Двуликий алтарь

Ему следовало проверить всё с самого начала, ведь Господин Чжун Ли был странным. То есть, в той степени, в какой вообще было уместно использовать подобную характеристику по отношению к этому человеку. Ведь по тем сведениям, что получил Тарталья, всё выходило несколько иначе. Консультант Похоронного Бюро, который всегда с особой тщательностью выполнял свои обязанности, за всё время своей работы не дал никому и малейшего повода усомниться в своей ответственности. Он не пропустил ни одного рабочего дня, приходил неизменно без опозданий и был настолько умелым сотрудником, что даже капризной хозяйке было не в чем его упрекнуть. Только Господин Чжун Ли был способен так тонко провести самые сложные ритуалы погребения, утешить скорбящих и сделать всё для того, чтобы убитые горем люди выходили из бюро со спокойной душой после того, как побеседуют с ним наедине. А всем известно, что работа с живыми была намного сложнее, нежели с теми, чьи веки он почтительно опускал, отправляя в последний путь. Если же выходить за рамки его работы, то оказалось, что Господин Чжун Ли был исключительным интеллектуалом, о чём свидетельствовали его глубочайшие познания, которые, казалось, затрагивали абсолютно всё. Редко на его пути встречался вопрос, ответ на который он бы не знал, и поэтому так часто к нему обращались даже те, кто не нуждался в ритуальных услугах, за советом или информацией, которой располагал только он один. Делился он ей охотно, не требуя должной платы, и всегда говорил больше нужного, отчего прослыл хотя и искусным рассказчиком, но чрезмерно красноречивым. Почти всегда, когда это было не к месту. Владельцы всевозможных лавок, торгующие предметами культуры, сложили вывод о том, что Господин Чжун Ли тонко чувствующий эстет, способный в одно мгновение отличить оригинал от копии. По некоторым словам, он являлся большим поклонником редчайших останков древности и имел в своём распоряжении довольно обширную коллекцию, которой мог бы позавидовать любой антиквар и истинный ценитель. По крайней мере, его часто можно было встретить на торговой площади после работы, где он прохаживался между рядами и заинтересовано останавливался лишь в том случае, если его что-то особенное привлекало. Неужели в бюро платили достаточно для того, чтобы совершать столь дорогие покупки? Что касалось его внутренних качеств, то и здесь было сложно найти какой-либо изъян. Господин Чжун Ли имел исключительную репутацию человека, которого все уважали и ценили за его спокойный нрав и благожелательность. В глазах местных жителей он выступал образцом чуть ли не идеального во всём человека и от того многие удивлялись, что с его выдающимися способностями он предпочёл непримечательную должность консультант в похоронном бюро. Но, казалось, уважали его выбор также, как и всё что он делал. Редко встретишь человека, к которому все относились с благожелательностью, не обременённые завистью или желанием нанести ему вред. Господин Чжун Ли будто бы и не давал для этого повода, ведя совершенно обычную жизнь и создавая для себя все условия для того, чтобы она проходила в комфорте. Его знали в каждой лавке, даже самой небольшой, он был завсегдатаем всех ресторанчиков, а про антикварные магазины и говорить было нечего. И везде его встречали радушно. Невыносимая идеальность. Раздражённо прикрыв глаза, Тарталья швырнул бумаги на пол. Информация, которую он хоть и получил так быстро и беспрепятственно, совершенно не оправдала его ожиданий. Она была пустой, поверхностной, без проблеска на то, что Тарталья так хотел узнать — подтверждение своим смутным, не до конца определённым чувствам, которые неизменно возникали при каждой их встрече. Когда Катерина только принесла отчёт от группировки шпионов, он подумал, что это лишь часть из того количества информации, что они добыли. — И это всё? В последнее время Катерина старалась не попадаться ему на глаза даже со срочными бумагами. Видимо, страх был превыше работы. Ведь тогда, вытянувшись перед ним, она боязливо сглотнула, стискивая руки. — Мне сообщили, что большего найти не удалось. Он отпустил её с указанием накапать ещё, но до сих пор не получил новых сведений. Устало прикрыв глаза, Тарталья вздохнул. Он уже несколько раз перечёл всё, но кроме хвалебной характеристики ничего не обнаружил. Ни на намёка на то, что его волновало. Может, агенты были не столь внимательны или отнеслись слишком беспечно к его приказу? Мало вероятно, учитывая уже его, далеко не чистую репутацию. Все знали о том, что Одиннадцатый Предвестник, хоть и занимает последний номер в ранге, не даёт повода усомниться в выделенной ему власти и уж тем более силе. Никто из низших Фатуи не посмел бы ему перечить. В таком случае, выходило, что ошибся Тарталья? Что вообще он хотел узнать? Чжун Ли представлялся чуть ли не идеалом в глазах всей Гавани. И даже те, кто не был знаком с ним лично, хотя таких людей было меньшинство, ведь Чжун Ли имел отношение и связи чуть ли не с каждым человеком в городе, отзывались о нём крайне благожелательно. Разве возможно иметь столь безупречную репутацию? Или же все в этом городе заносчивых снобов были такими чистенькими? Конечно же, нет. Тарталья ещё во время поисков консультанта столкнулся с обычными человеческими качествами, включающими жадность и лицемерие даже от тех, кто с виду производил иное впечатление. Все они спускались со своих пьедесталов добродетели, как только речь заходила о выгоде. Эгоизм был присущ всем — такова человеческая природа. И Господин Чжун Ли не был, в данном случае, исключением. Но даже так из общей белой картинки выпадали некоторые детали. Самая явная из них заключалась в том, что обычные люди не работают с Фатуи и уж тем более не заключают никаких сделок. Конечно, существовало бесконечное множество причин для того, чтобы пойти на подобное, но большинство понимали, что цена будет соразмерна. Господин Чжун Ли не был похож на человека, который бы этого не осознавал. Сложно было сказать нечто более определенное, ведь их знакомство было недолгим, да и Тарталья, до прошлого вечера, не собирался копать глубже нужного. Чжун Ли был ему интересен лишь в рамках миссии как необходимый инструмент, способный предоставить нужную информацию. И, в целом, ничего не изменилось. Тарталья и сам не мог понять, из-за чего он так всполошился. Он научился игнорировать те недвусмысленные намёки, что порой проскакивали в их общении, выбиваясь за границы должного. Задерживающийся на нём дольше приличного взгляд, в глубине которого плескалось нечто, чему Тарталья не хотел давать объяснения. Он бы и дальше не предавал этому никакого значения, если бы Чжун Ли не посмел зайти дальше, чтобы тут же наткнуться на кинжал. Любой на его месте, даже самый отчаянный и настойчивый, тут же отстранился бы, переживая за сохранность своей жизни. Вот только Чжун Ли, такой правильный и спокойный Чжун Ли, медлил, и, что не давало Тарталье покоя, не выглядел напуганным или хоть сколько-нибудь удивлённым. Скорее, заинтересованным ещё больше. Разлетевшиеся по комнате бумаги не были способны ответить на весь ворох вопросов, который набатом стучал в его голове. Не могли успокоить то неуловимое, странное предчувствие, которое, даже получив подтверждение, не было способно оформиться в слова. Всё это поднималось внутри Тартальи раздражением, которое накапливалось всё больше, стоило ему продолжать мучать себя неясными догадками. Это, по сути, лишь глупости. Чжун Ли, как и обещал, помогает ему, постепенно предоставляя всё больше необходимой информации. Об этом свидетельствовали не только их личные встречи, но и бумаги, присланные Тарталье в банк. Ранее неясные письмена, написанные на языке Ли Юэ, теперь были для него доступны. Ровный, каллиграфический почерк перевода открывал для него новые возможности, но Тарталья не спешил к ним обращаться. Вместо этого он сверлил первую строчку взглядом, в которой Чжун Ли, будто бы намеренно, напоминал о себе. «Надеюсь, что сделанный мной перевод сможет удовлетворить Вас и предоставить нужные сведения. Впрочем, если Вам будет что-то не ясно, я всегда к Вашим услугам…» Отправляя агентов шпионить за ним, Тарталья убеждал себя в том, что он просто хочет досконально проверить того, с кем имеет дело. Особенно, учитывая характер его миссии, которая имела грандиозный по значимости масштаб. Церемония Сошествия приближалась с каждым днём — у Тартальи не было права ошибку перед Царицей. И уж точно не будет времени, когда он столкнётся с Мораксом лицом к лицу. Всё звучало логично, и он мог бы поверить в свои убеждения сам, если бы только в голове не билась предательски честная мысль о том, что это было не всё. В тот момент, когда он направлял с предупреждением водяной клинок прямо в Чжун Ли, его рука не дрожала, уверенно готовая вонзиться дальше в случае необходимости. Но после, по направлению к Банку, Тарталья знал, что чувствует, хоть и не хотел признавать. Ему было интересно, что случилось бы дальше. И он ненавидел себя за это. *** Торговая площадь, как и всегда, была крайне многолюдна. И хотя они выбрались не в самый разгар рабочего дня, когда на неё стекаются все, кто может, порой было тяжело проталкиваться через образовавшуюся у какого-нибудь стенда толпу. Везде кипела торговая жизнь, и Тарталья уже успел привыкнуть к красноречивым выкрикам торговцев. В последнее время, загруженный работой и собственными мыслями, он мало куда выбирался из Банка. Но подходило время для следующего письма домой, а Тарталье хотелось порадовать близких обещанными подарками из далёкой Страны Солнца. В своём последнем письме Тоня давала понять, что Тевкр и Антон уже давно ждут весточку от старшего брата и, раз он не может пока приехать домой, были бы рады получить образцы его новых игрушек или нечто подобное. История о том, что Тарталья создавал и развозил игрушки по всему свету, родилась случайно. Ему нужно было объяснение того, почему его так часто не бывает дома, и разве было не лучшим решением создать вымысел, который будет ближе всего к детскому сознанию? Разве было возможно сказать правду ребенку, чьи мечты и светлый взгляд на мир Тарталья так ревностно охранял, в которой он был личным головорезом Царицы, а не добрым волшебником, дарующим детям радость и счастье? По крайней мере, в глазах младших братьев он был таким. Тарталья был готов поддерживать эту легенду столько, сколько было возможно, боясь даже задуматься о том, что когда-нибудь ему придётся сознаться в том, кем он является на самом деле. До этого момента у него ещё есть достаточно времени на подумать. А пока можно и дальше радовать их детскую восторженность очередным сувениром. С их последней встречи прошло пару дней. В действительности, Тарталья собирался, решив на время отбросить все свои противоречивые мысли и чувства, написать ему новое приглашение в очередную чайную, но Чжун Ли его опередил. Без единого намёка на их прошлую встречу, он приглашал его пройтись по торговой площади и, будто бы уже заранее предупреждая скептицизм Тартальи, уверял того, что их встреча не будет бесцельной прогулкой. Ровный тон полученного письма заставил Тарталью злиться на самого себя ещё больше. Если сам Чжун Ли не предаёт случившемуся никакого значения, то почему должен он? Несмотря на то, что тот не был хоть сколько-нибудь напуган, получив столь красноречивый отпор, Тарталья сомневался, что Чжун Ли настолько глуп, чтобы повторить нечто подобное. К тому же, хотя выбранное место и не подходило для тет-а-тет беседы, но явно давало понять, что Чжун Ли тем самым пытается сгладить углы. Разве можно сделать что-то странное, находясь в окружении стольких людей? В любом случае, Тарталья в этом не нуждался. Наедине с Чжун Ли или на людях он больше не допустит ничего, что могло бы нарушить условия их деловых отношений. — Рад видеть Вас, Господин Тарталья. Вы получили мой перевод? Из-за того, что Тарталья был поглощён информацией по поводу самого Чжун Ли, он, к собственной неловкости, так их и не открывал. И о чём он только думает? — Да, спасибо Вам, — несколько замялся Тарталья, — У меня было слишком много работы, так что я ещё не успел их посмотреть. — Понимаю. Надеюсь, что наша сегодняшняя встреча поможет Вам немного отвлечься. Тарталья с готовностью кивнул и последовал за ним. Но стоило им вместе вступить на площадь, как многочисленные взгляды уже успели пройтись по Тарталье настороженным взглядом. Причём те обращались попеременно то на него, то на самого Чжун Ли. Подобное было и раньше, когда они посещали ресторан или театр — будто бы никто не мог вполне понять, что забыл их любимый консультант рядом с этим преступником. Тарталья был уверен, что если бы не страх, то кто-нибудь обязательно подошёл прямо к ним и увёл Чжун Ли сторону с предупреждениями и вопросом о том, понимает ли он, кому составляет компанию. В целом, попытки были, ведь ему пару раз приветственно махали и окликали, не решаясь подойти ближе, и по их натянутым лицам всё было ясно. Вот только, к их несчастью и неожиданности, знай они больше, Господин Чжун Ли более чем понимал, с кем прогуливается вдоль торговых рядов. — Тут слишком шумно для разговоров, не находите? Чжун Ли был, как и всегда, внешне спокоен. Заведя руки за спину, он ступал рядом с Тартальей по площади и время от время кивал прохожим, но долго не задерживался на них взглядом. — С Вами сложно не согласиться. Но, как было написано раннее, я не просто так решил провести нашу встречу здесь. Невозможно в полной мере узнать Гео Архонта, будучи не знакомым с Ли Юэ. Чжун Ли сделал показывающий жест в воздухе, будто бы призывая Тарталью более внимательно взглянуть на место, которое он уже и без того видел множество раз. — Это его главное детище, а торговая площадь ничто иное, как сердце Гавани. Вы могли слышать, что одним из титулов Рекса Ляписа является «Бог Торговли», и это далеко не пустые слова. Из кармана Чжун Ли достал небольшую монетку моры, протянув её Тарталье на раскрытой ладони. Он не стремился наклониться к нему ближе или как-то иначе сократить уместную дистанцию, но лишь терпеливо ждал, и Тарталья, не касаясь пальцами чужой руки, взял предложенную монету. Будто бы и не заметив столь показательной отстранённости, Чжун Ли продолжил: — Взгляните повнимательнее на чеканку монеты. Незамысловатый узор представляет собой положения Солнца в трёх его стадиях, что напрямую связано с главным символом Божества. — Дайте угадаю, и название тоже пошло от Моракса? — усмехнулся Тарталья. — Верно, — чужие губы тронула одобряющая улыбка, — Валюта носит его имя. Властелин Камня произвёл на свет мору с помощью гео элемента для установления торговых отношений. Это позволило регионам взаимодействовать друг с другом до появления международного языка. Тарталья кивнул. Сложно было преуменьшить достижения Древнейшего из Семи. И даже он, выходец другого Бога, был вынужден согласиться с тем, что весь тот культ почитания, которые воздвигли вокруг него жители Ли Юэ, не является безосновательной слепой верой. Разумеется, её тоже было достаточно, — преклоняющиеся перед Божественным уже от того склоняли головы, что были смертными, — но вместе с ней было явное осознание того, что они выбрали не пустого идола, но того, чьи руки воздвигли много лет назад стены Гавани, подарив людям дом и уверив их в спокойствии и безопасности. Более того, Моракс, не в пример другим Богам, являл себя людям, одаривая Божественным Благословением. Разве нужно было что-то ещё для того, чтобы быть гордым просто от осознания, кому ты принадлежишь? От подобного хотелось скривиться. Тарталья признавал, что подобный удел слабых является самым естественным в той иерархии, что сложилась в Тейвате. Небесный порядок, Архонты и смертные. Слабые подчиняются сильным. Вот только себя он никогда слабым не считал и от того привычный для всех исход, при котором нужно было обязательно признавать свою низменность перед теми, кто видит Вечность, был ему до омерзения невыносим. Сама природа определила его путь, вот только Тарталья, неожиданно для всех и для себя, выбился из привычной цепочки. В Бездне он ясно почувствовал, что смертность для него не предел. Что он способен на большее, нежели покорное почитание тех, кто смотрит свысока. Поток беспорядочных мыслей прервал тихий смех. Тарталья удивлённо повернулся в сторону Чжун Ли и впервые за всё это время ясно взглянул на него. Тот, впрочем, тут же поспешил прикрыть рот рукой, не очень старательно пряча улыбку. — Что Вас рассмешило? — Прошу прощения, я был не сдержан. Просто, — на Тарталью внимательно взглянули в ответ, — Вы не находите забавным то, что ещё до своей миссии в Ли Юэ, Вы использовали мору, сделанную руками Моракса? А теперь Вы заведуете Банком прямо в центре Гавани. Можно ли назвать подобное судьбой? И снова это липкое чувство внутри, которому не дашь определения. — Я мало верю в судьбу, Господин Чжун Ли. Только в собственные силы. — Это, в самом деле, похвально. Не многие в наше время способны самостоятельно избирать свой путь, не полагаясь на Божественный авторитет. — Судьба, также как и почитание Богов, является уделом слабых, — всё же озвучил часть своих мыслей Тарталья, поводя плечами. — Интересное мнение. Но разве Вы сами не поклоняетесь Крио Архонту? Если бы воспоминания были способны принимать материальный облик, то Тарталья точно бы замёрз от них даже под палящим Солнцем Ли Юэ. И даже так, будто бы отголосок стужи, принесённый его сознанием из далёких земель, заставил его незаметно поёжиться. Но гораздо сильнее жёг холодом даже не ледяной пол, на котором Тарталья смиренно простаивал до невыносимой боли в коленях то время, что было отведено на проявление почитания и любви к своему Богу, но острый взгляд, направленный на него с возвышающегося над всем трона. Безмолвная и величественная — она больше остальных напоминала Божество своей неживой красотой. Будто бы мёртвую, её посадили во главе огромного зала, но Тарталья лучше всех знал, что она была жива. И хотя серые бесчувственные глаза были неподвижны, он ясно ощущал их пристальный взор прямо на себе. А потом морозная статуя отмерла и поманила его к себе жестом, который не терпел неповиновения. И Тарталья направился прямо в её заледенелые руки. — Моя преданность Её Величеству не подлежит сомнению, но, — стеклянные глаза заглядывали ему прямо в душу, — Вера довольно сложное чувство. На мгновение Тарталья прикрыл глаза, прогоняя видение и, предупреждая продолжение разговора, сделал шаг по направлению к открытым лавкам. — Кажется, Вы собирались рассказать мне больше о Боге Торговли. Чжун Ли молчаливо склонил голову, следуя за ним. *** В самом деле, познаниям Чжун Ли не было предела. Стоило им зайти в ту или иную лавку, как он тут же находил подходящие слова, которые связывал с Властелином Камня, но те не были притянуты или выдуманы. Консультанты сами кивали в ответ, говоря о том, что не смогли бы рассказать лучше. Казалось, Гавань действительно пронизана Властелином Камня изнутри, содержит в каждом предмете или небольшой детали его присутствие. Тарталья мог бы прервать весь тот поток информации, который лился для него спокойным тоном, в силу её ненадобности, но он лишь молчаливо слушал. Неторопливая речь Чжун Ли отвлекала и не позволяла бесконечно чередующимся в голове мыслям взять вверх. Да, ему действительно не нужно было знать столь многое о Властелине Камня. Тарталья не принадлежит к Ли Юэ, не является сторонником учения Рекса Ляписа и уж точно не поклоняется ему. Но когда Чжун Ли показывал ему тот или иной предмет древности, обращал внимание на расписные холсты или ветхие пергаменты, указывал на круглый чайник или ювелирную окантовку кольца, Тарталье хотелось слушать дальше и просто растворится в неожиданном спокойствии. Магазинов на площади было так много, что не составило труда найти подходящие подарки. В книжном магазине Тарталья обратил внимание на увесистую книгу легенд Ли Юэ, которая рассказывала о стране доступным для детей языком, а также сопровождала текст яркими иллюстрациями. Антон уже начал понемногу собирать собственную библиотеку, и Тарталья старался привозить ему что-нибудь интересное из каждой поездки несмотря на возмущения матери о том, что у него и без того портится зрение от постоянного чтения. Но каждый раз, получив в руки новую книгу, его глаза загорались предвкушающим блеском, и было сложно удержаться о того, чтобы не радовать его снова и снова. — Не думаю, что в этой энциклопедии будет новая для Вас информация, — задумчиво проговорил Чжун Ли, рассматривая книгу в его руках. Тарталья уже протягивал оплату и ограничился лишь лаконичным: — Это не для меня. Чжун Ли, хоть и был явно заинтересован ещё больше, если судить по его задумчивому взгляду, не стал расспрашивать дальше. Скорее всего понял по сухому ответу Тартальи, что тот не желает говорить об этом более подробно. Тот, в самом деле, не любил распространяться о своей семье — слишком личная тема, чтобы делиться ею с посторонними. И слишком сложная, если вдаваться в суть. Следующим, что привлекло Тарталью, стал непримечательный стенд с воздушными змеями. Большая часть из них лежала на деревянной доске узором к покупателям для лучшего рассмотрения, а некоторые не очень свободно парили в воздухе, развиваясь под потоками слабого ветра. В Снежной он намного сильнее и потому Тевкру наверняка понравится подобный подарок. Возникшая в голове картина того, как счастливый младший брат вместе с остальными увлечено запускает бумажную птицу или поднебесный дворец прямо в серое небо, придавая тому непривычных красок, заставила Тарталью мало заметно улыбнуться и совершить очередную покупку. Чужой энтузиазм не остался незамеченным, а если учитывать, что до этого Тарталья покупал детскую книжку, то последующие вопросы возникали сами собой. Видимо, в этот раз интерес взял над Чжун Ли верх наперекор манерам, ведь стоило им отойти от прилавка, как он спросил: — У вас есть дети? Тарталья чуть на поперхнулся воздухом от неожиданности. Неужели из всех возможных предположений Чжун Ли пришёл именно к подобному. Пожалуй, впервые ему удалось удивить его настолько сильно. Или эта была просто очередная шутка? — Неужели я настолько старый? — добавил в голос шутливости Тарталья, как только оправился от заданного вопроса. К его последующему удивлению, Чжун Ли осмотрел его с ног до головы и, задержавшись на лице, серьёзно произнёс: — Вовсе нет. На вид Вам не дашь больше двадцати, — а после непонимающе прищурился, — Но как это связано с моим вопросом? Нет, видимо, не шутил, и потому ситуация выходила ещё забавнее. Теперь настала очередь Тартальи прикрывать рот рукой в неподдельном смехе: — Это чересчур старомодно даже для Вас. Не могу поверить, что Вы и правда так решили, — отсмеявшись, Тарталья выдохнул, — Нет, у меня нет детей. Чужой взгляд стал менее напряжен после сказанных слов, но всё ещё хранил в себе некоторое непонимание. Тарталья колебался в том, стоит ли сказать правду или оставить Чжун Ли с подобным ответом. Он не был обязан быть с ним более честным, в особенности по отношению к информации, которая касалась лично его. Но сам Чжун Ли уже довольно много рассказал ему про Властелина Камня. Да, в рамках контракта, что с Фатуи, что с самим Тартальей. Но был честен. Ничего ведь не случится, если он скажет самую малость? К тому же, больше они не встретятся после завершения миссии и потому опасаться было нечего. А если бы и было, то Чжун Ли бы умер прежде, чем успел бы что-нибудь сделать. Поэтому, мгновение поколебавшись, Тарталья всё же дополнил: — Я купил это для своих младших братьев. На этот раз карие глаза совсем прояснились — из них пропала та небольшая тяжесть от незнания, что была прежде. Вот только, даже если будь у Тартальи и правда дети, то что с того? Подумать ещё больше об этом он не успел, ведь эмоции на лице Чжун Ли снова сменились. Тот как-то неловко кашлянул в кулак, уводя взгляд в сторону: — Прошу простить мою некомпетентность… — он что, покраснел? — Возможно, я и правда несколько старомоден, как Вы выразились. А после будто бы взял себя в руки и уже более привычно спросил: — И много их у Вас? — Два младших брата и сестра. Про старших братьев упоминать смысла не было, ведь Тарталья всё равно с ними не общался. Да и они, подобно отцу, мало желали иметь с ним что-либо общее. Чжун Ли удовлетворено кивнул и посмотрел на подарки в его руках: — Получается, Вам нужен ещё один подарок? — Да, это я купил для младших братьев. Но моя сестра несколько старше, поэтому обычные игрушки ей не подойдут. Подарок для Тони и правда было выбирать гораздо труднее. Дело даже было не в том, что она была единственной девочкой среди своих братьев, и это явно сужало поиск, ведь сам Тарталья не очень понимал, что дарить ей в её возрасте, но в том, что она делала вид, что ей ничего не нужно. Тоня каждый раз, стоило Тарталье спросить, чего бы ей хотелось, отрицательно мотала головой. По её словам, ей хотелось лишь того, чтобы Аякс был здоров и почаще писал домой. Но за этой серьёзной заботой Тарталья видел ещё и то, что Тоня повзрослела раньше времени. Старших братьев часто не было дома и всё хозяйство и присмотр за младшими детьми остался на матери. Тоня, оставшись старшей в семье, ведь на Тарталье уже давно был поставлен крест, была вынуждена стать опорой и помощью во всём. К тому же, она единственная, кто ещё как-то старался поддерживать ту натянутую нить отношений между родителями и старшими братом. Поэтому ребячески просить у Тартальи подарки, подобно наивным младшим, Тоня считала чем-то несерьёзным, а ей нужно было стать ещё более ответственной и взрослой как можно скорее. Вот только Тарталья, когда ему удавалось привозить сувениры лично, прекрасно видел, как, несмотря на слабые протесты, загорались глаза и щёки сестры при виде своего подарка. И хотя уже многое было упущено, ему бы очень хотелось хотя бы так радовать её и дальше, напоминая, что она такой же ребёнок, как и другие, хотя ей и приходится отказываться от этого. И потому выбор подарка для Тони оказывался более трудным делом, недели для братьев. Нужно было что-то особенное для того, чтобы порадовать её, ведь Тарталья не знал, как скоро ему удастся повидаться с ней. И удастся ли вернуться вовсе в этот раз. — Возможно, это будет несколько смело с моей стороны, но у меня есть один вариант, если Вы ещё, конечно, не определились, — будто бы прочитал его мысли Чжун Ли, всё также рассматривая уже купленные предметы. Всё было странно. Вся эта ситуация. Ещё утром Тарталья пытался накопать что-то на Чжун Ли, преследуемый неясными мыслями, а сейчас беседует с ним о том, что купить для Тони. Наверное, ему всё-таки стоило держать язык за зубами. Не то, чтобы Чжун Ли сказал или сделал что-то плохое. Просто… подобного не должно было быть. Не с ним — человеком, чьего Бога Тарталья собирался убить через несколько месяцев. Подобное было противоестественно. Особенно с осознанием того, что Чжун Ли, скорее всего, сам это понимал. Разве нет? Как и всегда, он молчаливо ждал, не торопя Тарталью дать ответ. Но тот уже знал, что скажет. Ведь единожды подумав о том, что ему было интересно узнать, что сделал бы Чжун Ли дальше, больше это чувство его не оставляло. И поэтому он утвердительно кивнул, позволяя увести себя следом. *** За весь прошедший на торговой площади день они уже посещали ювелирную лавку, но как-то вскользь. Чжун Ли показал ему образцы несколько наиболее интересных украшений, заметив, что Властелин Камня также является покровителем каменных ископаемых и руд, как бы иронично это не звучало. На огромной территории Ли Юэ было бесчисленное множество рудниковых залежей. Сам Тарталья, находясь за городом, обратил внимание на то, что по пути довольно часто встречались заваленные шахты или даже всё ещё открытые шахты. Самым явным подтверждением являлся огромный по своим размерам разлом, на территории которого явно велись постоянные работы. Не принадлежащих к команде рабочих туда не пускали, а Тарталья не очень рвался, хотя мог бы при желании попасть куда угодно. Подобное могло бы больше заинтересовать одержимого различными исследованиями Дотторе или его друга-дельца, готового вложиться в прибыльный проект, обещающий перспективы, но точно не самого Тарталью. Только один раз он более внимательно пригляделся к жёлтому минералу, торчащему прямо из скалы. Тот завораживающе переливался под солнечными лучами, отбрасывая не очень заметный, но глубокий свет. Будь он в тени, то светился бы ярче, но всё равно был естественно красив. Отчего-то, Тарталье вспомнилось, что глаза Рекса Ляписа практически такого же оттенка, если не ещё светлее, подобно другим Божествам. И хотя на полотнах и иных картинах его чаще всего изображали безликим, но в образе Дракона было ясно видно, что, подобно чешуе и рогам, его глаза горели гипнотическим жёлтым огнём. Уже в самой лавке Чжун Ли ещё раз подтвердил это, показав ему образцы янтарных минералов, которые назвал Кор Ляписом. Что ж, видимо в Ли Юэ чуть ли не каждый предмет носил имя своего Создателя. Было ли это утверждением безоговорочной власти, которую итак никто и не подводил под сомнение, ведь Моракс был древнейшим Божеством и единоличным создателем Ли Юэ, или же проявлением неизменного уважения, Тарталья не знал. Но смотря на огранку камней, перелитых в кольца, ожерелья и иные украшения, Тарталья неизменно видел если не в форме, то в узоре ромбовидный узор — отличительный знак Гео Архонта. Лавка, в которую Чжун Ли привёл его в этот раз, был намного меньше и не такой броской, как прошлая. Она помещалась в глубине, чуть дальше от остальных магазинов, которые, будто бы на показ, выступали вперёд, увенчанные огнями. Если заранее не знать о ней, то навряд ли вообще заметишь её существование. Слишком терялась на фоне однотипных зданий, выполненных в привычной архитектуре Ли Юэ. — Хотя я мало разбираюсь в подобном вопросе, но подумал, что девочки её возраста могут интересоваться украшениями, — не очень уверенно произнёс Чжун Ли, пока Тарталья осматривался вокруг, — По крайней мере, в Ли Юэ подарить близкому человеку украшение является хорошим жестом. Он даже не удивлён. По всей видимости, живущие в достатке и процветании жители вполне способны дарить друг другу такие недешёвые подарки. Не потому ли Чжун Ли привёл его не в такую дорогую ювелирную, дабы ненароком не обидеть? Про его доход он не знал и оставалось лишь предполагать, сколько платят в Фатуи. К счастью, платили там сполна, особенно Предвестникам, которые отправлялись на миссию. Панталоне не был чрезмерно скупым, чтобы подсчитывать каждую копейку, выделенную из бюджета, но и разбрасываться деньгами не стал бы. И даже так дохода Тартальи было достаточно для того, чтобы содержать семью, хотя та всё ещё с трудом принимала от него деньги, зная, каким путём они получаются. Быть Предвестником Её Величества честь, но по отношению к Тарталье проявлялись больше страх и презрение, нежели уважение и благодарность. Несмотря на внешнюю скромность лавки, в ней оказалось достаточно экземпляров, привлекающих взгляд. Тарталья совершенно не разбирался в украшениях, но даже он отметил, что выполнены они на славу. Драгоценные камни переливались всеми возможными цветами, но были не слишком броскими, чтобы показаться кричащими. Раньше он не дарил Тоне никаких украшений, даже не думал об этом, но, как и сказал Чжун Ли, такие вещи вполне могли бы порадовать девочку-подростка. Только выбрать стоило что-то не очень заметное, больше повседневное. Тарталья сразу подумал о том, что матери явно не понравится такой дорогой подарок. Они даже деньги принимали от него с огромной неохотой, предпочитая зарабатывать собственным трудом, и часто неодобрительно высказывались о том, что Тарталья слишком балует детей. Их почитаемая Богиня велела жить в скромности и довольствоваться малым, и потому ему приходилось идти на уступки, хотя самому Тарталье хотелось улучшить условия их жизни намного больше, нежели сейчас. Пока он задумчиво рассматривал витрины, Чжун Ли подошёл ближе, при этом уже привычно сохраняя определенную дистанцию: — Что-нибудь приглянулось? — Если и дарить украшение, то нужно что-то не очень примечательное. — Довольно разумно. Скажите, — Чжун Ли совсем немного склонил голову в его сторону, — У неё такой же цвет глаз, как и у Вас? Неожиданный вопрос заставил Тарталью неосознанно оторваться от витрины и взглянуть в ответ на Чжун Ли. На него смотрели привычные карие глаза, постоянно что-то ищущие внутри него самого. По крайней мере, подобное чувство возникало у Тартальи всякий раз, стоило им встретиться взглядами. Неприятно. Будто бы пытаются заглянуть больше положенного даже в таком жесте. В любом случае, глаза Тартальи точно ему ничего не скажут. Сдержав себя, он не сдвинулся с места и не отвернулся. — У неё они более светлые. Зачем Вам это знать? Но вместо того, чтобы ответить на встречный вопрос, Чжун Ли ещё раз бегло осмотрел витрины, а затем неожиданно отошёл к владелице, которая наблюдала за ними неподалёку. Тарталья не разобрал того, что он ей сказал, но после этого они вместе скрылись за одной из дверей. Провели они там достаточно времени для того, чтобы Тарталья успел уже по несколько раз осмотреть весь представленный ассортимент и убедиться в том, что ни одно из украшений не подойдёт для Тони. Бесспорно прекрасные на вид, они, при всём при этом, подходили больше для более взрослых девушек и дам, которые могли бы носить подобное беспрепятственно в Ли Юэ, но не в Снежной точно. Не отвергая идею Чжун Ли, он собирался отправиться в другой ювелирный магазин на поиски, но тот не спешил. Тарталья уже собрался пойти за ним, чтобы позвать, как дверь наконец открылась. — Прошу прощения, это потребовало больше времени, чем я полагал. Вместо более подробных объяснений ему протянули небольшую открытую коробочку. На мягкой подушке лежала брошь, которая могла бы поместить на детской ладони. Два стебелька голубых цветов, сплетённых воедино, представляли собой открытые бутоны в центре которых блестел круглый янтарь. Он уже видел их раньше, на террасе. Одинокие цветы, отчего-то распускающиеся лишь в тени, были грустным, но красивым зрелищем. — Брошь выполнена из голубого и синего алмаза, но здесь он не такой яркий, как мог бы быть, — начал объяснять Чжун Ли, — На ней изображены глазурные лилии. Они особенно ценятся в Ли Юэ за счёт своей красоты и древней истории. Пожалуй, это самый удачный вариант из всех, что я смог найти. На ощупь металл был естественно холодным. Выпуклая огранка камней приятно ощущалась на кончиках пальцев. Тарталья мог бы представить, как загорятся глаза Тони, когда она откроет подарок и прицепит его к своему плащу. Возможно, потом спрячет, боясь сломать, и обязательно напишет ему, что не стоило так тратиться. Но несомненно будет счастлива глубоко в душе от такого внимания. Чжун Ли не было смысла спрашивать, похожи ли по цвету глаза Тони на его собственные. Ведь те и правда напоминали лучистые голубые лепестки, такие же яркие как и у его младших братьев. Но глаза самого Тартальи не отражали ничего, кроме глухой пустоты. И если они и были похожи на цветы, то лишь на давно завянувшие, вместо летнего аромата пахнущие сладкой гнилью. Он опустил крышку, скрывая брошь под ней. — Я беру. *** На небольшой террасе было непривычно тихо. Большая часть жителей в вечернее время осаждала торговую площадь, которую они только покинули, и потому было легко найти здесь необходимое уединение. С неё открывался вид на малую площадь внизу, где раскинулись преимущественно небольшие продуктовые лавки, и на мост, уходящий дальше из Гавани. Величественная арка привычно загоралась первыми фонарями. — Спасибо Вам за помощь, господин Чжун Ли. Думаю, что сестре понравится подарок. — Был рад помочь. Чжун Ли был непривычно молчалив. Возможно, что он и сам несколько устал, практически весь день рассказывая Тарталье нужные и не очень сведения. Скорее всего, большая часть информации со временем забудется, не будучи нужной. Ведь, в самом деле, зачем Тарталье нужно будет помнить о Мораксе после того, как он заберёт его сердце? Он сохранит в своём сознании разве что воспоминание об ещё только предстоящей битве, как подтверждение того, на что Тарталья окажется способен со своей смертностью. Впрочем, до этого ещё было достаточно времени. И хотя сегодня Чжун Ли только и делал, что говорил о Мораксе, как и должен был, Тарталью занимало не это. Было ли дело в благоприятном состоянии, которое он испытывал после того, как купил для близких подарки, которые смогут их порадовать в его отсутствие, или же от умиротворения прохладного вечера, но Тарталья всё же спросил, расслаблено опираясь на деревянную колонну. — Какие вообще у Вас могут быть дела с Фатуи? Вопрос был задан так естественно не только потому, что напрашивался сам собой, стоило взглянуть на такого идеального Чжун Ли, но и потому, что он уже давно всплывал в голове Тартальи. Особенно после того, что он прочёл утром. Казалось, Чжун Ли не был удивлён. Впрочем, как и всегда. До сегодняшнего дня Тарталья вообще сомневался, что его хоть что-то может вывести из равновесия и заставиться смутиться. — Почему Вас это интересует? — Просто, Вы не выглядите как человек, который может быть замешан в чём-то подобном, — пожал плечами Тарталья. — Вот как. Можно ли расценить подобное как комплимент? — улыбнулись ему уголками губ. Тарталья невесело ухмыльнулся. В самом деле, подобные слова он уже не воспринимал в штыки, да и вчера дал красноречиво понять, что будет, зайди Чжун Ли дальше одних лишь двусмысленных фраз. Если ему так уж хочется нести подобную ерунду, то пусть. В любом случае, Тарталью это совершенно не волновало. Ведь так? — Как хотите. Вы не ответите на мой вопрос? И без того мало заметная улыбка исчезла с лица Чжун Ли, растворившись в привычном спокойствии. — К сожалению, мой контракт обязывает меня молчать относительно всех его деталей. Впрочем, — пальцы раздумывающе тронули подбородок, — я могу сказать о том, что это удачное совпадение интересов. Так вышло, что Ваши коллеги смогли предложить мне то, в чём я нуждался. Я же, в свою очередь, смог быть полезным для них. Размытые и пространные слова, которые совершенно не давали ответов. Что ж, этого стоило ожидать. — Условия нашего контракта Вы тоже не можете никому раскрывать? На крохотное мгновение глаза Чжун Ли блеснули чем-то похожим на удовольствие. Будто бы тому было приятно упоминание о контракте между ними от самого Тартальи. Неужели все в Ли Юэ настолько на них повёрнуты? — Разумеется, нет. Мне нет никакого смысла и цели передавать подобную информацию кому-либо ещё, — Чжун Ли выразительно взглянул на него, — Господин Тарталья, неужели Вы всё ещё переживаете насчёт того, что наши разговоры могут быть переданы Госпоже Синьоре? В этом могла бы быть доля правды, вот только Тарталья, к своему стыду, хоть и не ослабил бдительности, но несколько увлёкся сотрудничеством с Чжун Ли, что уже совсем не вспоминал про свою прежнюю подозрительность относительно Синьоры. Сама она продолжала ему стабильно писать, но Тарталья предпочитал мгновенно о ней забывать после того, как нехотя нацарапает ответ. К тому же, по всем правилам, письма он сжигал, чтобы информация вдруг не просочилась куда-нибудь ещё, а когда Тарталья не видел её в живую, то забыть о ней было проще простого. Чжун Ли оставался подозрительным несмотря на внешнюю сдержанность и доклад агентов. Но, хотя сам Тарталья не слишком верил в такую неприкосновенность контрактов и всего, что было с ними связано, но отчего-то надеялся, что такой педант, как Чжун Ли будет им следовать во всём, ведь контракт касался исключительно людей, что его заключили. — Я уже говорил, что не доверяю Вам. Контракт и наше сотрудничество этого не изменили, но, — Тарталья несколько заколебался перед тем, как продолжить, — Мне бы хотелось верить, что такого не будет. Это осложнит дело. — Раз у Вас возникают подобные сомнения, то позвольте Вас уверить, что любого, кто нарушит условия контракта или передаст информацию из него третьим лицам, неизбежно ждёт расплата. — Какая? — насторожился Тарталья. — Гнев Камня. На едва заметный миг чужие пристальные глаза блеснули. Тарталья мог бы рассмеяться тому, как угрожающе прозвучали слова Чжун Ли в обволакивающей их тишине. Особенно, будучи такими абсурдными на первый взгляд. Вот только в голове невольно всплывал постепенно проясняющийся образ Гео Архонта, по кусочкам ещё не до конца собранный воедино, но уже сейчас заставляющий Тарталью немного судорожно сглотнуть. Божественная кара — какая она по мощности? Способная мгновенно стереть его с лица земли и заставляющая ещё помучаться в предсмертных судорогах? И снова сжатые до побеления костяшки выражали далеко не страх. Чжун Ли, будто бы не обратив внимания на его волнение, уже привычным голосом продолжил, обратив взгляд на уводящий из города мост: — Господин Тарталья, как Вы смотрите на то, чтобы перенести нашу следующую встречу за пределы Гавани?