оружия до совершенства или же умение быть незаметным для того, чтобы тебя не убили во время очередной миссии. Вот только Чжун Ли не издевался, задавая подобные и иные вопросы. Они звучали из его уст так естественно и непринужденно, будто бы ему и правда было интересно услышать мнение Тартальи даже если оно и не являлось профессионально выведенным. Скорее, напротив — для этого он их и задавал. — Это было довольно занятно, — а в голове у него крутилось нечто иное. Чжун Ли, будто бы чувствуя чужую недосказанность, подтолкнул продолжить: — Вас заинтересовало нечто конкретное? Не было никакого смысла увиливать. Ведь Чжун Ли, в любом случае, должен просвещать его во всех необходимых вопросах. Да и сам он прекрасно понимал, зачем приглашает Тарталью именно на эту постановку из множества возможных. — Гео Архонт в самом деле настолько… могущественен, раз способен вдохнуть жизнь даже в кусок камня? Фраза «настолько силён» стучала набатом в его голове, но так и не сорвалась с языка. — Аждаха был не просто бездушным предметом природы. Рекс Ляпис услышал мольбу бесформенного духа, который не мог обрести чёткие очертания, — Чжун Ли бросил на него неопределенный взгляд, — Но, отвечая на Ваш вопрос, да, для подобного нужно обладать огромной мощью и способностями. Далеко не все Боги способны даровать новую жизнь, несмотря на внешнюю всесильность. От услышанного невольно вспотели руки, а сердце, ещё до этого подпитанное противоречивыми чувствами во время представления, застучало быстрее. Чтобы скрыть своё некстати возникнувшее волнение, — не скажет же он Чжун Ли, что одно лишь предположение о том, насколько силен Моракс, чей облик складывался в его голове будто бы размытый пазл, наконец принимающий ясные очертания, вызывает у него нарастающее желание схватки, — Тарталья незаметно сглотнул и увел разговор в иную область: — В Снежной тоже есть театр, но он намного отличается от того, что я увидел сейчас. В самом деле, Тарталья несколько раз сопровождал Царицу в театр, построенный по её личному запросу. Он примыкал к огромному зданию Заполярного Дворца, и от этого мало отличался от него по атмосфере. Такой же неживой и насквозь промерзлый. Масштабы пространства впечатляли — вот только многочисленные ряды лож пустовали. Немногим избранным доводился редкий шанс на посещение такого места. Предвестники же были обязаны присутствовать всякий раз, как давалось очередное представление, и в этом Тарталья, несмотря на всё уважение и восхищение, находил каприз Божества. Ведь даже актеры, дрожащие от холода, который буквально покрывал сцену инеем, были вынуждены идеально исполнять свои роли для того, чтобы усладить ледяной взор Крио Архонта. — Как я уже замечал раннее, мне ещё не довелось побывать на Вашей родине. Было бы крайне любопытно увидеть, какие представления даются там. Тарталья позволил себе небольшую, несколько насмешливую улыбку. Было сложно представить, как Чжун Ли, рождённый и проживший всю свою жизнь под лучами знойного солнца, сидел бы в огромной морозной ложе. Навряд ли ему, при таком холоде, было бы дело до высокой культуры. — Вы теряете не так много. Признаться, театр Ли Юэ, по крайней мере, в рамках этого представления понравился мне гораздо больше. Неожиданностью для Тартальи стало то, как до этого видневшийся спокойствием и некоторой заинтересованностью взгляд наполнился внутренним теплом. Словно бы он сделал комплимент лично ему, предпочтя в сравнении со своей родиной культуру чужой страны. Тарталья вмиг почувствовал это невидимое размытие границ, хотя Чжун Ли ни словом, ни движением не перешёл черту. Его выдавали лишь глаза, но даже этого Тарталье хватило для того, чтобы придать своему голос некоторой сухости: — Сколько я должен Вам, господин Чжун Ли? Чжун Ли, в свою очередь, тут же почувствовал изменение чужого настроения, от которого даже атмосфера, которая до этого была вполне расслабленной, приобрела холодные нотки. Тепло в его глазах стало светится не столь отчётливо, но не исчезло вовсе. Лишь осело на самом дне незаметным сиянием. — Это я пригласил Вас составить мне компанию в этот вечер. Было бы довольно странно требовать платы за него. — Даже если и так, то я не люблю быть в должниках. Вы ведь явно потратили немаленькую сумму, выкупив места прямо перед сценой. — По счастливому совпадению я довольно давно нахожусь в дружеских отношениях с хозяином чайной. К тому же, никогда не пропускаю представлений госпожи Юнь Цзинь и её труппы, — казалось, разговор о таких вещах утомлял Чжун Ли, ведь свою речь он вёл непривычно скучающе, — Но даже если бы Вы были и правы в своём предположение, то я бы всё равно не взял и монеты из Ваших рук. Вместо этого… Тарталья насторожился, ведь Чжун Ли, сразу же после сказанных слов, чуть наклонился к нему, опираясь рукой на ограждение позади. Свет от фонарей, который и без того плохо доходил до нижней площадки, совсем скрылся из виду, ведь Чжун Ли встал к нему спиной, накрывая своей фигурой. До этого и без того негромкий голос словно бы стал тише, но не опускаясь до шёпота, когда Чжун Ли, внимательно вглядываясь в голубые напряжённые глаза, произнёс: — Ответьте на свой собственный вопрос: насколько была полезна для Вас наша встреча? «Насколько я был полезен для Вас?». Образовавшийся в руке водяной кинжал предупреждающе коснулся чужого бока, чуть впиваясь в скрытую под тканью плаща кожу. Чжун Ли не сделал и шага назад, хотя лезвие было ощутимо на грани того, чтобы войти в мягкую плоть. Лишь продолжал смотреть в ужасающе пустые глаза, которые напоминали в тот момент бурный морской шторм. У него не было и шанса, чтобы мирно избежать его шквал — только в щепки разбить своё судно, а после пойти на дно под стон ревущих волн. Но он был и не против. — Вы слишком много себе позволяете. Тарталья надавил чуть сильнее, слегка пронзая ткань, и Чжун Ли вынужденно сделал шаг назад. При этом его лицо не выдавало ничего, кроме обыденного спокойствия. Будто бы не ему только что угрожали кинжалом, который, он уверен, Тарталья бы не дрогнул пустить в ход и дальше, если бы Чжун Ли был настойчив. — Прошу меня простить. Я был крайне неучтив в своих действиях. «И в словах». Вот только Тарталья не услышал и капли раскаяния в чужом голосе. А если даже оно в нём и было, то явно не относилось к тому, что Чжун Ли, в самом деле, признавал свою вину, о которой говорил. И не слова о том, что подобного больше не повторится, принятого говорить в таких случаях. Тарталья ещё мгновение всматривался в него, но, убедившись, что Чжун Ли не пытался сделать новую попытку к тому, чтобы подойти ближе, растворил клинок в воздухе. Сохраняя дистанцию между ними он, уже удаляясь по направлению к банку, холодно обронил: — Вы будете полезны лишь в том случае, если не будете забывать о тех рамках, что накладывает наше соглашение. *** Разбуженная Катерина встревоженно подскочила на месте, стоило главным дверям открыться с громким стуком. С самого начала работы в Банке Одиннадцатый Предвестник взял в привычку возвращаться довольно поздно, но в последние дни он приходил ещё до захода солнца, что заметно упрощало ей жизнь. И даже если он не всегда соглашался выслушать её и заполнить необходимые документы, его настроение можно было назвать более чем сносным. Но сейчас по лицу Тартальи было сложно сказать, какие чувства его обуревали. И лишь небольшая тень, которая делала глаза ещё страшнее, чем обычно, заставили Катерину покрыться мурашками. Она забыла даже поприветствовать его, как Тарталья, заметив её, тут же подошёл ближе и таким же неопределённым тоном произнёс: — Собери для меня всю информацию про господина Чжун Ли из ритуального бюро «Ваншэн».