Белые лотосы, фиолетовые облака

      Вечером прибывания в Гусу чуть больше месяца Цзян Ванцзи позвали нарушать правила. Точнее, как это назвали, собраться в одной из комнат после отбоя, пить и веселиться. Это было ожидаемо, рано или поздно от скуки юноши устроили бы что-нибудь подобное.       Чего Цзян Чжань точно не ожидал, так это того, что к ним присоединиться Вэй Ин собственной персоной. Зашёл с тихим «вы меня не видели», подмигнул и расслабленно опрокинул в себя пиалу рисового вина, которое кто-то успел купить ещё в Цайи.       Кажется, такому повороту был удивлён исключительно младший Цзян. Даже брат весело поздоровался и завёл с первым Нефритом праздную беседу. Об этом постоянно совещались Цзян Хуань и Не Хуайсан? И даже не посвятили Ванцзи в свои планы, какова наглость!       Но всё недовольство испарилось после пары порций чего-то горячительного и сменилось весельем. Цзян Чжань даже великодушно позволил Вэй Ину втянуть себя в игру в кости и был этим абсолютно доволен. Ровно до того момента как продул. Так уж получилось, что проигравшему давали задание. И нередко это было не самым приятным действом.       — О! Цзян Чжань! — расплылся в коварной улыбке уже изрядно подвыпивший Вэй Усянь. — Как насчёт того, чтобы пробраться в город и принести сюда «Улыбки императора»! — это было утверждение, а не вопрос. Юноши поддержали его словами одобрения и смехом.       Удивительно, что эти адепты ещё недавно испытывали благоговейный трепет перед Ланями, а сейчас пьют с самим первым Нефритом как ни в чём не бывало.

***

      Цзян Ванцзи молился всем известным ему небожителям, чтобы не попасться после отбоя с алкоголем в руках. Юноша в очередной раз помянул Вэй Ина недобрым словом, перелезая через высокую стену.       Но похоже у судьбы весьма извращённое чувство юмора, потому что не успел Ванцзи пройти и пары шагов, как его остановил возглас:       — Эй! А ну стоять, нарушитель!       Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что его поймали. Благо, у Цзян Чжаня была весьма быстрая реакция, а патрульные ещё были не слишком близко, поэтому он успел задвинуть один кувшин вина в тень, чтобы хоть что-то донести до импровизированного празднества. К сожалению, если бы он поставил туда второй, обман тут же раскрылся.       Тем временем к Ванцзи подошли двое адептов, одетых в «траурные одежды» клана Лань. Они с неодобрением поглядели сначала на самого нерадивого ученика, а потом на кувшин вина в его руке, который Цзян Ванцзи даже не попытался скрыть.       — Что это такое? — вопросил старший из дозорных. Раздосадованный Цзян Чжань подавил порыв ответить: «А что, так не видно?» Если не хочет нарваться на ещё большее наказание, которое ему и так обеспечено, то стоит держать язык за зубами. Хорошо, что адепт расценил его молчание, как признание своей вины и ледяным тоном отрапортовал:       — Распитие алкоголя и выход за территорию Облачных Глубин во время отбоя запрещены. Надеюсь, вам это известно?       — Известно, — слегка опустил голову Цзян Ванцзи. Его в глубине души изрядно раздражало, что здесь принять каждого отчитывать, как несмышлённого ребёнка и его затуманенный от алкоголя мозг это раздражение только подпитывал. «Главное не ляпнуть грубость,» — напомнил себе Ванцзи.       — Что же. Если известно, то можете утром подойти во внутренний двор Храма Предков, вам будет назначено наказание, — холодно отчеканил дозорный. Похоже, Цзян Чжаню не повезло наткнуться на тот неприятный тип адептов клана Лань, которые были излишне педантичны и преданны правилам. Второй юноша смотрел на него даже с некоторой жалостью, но одёргивать товарища не спешил. Ванцзи степенно кивнул. Алкоголь у него изъяли и наказали идти в свою комнату, «И чтобы такого больше не повторялось!» Когда патрульные ушли Ванцзи, сгорая от стыда и чувствуя себя лжецом, хотя он таковым и являлся, взял оставшийся кувшин вина и максимально быстро отправился обратно к шумной компании юных учеников.       О том, что ему назначили наказания, он удосужился оповестить брата только утром.

***

      — Что здесь происходит? — спросил Лань Ваньинь, подошедший ко внутреннему двору Храма Предков. Там Цзян Ванцзи и Вэй Усянь совместно принимали наказание, а если точнее удары ферулой.       Лань Чэн едва заметно нахмурился. Естественно, ему было известно про похождения шисюна, но Вэй Ин же говорил, что «Ой, тебе-то точно не следует волноваться! Никто об этом не узнает!» Видимо, Усянь как всегда был излишне самоуверен.       — Ванцзи вчера поймали после отбоя с алкоголем и сегодня учитель Юй назначила наказание: полсотни ударов ферулой и переписывание раздела «О добродетели и надлежащем поведении», — разъяснил Цзян Сичэнь, почему то задумчиво разглядывающий Лань Чэна. Второй Нефрит постарался смотреть куда угодно, но не собеседника. Иначе бы точно залился краской от такого пристального внимания. Может стоит попросить у матушки наказание, которое вправило ему мозги? Он же хрупкая девица, млеющая от внимания симпатичного молодого господина.       Постойте, симпатичного? Чёрт.       — Поскольку на это его подбил молодой господин Вэй, — продолжал тем временем Цзян Хуань. — То ему, как адепту клана Лань назначили сотню ударов и переписывание правил. — на этих словах Сичэнь почему-то смутился и отвёл взгляд. Теперь уже на него посмотрел Лань Ваньинь. Не сложно догадаться, что причастны были все стоящие здесь юноши, смотрящие на наказание, просто виноватых нашли двух, не поучать же всех!       Ваньинь не был намерен смотреть на это представление, всё равно ему не избежать излишних уточнений в исполнении шисюна, поэтому дожидаться его сейчас бессмысленно. Не в первый раз, сам справится. В крайнем случае пойдёт жаловаться на жизнь сестре. Нытьё второй Нефрит уж точно не хотел выслушивать!       С такими мыслями Лань Чэн направлялся в библиотеку. У него сегодня ещё есть работа.       Но сколько бы Ваньинь не зарывался в свитки из головы не выходил пристальный взгляд молодого господина Цзян. Почему он так заинтересовался Лань Ваньинем? Самому Ланю не казалось, что в нём есть что-то достойное такого внимания.       Так, работа! Сосредоточиться на свитках и трактатах!

***

      Вэй Ин встал и чуть не покачнулся на ровном месте. Давненько он так не злил госпожу Юй, что ему прописали целую сотню ударов. Усянь с некоторой жалостью посмотрел на Цзян Чжаня, отказывающегося от помощи старшего брата. У него возникла хорошая идея.       — Цзян Чжань! Пойдём-ка со мной, у меня есть предложение.       Ванцзи попытался задать уточняющие вопросы, но Вэй Ин не стал ещё что-то объяснять.       Они вышли к источнику, который использовали не только для медитаций, но и для исцеления. Прекрасное место, чтобы не мучиться несколько дней от следов ударов. Вэй Усянь первый залез туда, поморщившись от холода.       Но это дало ему возможность безбожно залипнуть на разоблачение Цзян Чжаня. Тот был чертовски хорош собой. Чётко очерченные мышцы не умоляли изящности тела. Повезёт же его избраннице!       Осознав, что его мысли полетели куда-то не туда и вообще неприлично пялится, даже если это другой мужчина, Вэй Ин отвёл взгляд. Но не на долго, потому что через секунду, едва сдерживая смех, Первый Нефрит наблюдал, как Цзян Ванцзи меняется в лице и чуть ли не выпрыгивает из воды от резкой смены температуры. С трудом взяв себя в руки, юньмэнец аккуратно подвигался и сделал круг по водоёму. Вэй Усянь с удовольствием наблюдал за этим действом. Ему саму прохлада была практически не страшна.       Внезапно о чём-то вспомнив или подумав Цзян Чжань обратился к Вэй Ину:       — Ты так и не сказал. Почему тебе тоже назначили наказание? Поймали же только меня.       Всё было предельно просто. Вэй Ин случайно (и вправду случайно!) подслушал разговор Цзян Чжаня с братом и устыдился своей непредусмотрительности. Именно он предложил Ванцзи пробраться в город за вином! У тому же он прекрасно знал нрав мадам Юй, поэтому решил, что лучше взять хотя бы часть вины на себя. Нефрит опередил Цзян Ванцзи и первым покаялся перед старшими. Естественно, Юй Цзыюань пришла в ярость и назначила ему наказание даже строже, чем приглашенному адепту. Это был примерно тот результат, на который рассчитывал Усянь       Но ничего из этого Цзян Чжаню знать не стоило. Нет, конечно же Вэй Ин не собирался врать, просто рассказать не всё и слегка исказить историю.       — О, мадам Юй просто сразу заподозрила мою причастность. Ты главное не говори, что я тебе рассказал, но ты у учителя на хорошем счету, — это было правдой. Какой бы строгой не была Юй Цзыюань, она сразу подмечала юных талантов. И, бесспорно, Цзян Чжань был одним из них. — Поэтому она не поверила, что ты действительно стал бы нарушать правила сам. Я решил, что нет смысла скрывать, поэтому меня тоже наказали.       Ванцзи, кажется, удовлетворил такой ответ. Это обман зрения, или он даже слегка расслабился? Только не говорите, что он и вправду обижался, что его так подставили, но узнав, что всем воздалось по заслугам, успокоился!       Что же, ладно. Это было бы справедливо. Главное, что успокоился. В любом случае они теперь были товарищами по несчастью. Цзян Чжань же не собирается отлынивать, это Вэй Усянь точно мог сказать.

***

      Шёл уже третий день совместного наказание Цзян Ванцзи и Вэй Усяня. Если Цзян Чжань добросовестно отрабатывал и переписывал правила, то адепт клана Лань умирал со скуки. Нет, он не пытался откосить, просто из-за (неприятного) опыта рука была уже набита переписывать правила как можно быстрее. Обычно он тут же находил возможность смыться из библиотеки, но сейчас был не тот случай. Не бросать же Ванцзи!       Поэтому он не мог перестать болтать с Цзян Чжанем. Или со стороны это выглядело приставанием. Лань Чэн, пару раз заходивший в библиотеку за книгами, неодобрительно косился на неусидчивого шисюна. Конечно, эти выходки Вэй Ину чести не делали, но так хоть немного разбавляли тоску. Цзян Ванцзи в свою очередь либо игнорировал товарища, либо отвечал односложно.       Вэй Ин может и мог в очередной раз надеть маску невозмутимости и отстранённости, сыграть роль первого Нефрита и как само трудолюбие переписать пару-тройку трактатов. Но зачем, если Цзян Чжань и так знает его не как лучшего ученика ордена Гусу Лань, а как шкодливого Усяня? К тому же, временами, Ванцзи очень забавно реагировал на безобидные поддразнивания. Поэтому с ним отсиживать по пол-дня в библиотеке даже не было сущей пыткой.

***

      Вэй Ин как всегда закончил куда быстрее младшего Цзяна. Он сидел подозрительно тихо, упорно водя кистью по листу. Не справляясь с любопытством, Ванцзи иногда пытался взглянуть на плоды усердной работы соседа, но безуспешно.       Через несколько минут перед Цзян Чжанем опустился рисунок. Поразительно реалистичный портрет юноши, корпевшего над переписыванием. Конечно, от произвола художника не обошлось, в волосах натуры красовался цветок, которого там определённо не было. Хотя если бы не знал, Цзян Чжань мог быть уверен, что хрупкое растение есть. Юноша подавил порыв провести по волосам, проверить. Оказывается, Вэй Усянь просто кладезь скрытых талантов! Конечно, то, что первый Нефрит в совершенстве освоил все шесть искусств, не было секретом, но одно дело услышать, а совсем другое — увидеть собственными глазами!       Кажется, Цзян Ванцзи молчал слишком долго, потому что хитро-самодовольное выражение лица Усяня сменилось на слегка нервное. Тогда Цзян Чжань поспешил выразить искренне к восхищение:       — У меня просто нет слов! Это невероятно! Не удивительно, что ты первый Нефрит клана Лань, ты идеален во всём!       Похвала явно понравилось Вэй Ину, ведь он снова расплылся в широкой улыбке. У Ванцзи проскользнула мысль, что он был готов хвалить Усяня сколько угодно, хоть бы эта улыбка не сходила с лица Вэя. Ванцзи, с разрешения творца, забрал рисунок. К тому времени их время наказания на сегодня уже подходило к концу.

***

      Оставшееся время совместного времяпрепровождения в библиотеке Вэй Ин вёл себя так, будто того маленького презента и не было. Он продолжил дурачиться и отвлекать Цзян Чжаня от работы всеми возможными способами.       Но на последний день наказания он превзошёл сам себя!

***

      Цзян Ванцзи с облегчением отметил, что ему осталось всего-ничего до конца этого проклятого раздела «О добродетели и надлежащем поведении». Именно тогда его снова отвлёк разговором Вэй Усянь. Хотя иногда он досаждал, но Цзян Чжань не мог не признать, что без Усяня было бы совсем тоскливо. К тому же, Цзян сам не препятствовал товарищу.       Стоило Ванцзи на несколько мгновений отвести взгляд от своего сборника правил, из которого он переписывал, как при коротком обмене фразами с Вэй Ином книга оказалась закрыта. Цзян Чжань не придал этому значения. А зря! Внутри оказались далеко не правила ордена Гусу Лань. Когда младший Цзян открыл «сборник», у него глаза на лоб полезли. Когда содержание успело изменится на «Картинки Весеннего дворца»?!       Хотя было глупо задавать этот вопрос. Виновник сея происшествия, старательно делающий вид совершенной непричастности, сидел прямо напротив.       — Вэй Ин! — не выдержал Цзян Ванцзи, обратив на себя внимание.       — Да? — невинно отозвался тот. И как только совести хватает вести себя настолько непринуждённо! — Цзян Чжань, у тебя проблемы? Ты же справлялся с переписыванием правил, почему сейчас возникли сложности? Конечно, я тебе помогу, не вопрос!..       — Стой. Стоп. Хватит, — опять любимая тактика Усяня — заболтать оппонента до того момента, как тот даже имя своё с трудом вспомнит, не то что произошедшее. — Ты же прекрасно знаешь, что сделал! Что это, чёрт возьми, такое?! — он кинул перед Вэй Ином картинки фривольного содержания, замаскированные под сборник правил. Тут-то выдержка Вэй Усяня дала сбой (или же он намеренно не слишком старался) — юноша расхохотался, чуть ли не закатившись под стол. Цзян Ванцзи тем временем кипел от возмущения. Вот тебе и лучший ученик самого праведного ордена Поднебесной! Чтоб Ванцзи ещё раз поверил подобным россказням!        Но, увы, ругаться он с Вэй Ином совершенно не мог. Точнее, не мог дать отпор этому хули-цзин с его скользкими речами. Поэтому Цзян Чжаню оставалось лишь заливаться краской от смущения.       Стыдно признать, но он лишь пару раз видел подобные «книжечки». Незачем Вэй Усяню знать о его наивной неискушенности!       — Цзян Чжань, а, Цзян Чжань! Ругаться нельзя. К тому же не говори, что никогда подобного не видел! — естественно, Вэй Ин тут же понял причину смущения товарища. Его лицо приобрело умилённо-снисходительное выражение.       Цзян Ванцзи решил, что не собирается это терпеть. Умом он конечно понимал, что насмешки Вэй Усяня не несут злого умысла, но как будто этот факт остановил Ванцзи! Схватив книжку, он наполним ладонь духовной энергией, уничтожая эти непристойности. Но и это не умолило веселья Вэй Усяня:       — Ха-ха! Цзян Чжань! Ну как же так! Я же позаимствовал это специально для тебя! Какая потеря!       — Да что ты за человек такой! — не выдержал Цзян Чжань. — Иди отсюда!       — Я? Я — мужчина! — никак не мог угомонится Вэй Ин. Но решив, что от Цзян Чжаня сейчас лучше отстать, ведь скоро смущение сменится на праведный гнев, Усянь забрался на подоконник, протянув на последок:       — Ну уйди, так уйди. Увидимся-я, — и выпрыгнул в окно. В библиотеке наступила долгожданная тишина.