Белые лотосы, фиолетовые облака

      Цзян Ванцзи сидел за низким столом, изучая трактат, взятый из библиотеки. Через три дня все приглашенные ученики отбывают обратно в свои ордена. С одной стороны, братья Цзян наконец-то вернуться в родную Пристань, но это ни разу не умоляло тяжёлого и горького чувства на сердце.       Ванцзи хоть и смотрел в книгу, но мыслями был далеко отсюда. Может, стоит попросить дядю и брата брать его на собрания кланов? Хотя вряд ли там будет Вэй Ин, на это глупо надеяться, он даже не из основной ветви. Но смогут ли они ещё увидится? Наверное нескоро, и за это время Усянь изменится до неузнаваемости. Или сохранит свою почти детскую непосредственность и беззаботность?       От размышлений Цзян Чжаня отвлёк скрип дерева. Едва завидев «траурные» одежды незванного гостя, который двери предпочёл окно, Цзян Ванцзи сразу понял, кто к нему пожаловал. Вэй Ин широко и лучезарно улыбался, держа что-то за спиной. Ванцзы невольно вспомнил свой первый день в Облачных Глубинах, когда Вэй Усянь также старательно что-то прятал.       — Цзян Чжань! А, Цзян Чжань! Опять учишься, заместо того, чтобы веселиться в последний дни! — в своей обычной манере начал… Друг. — Что бы ты без меня делал! Совсем бы превратился в затворника, который из-за книжек не вылезает! Вот Лань Чэн такой же! Но он-то понятно, где ты такому понабрался! — уголки губ Цзян Чжаня невольно поднялись. Вэй Усянь хоть понимает, насколько много говорит по делу и не только? Его наигранное возмущение и надутость лишь умиляли. К тому же часто утрирует. Его слова не были чистой правдой. Брат и Хуайсан часто вытаскивали его куда-то, просто Вэй Ин не всегда об этом узнавал. Интересно, как он умудрился получить репутацию Первого Нефрита с таким взбалмошным характером? Или он не со всеми так?       — Так вот о чём это я? — тем временем продолжал Вэй Ин. — Ах да, как хорошо, что у тебя есть я! И поскольку ты уезжаешь обратно в Пристань Лотоса, и Небеса знают, когда мы встретимся вновь, я решил преподнести тебе небольшой сюрприз! Чтобы ты точно никогда меня не забывал!       — Поверь, тебя очень сложно забыть, — всё же Цзян Ванцзи не мог не ответить на такой искренний энтузиазм. Но он даже подумать не смел о том, что вынет из-за спины Усянь.       Это были два кролика. Два симпатичных пушистых комочка, один с черной шерсткой, другой с белой. Стоило Вэй Ину их отпустить, как кролики устремились к Цзян Чжаню, который все так же ошарашенно не двигался с места.       — Ого, кажется ты им понравился, — умилился Вэй Ин, увидев, что зверьки устроились на коленях юньмэнца. Но тут же спохватился. — Конечно, если тебе не нравится, или ты не хочешь их оставить, я могу…       — Нет, — оборвал его Цзян Чжань. — Я с радостью приму их.       Оцепенение спало и Ванцзи нерешительно взял одного из кроликов, белого, на руки. Его чёрный товарищ хотел забраться следом, но безуспешно. Ванцзи на его потуги не обратил внимания. Единственное, о чём он сейчас мог думать, так это о том, как бы случайно не поранить это крошечное чудо в своих руках. И немного о том, насколько прекрасен Вэй Ин, когда смотрит на него с такими горящими глазами. Всегда, когда он что-то дарил Цзян Чжаню и видя, что его подарок оценили по-достоинству, выглядел так. Как будто дарить подарки приносит ему искреннее наслаждение. Похоже, у Ванцзи останется очень много воспоминаний об этом человеке. И много вещей напоминающих о нём.

***

      Конечно, когда приглашенные ученики отбывали в свои кланы, Вэй Усяня послали их сопровождать. Но болезненнее всего были прощаться с Цзян Чжанем. С этим определённо необычным человеком, который умудряется совмещать и блестящую учёбу, и хороших друзей. Не то что бы Вэй Ин так не мог, но это ни капли его не останавливало. Ему хотелось быть рядом с Ванцзи всегда, разговаривать, ловить его улыбки и смотреть в поразительные цитриновые глаза редкого оттенка. Конечно, ведь Цзян Чжань был замечательным другом! А ещё одним из немногих, кто знает его настоящего. Слегка сумасшедшего Вэя, со странными идеями и бесконечной болтовнёй. Наверное, не считая Цзян Чжаня, он так может общаться только А-Чэном. В первое время Вэй Усянь старался, правда пытался, быть тем же остроумным и блистательным Нефритом, каким его видят все. Но шутки и подколы вырывались сами собой и дарить Цзян Чжаню маленькие бессмысленные подарочки вытекало в искреннюю радость. Цзян Ванцзи же спокойно терпит его темперамент и нескончаемую энергию. Это само подбивали Усяня на такие действия, правда? Наверное.       Но долго расстраиваться Вэй Ин совершенно не умел, поэтому решил хранить тёплые воспоминания, веря, что они с Цзян Чжанем ещё встретятся, и не раз. После отъезда гостящих адептов в Облачных Глубинах стало совсем скучно. Или Вэй Усяню так показалось, потому что всё вернулось на круги своя. Мадам Юй недовольно косится, дядя Лань всячески благоволит, Лань Чэн занудствует, хотя с ним и можно поболтать и нормально, что бывает довольно редко.       Единственное, что по настоящему вызывало эмоции, к сожалению не самые положительные, так это шицзе. Точнее, её хвалёный жених. От высокомерия и пренебрежения Цзинь Цзысюаня сводило зубы. Золотой ребёночек клана Цзинь искренне считал, что Лань Янли его недостойна. Что она слишком скучна, как бы не старалась, ведь Лани не имеют ни малейшего понятия про человеческое понятие веселья (на это Вэй Ин на пару с Лань Чэном фыркали, что сестра не должна развлекать этого павлина). Что она посредственна, не обладает никакими талантами («вообще-то сестра прекрасно готовит и отличная рукодельница!» — возмущались её братья). Что она, несмотря на генетическую красоту Ланей, была непримечательна, чуть лучше среднего («сестра самая красивая девушка в Цзянху и это никаким образом не обсуждается!»).       Если короче, то младшие братья Лань Янли были категорически против павлина. Хотя разве их кто-то спрашивает? К тому же, сестра в него влюблена, но это удручает ещё больше. Всё же любовь слишком коварная вещь. Влюбляться в тех, кто не любит в ответ и сносить оскорбления. Это было хуже всего. Но, пока что мадам Юй и мадам Цзинь абсолютны глухи к голосам своих детей и не было даже мысли о разрыве помолвки.       Никто об этом даже не догадывался, но Вэй Ин забрал себе переписанные рукой Цзян Чжаня правила, иногда по вечерам любуясь на аккуратный и ровный почерк. Это каким-то волшебным образом успокаивало. В один из таких вечеров Усянь твёрдо себе пообещал, что если судьба не сведёт их с Цзян Чжанем вновь, он пойдёт наперекор и сам найдёт своего… Друга.

***

      Лань Ваньинь чувствовал себя… Странно. Он всё чаще ловил себя на мыслях о Сичэне, о том, что сейчас наверное он счастливо проводит время в своей Пристани Лотоса в компании брата. Лань Чэну доводилось слышать о тамошних развлечениях и он лишь жалел, что скорее всего никогда не сможет попробовать.       А ещё Ваньинь чувствовал и другое сожаление. Нет, не о потерянных возможностях, точнее не о тех, которые могли быть в будущем, а о тех, которые были потеряны в недалёком прошлом.       Может, не стоило так избегать Цзян Хуаня? Но тогда бы наследник клана Цзян сразу бы понял, что Лань Чэн теряется при виде него, проявляет несвойственную себе кротость, а не возвышенную отстранённость. Нет, определённо нет. Это был бы позор на всю оставшуюся жизнь.       Но что Ваньинь умел, так это со временем заталкивать свои непрошенные мысли куда подальше. Вот и сейчас он это постепенно перестало с такой силой разъедать мозг.       Но то, что проблема почти забыта не значит, что она решена. Лань Ваньинь об этом подумает. Обязательно. Когда-нибудь потом.

***

      Цзян Ванцзи не врал тогда в библиотеке. Даже если бы захотел, он не мог забыть о Вэй Ине. Портрет, нарисованный его рукой всегда лежал на видном месте в комнате Ванцзи. Кролики, подаренные им, устроились на небольшой полянке во внутреннем дворе, Цзян Ванцзи как раз мог попасть туда прямиком из своих покоев. Он не ленился и не переставал ухаживать за зверьками, считая это чем-то слишком личным, чтобы приплетать сюда слуг.       В остальном у Цзян Ванцзи было всё также как раньше. Почти. Дядя решил, что младшему господину Цзян стоит жениться, ведь совершеннолетие не за горами. К сожалению, настоящий глава Цзян уже не занимался ничем таким, полностью переложив свои обязанности на брата, а сам удалился в уединение после смерти жены. Поэтому слово Цзян Циженя здесь приравнивалось к слову главы. И самое печальное, что Ванцзи было даже нечего противопоставить, ведь у него не было лучшей кандидатуры.       Девушку звали Ло Цинъянь, но близкие ласково звали её Мянь-Мянь. Она была умной и красивой, одарённой прекрасными личными качествами. Но взаимная неловкость нет-нет да проскальзывала в их общении. И виной этому был Цзян Ванцзи. Он прекрасно понимал, что Ло Цинъянь будет отличной и нетребовательной супругой, да и он вроде ей нравится, но это просто была… Не та, что ему нужна. А самое страшное, что Цзян Чжань невольно сравнивал Мянь-Мянь с Вэй Ином.       Когда девушка демонстрировала свои навыки в каллиграфии или живописи, проскальзывала мысль, что она не может также легко и невесомо водить кистью, следуя неведомому ритму, как он.       Когда смеялась, мимолётно отмечал, что она не может делать это также искренне и звонко как он.       Когда улыбалась, не мог не подумать, что никто не сможет сделать это также широко и ослепительно как он.       Он, он, он.       Безумство. Вэй Ин не более чем товарищ и надёжный друг. Тогда почему душа так тоскует в родном доме? Тогда почему вместо красавицы Мянь-Мянь он хочет видеть рядом с собой Первого Нефрита?       Цзян Ванцзи устал. Поэтому либо он разберётся в себе, либо будет проживать свою жизнь в компании девушки, которая любит его больше, чем он её. Ванцзи верил, что Ло Цинъянь достойна лучшего. Не того, кто мысленно с другим человеком.

***

      Цзян Сичэнь был вынужден смотреть на метания брата сквозь пальцы, хотя в любое другое время помог бы младшему разобраться во внутреннем конфликте. Но к сожалению, сам А-Чжань не подпускал к себе никого, что немало разочаровывало Цзян Хуаня.       Хорошо, что ему ему ещё не подыскали невестку. Как говорил дядя, будущая госпожа Цзян должна обладать не только выдающимися качествами, но и происходить из основной ветви если уж не именитого, то хотя бы широко известного ордена. Сичэня в этот момент так и подмывало съязвить, мол, дева Ло конечно хороша, но только для младшего. К счастью, Цзян Сичень умел прикусить язык в нужный момент. Не всегда конечно, но умел.       Но даже если ему кому-то найдут, он не моргнув и глазом откажется. К счастью, Цзян Цижень пока что учитывал мнение племянников (и как А-Чжань ещё не сказал, что не хочет жениться на деве Ло? Он обычно первым высказывал недовольство и проявлял скептицизм). Поэтому у Сичэня достаточно времени. Для того, чтобы понять, что с ним творится. Непонятная, смутная тревога (или это нечто иное?) разъедало душу и кости, но не было никакой возможности внятно сформулировать причину такого состояния. Никак не удавалось ухватить мысль за хвост, та всё время ускользала от Цзян Хуаня из-под носа. Каждый чертов раз. И Цзян Сичэнь уже всерьёз начал думать, что ему удастся распознать причину, когда та появится прямо перед ним, но, увы, чуда не случалось. Против воли думалось, что это уже неизлечимо и бесповоротно.       Но в спешить с этим вопросом Сичэнь не хотел и по другому поводу. Он искренне считал, что сможет найти того единственного человека, которого будет любить до беспамятства. Цзян Хуань не был уверен, что такая любовь существует, но был не против поискать. Жениться он в любом случае всегда успеет.       Но унывать долго длится не дало известие о турнире лучников в Цишане. Конечно, Цзян Хуань с братом должны представлять свой орден. Прекрасный повод отвлечься от недеяния и апатии, хоть немного пошевелившись. Брату это тоже пойдёт на пользу. Особенно после известия, что молодой господин Лань с шисюном также прибудет. Что-то подсказывало Сичэню, что весёлый будет турнир.