Белые лотосы, фиолетовые облака

      — Всё ещё не бросаешь попыток? — Лань Чэн появился, как всегда, будто из пустоты, но привыкший к этим заскокам Усянь лишь вздохнул, опуская флейту. «Расспрос» опять не принёс никаких результатов. Конечно, это в какой-то степени обнадёживающе, но никто не может быть уверен, что душа просто не пропала.       — Хэй, Чэн-чэн — Ваньинь фыркнул от фамильярного обращение, но поправлять не стал. Понимал, что бесполезно. — Если я уйду. Скажем… На пару недель?       Лань Ваньинь сдвинул брови к переносице. Вэй Ин проглотил желаемое «не хмурься, морщины потом будут», покорно ожидая вердикта теперь уже главы клана Лань. Тот молчал бесконечно долго, высматривая что-то на лице шисюна. Видимо, увидел что-то лишь ему доступное, ведь наконец соизволил произнести:       — Иди, — Лань Чэн кивнул своим мыслям. — Я, конечно, не то чтобы одобряю, но останавливать не стану. Делай что посчитаешь нужным.       Для Вэй Усяня этого было более чем достаточно. Взглянув на его слишком посветлевшую мордашку, Ваньинь состроил недовольную гримасу, но промолчал. Только пробормотал что-то вроде: «Не слишком ли много стараний для друга…».       Зря сотрясал воздух, Вэй Ину на это уже было совершенно всё равно. Возможно, и он и вправду слишком старался, но сейчас Усянь думал об этом в последнюю очередь.

***

      Первым ощущением была боль. Всё моё тело превратилось в сплошной синяк. Кажется, ничего нового, но эта была чем-то другим, более сильным, буквально пригвождала к холодному камню.       Первой мыслью было, что лучше бы я и вправду умер. Титанических усилий мне стоило отогнать её, сил на то, чтобы подняться, не осталось. Да и прояснившееся сознание дало понять, что в любом случае не смогу. Я чувствовал, что что-то опутывает моё тело. Почти ласково, но я знал, что если шевельнусь, путы затянуться, не оставляя шансов на спасение. Не то чтобы их и так было шибко много.       Это была тьма, во всей своей ужасной красе. Она будто изучала новую игрушку, прикидывала, сколько мне осталось. Немного, судя по тому, что я почувствовал под щекой что-то тёплое и влажное. Просто интересно, сколько крови я потерял за прошедшие дни? Поразительно, что даже без золотого ядра я пережил падение с такой высоты, учитывая в каком паршивом состоянии меня схватили Вэнь Чао и его адепты.       Я слышу шаги. Тяжёлые и неуклюжие. Не составляет труда догадаться, что это лютые мертвецы. Они разорвут меня на части, и поминай как звали. Всё же, Вэнь Чао соврал. Моя смерть не будет медленной, меня сожрут заживо за несколько минут. Да, очень обнадёживает.       Стоило мне окончательно закрыть глаза, всё равно от тумана перед ними не избавиться, я снова и снова видел горящую Пристань. Я снова видел окровавленное тело брата. Я подумал тогда, что он не дышит. Я в очередной раз убедился, что не жалею о своём поступке. Если бы мне дали выбор я бы каждый раз отдавал своё ядро Сиченю.       Возможно, я веду себя странно для младшего, это меня должны защищать, но… Я не думаю, что возраст здесь играет какую-то роль. Я знаю, что если надо, брат ответит мне тем же. Если бы меня взяли в плен, он бы тоже пошёл за мной. Сичень никогда не был трусом, просто над самооценкой надо поработать. Он всегда принимал нелестные слова отца и дяди близко к сердцу. Поэтому считает, что не так уж и достоин занять место главы. Я верил и никогда не перестану верить, что он это перерастёт. Наверное, негоже так думать, брату же почти двадцать. Но я не могу по-другому.       Ещё я видел Вэй Ина. Мы выбрались из той злосчастной пещеры от силы полтора месяца назад, а казалось, что прошёл по меньшей мере год. Помнится, я обещал себе, что расскажу ему, когда станет безопасно. Зря не подумал, что могу не дожить до этого «безопасно».       Так хотелось утонуть в хороших видениях, предаться ностальгии в последние минуты. Но с каждым мгновением, проведённым в грёзах мне всё меньше хотелось умирать. Я слишком многое не успел. Мне катастрофически не хватает времени. К тому же, кем я буду, если так бесчестно приму кончину без боя. Такие речи наверное показались бы высокопарными. Но я раньше и не представлял, какую мотивацию они дают.       Я заставил себя открыть глаза и смотреть. Я лежал на спине, голова была повёрнута вправо. Судя по ощущениям, висок с той стороны рассечён. Чудо, что я не пробил череп.       Вокруг были мертвецы. Они все были с невероятными увечьями, у многих выцарапаны глаза, там красовались чёрные провалы. Наверное, смерть каждого из них врагу не пожелаешь. Хотя, смотря какому врагу. Я бы с садистской радостью посмотрел на то, как бы корчился от боли Вэнь Чао, нанеси ему такие раны. Сколько же проблем из-за определённых личностей из клана Вэнь. Может, раз я о таком думаю, тьма уже закрадывается в мои мысли, искажает мой разум? Ведь совсем недавно это показалось бы мне отвратительным. И нечисть и мои помыслы. Из-за этих немножко отвлечённых от нынешней проблемы мыслей в голове что-то щёлкнуло.       И вправду, тьма может закрасться в разум и влиять на человека. Но что если человеку удастся её подчинить? Это было сущим безумством и плохой идеей. Поэтому я конечно решил попробовать.       Я постарался расслабиться. Это было нелегко, учитывая, что тьма своими гадкими щупальцами пробиралась куда только можно. То есть на открытые участки кожи, коих было много, ведь одежды на мне пришли в негодность. Если бы моё золотое ядро было на месте, то это было бы невозможно. А так, не почувствовав сопротивления, тьма начала в буквальном смысле пропитывать меня. Я хотел вскочить, сбежать, оттряхнуться от этой гадости. Но понимал, что тогда я точно умру. Я, даже если попытаюсь сделать хоть шаг, скорее всего свалюсь как подкошенный, падение с обрыва не прошло просто так.       Но это того стоит. Я надеюсь, что стоит.       Как раз когда я позволил тьме окончательно и бесповоротно впитаться в моё тело, один из самых отчаянных лютых мертвецов решил выбрать этот же момент, чтобы впиться мне в предплечье. Точно, я совсем забыл о них. Из моего горла вырвался сдавленный хрип, о никакой расслабленности больше не могло быть и речи.       Но долго висеть на мне нежити не позволил выброс энергии. Тварь с диким воплем, от которого оглохнуть не долго, отшатнулась от меня, отпустив руку. Я уж думал, что останусь без конечности.       Тем не менее, желаемого облегчения не настало. Тьма, поселившись в теле жертвы, решила меня сожрать. Я безвольно поднялся на ноги, как переломанная кукла, которую тянут за верёвочки. Я внезапно вспомнил свои ощущения, когда прикоснулся к старому клинку в пещере Черепахи-губительницы. Теперь было что-то похожее, но в сотни раз хуже.       Я знал, что кричу, голосовые связки горели огнём, но не слышал собственного крика, настолько сильный был звон в ушах. Я пытался сделать вдох, но лёгкие будто сдавило стальными тисками. Я упал на колени, задыхаясь. Странная сила, что подняла меня, несмотря на протест переломанного тела, исчезла, позволяя мне осесть на землю.       Это было похоже на человека в океане во время шторма. Я умел плавать, недаром жил на воде, но это никак не поможет. Волны будут захлёстывать снова и снова, накрывать с головой, упорно пытаясь заставить перестать бороться. И в конце концов не остаётся никаких сил. Смерть настигает рано или поздно.       Тьма была такой же мощной и беспощадной, как и водная стихия. У меня была воля, я мог заставить себя сражаться изо всех сил. Но кого это волнует? Мои ничтожные попытки будут бесполезны. Да, это было самым глупым решением в моей жизни. Теперь я понимаю.       Я запрокинул голову, хватая ртом воздух. Голос сорван, да и кто меня услышит. Я не видел неба. Каменные своды бездны, будто ловушка для непутёвого зверя, смыкались над моей головой. Ужасное чувство фатальной неизбежности.       Тьма, недовольная тем, что я ещё не сдох, надавила сильнее, хотя казалось, куда ещё.       Нет, нет, так нельзя.       Мне нельзя умирать. Я сделал это ради того, чтобы выбраться. Я должен довести начатое до конца.       Я не помнил, сколько времени прошло. Я просто цеплялся за любую ниточку, дабы выкарабкаться, срывался, и опять упорно лез. Я смотрел только наверх. Чтобы не видеть искалеченные лица мертвецов, маячавших рядом. В голове крутилось лишь: «ты обязан это сделать. Помни, ради чего ты это делаешь. Ты обязан, обязан, обязан…»       Кажется, я уже потерял смысл этого слова. Но всё было не зря. Это наконец прекратилось. Я жив, я остался жив. Тьма улеглась. Я знал, что не на долго, ещё предстоит много времени, пока я научусь ей управлять, но тот факт, что она хотя бы не пытается меня удушить, уже радует. Я качнулся на ровном месте. Даже если тьма ушла, раны на мне не зажили чудесным образом. Но это казалось комариным укусом по сравнению с попыткой моего убийства тьмой пару секунд назад.       Нельзя отключаться! Эта тварь снова решит разбушеваться.       Я махнул более здоровой рукой в воздухе, неловко ухватываясь за что-то. Это оказался вроде бамбук, почерневший, но всё же. Здесь ещё может что-то расти? Но мысли об этом несчастном растении перебили проблемы насущные. Из-за того, что я навалился на бамбук, тот просто сломался в моих руках. При виде тонкой вытянутой трубки в моей руке, в голове проскользнула какая-то мысль, но я не сумел ухватить её за хвост. Слишком хотелось спать.       Может, если я полежу часок-другой, ничего не случится? Да, наверное можно попробовать… Я просто сжался на твёрдом камне, прижимая ноги к груди. Почему-то мне казалось, что лучше занимать как можно меньше места.       Я не помнил, когда наконец провалился в долгожданный сон. Я могу позволить себе чуть-чуть отдохнуть, верно? Совсем немного…

***

      Цзян Чжань проснулся в состоянии лишь немногим лучше, чем при первом пробуждении. Когда угроза его жизни не нависала над головой так явно, можно было заняться собой. Окончательно изорвав и подол и рукава испорченного одеяния, Ванцзы кое-как перевязал самые тяжёлые раны. Царапины как-нибудь сами заживут. Что делать с переломами думать не пришлось. Оказалось, тьма заметно ускоряла регенерацию. Поэтому если не бегать и прыгать на постоянной основе, можно было сносно существовать. Если конечно это понятие было возможно применить при таких обстоятельствах. Проблема возникла только с укусом лютого мертвеца, но Цзян Чжань не собирался на этом останавливать внимание слишком долго. Само как-нибудь заживёт. Или он помрёт от заражения. Как повезёт. В любом случае, всегда можно отрубить себе конечность. Неприятно, но что поделаешь.       При всех этих процедурах он вспомнил о своей мелькнувшей перед отключением мысли. Теперь, когда сознание прояснилось, Цзян Ванцзы задумчиво крутил в руках кусок бамбука. Он подумал, что с помощью тьмы можно будет управлять нечистью. Или хотя бы лютыми мертвецами. Но самый действенный вариант отдавать команды — звуки. Можно надрессировать их, как собак. Тут волей-неволей подумаешь про музыкальный инструмент. Первой в голову из-за бамбука приходила флейта, но Цзян Чжань даже не представлял, как на ней можно играть. Более ли менее он знаком с техникой игры… Нет, где тут достанешь гуцинь? И здесь невозможно будет его смастерить. Или же…?       Загоревшись этой идеей, Ванцзы решил проверить свои доводы. Не то чтобы он мог беспрепятственно ходить, но Цзян Чжань правда думал, что будет хуже. Он видел тела, или просто брошенное снаряжение, но не чувствовал ни страха ни отвращения. Может, он всё ещё в шоковом состоянии, раз не может принимать реальность полностью? Кто знает.       Ванцзы нашёл то, что искал. Уже не нужный мёртвому хозяину заклинательский гуцинь. Он хоть и не выглядел шибко новым, но был из чёрного дерева, с качественными струнами и красивым узором. Точнее, он скорее всего некогда был красивым. Сейчас узор был едва заметен, во многих местах сколы. Но сейчас было не время привередничать. Цзян Чжань еле разобрал высеченное на гуцине имя: «Ванцзы». Иронично, что скажешь. У судьбы-злодейки не иссякает запас извращённых шуточек.       Да впрочем, к чёрту! Пусть остаётся такое имя, пусть думают, что у него просто не было фантазии. Если конечно, будет кому думать.       Тьма с радостью приняла ещё одно вместилище, напитав его силой. Бывшие золотыми, узоры превратились в алые.       — Как банально. Могла бы оставить как было, — хмыкнул Цзян Чжань, как будто тьма была чем-то живым. Хотя, он то и дело подумывал, что так и есть. Или уже совсем Ванцзы сбрендил, сам с собой беседует. Впрочем, неважно. Настало время набираться силы и отплатить в стократ Вэнь Чао и всем из них, кому не писаны законы морали. Да, он отыграется. И сделает это со вкусом.

***

      Три долгих месяца прошло с того момента, как Вэнь Чао скинул Цзян Ванцзы с вершины горы Луанцзан. Точнее, так выяснил Цзян Чжань, когда смог выбраться. Это было испытание не хуже борьбы с тьмой. Ему и вправду пришлось своими силами лезть вверх, летать-то он не научился. Пальцы и колени содраны в мясо, да и в принципе сейчас Ванцзы был похож на ходячее кровавое месиво.       Он с первого же дня смекнул, что мешочек с деньгами лучше сохранить на будущее. И не прогадал. Зайдя в ближайшую деревню, пошатываясь, с гуцинем, завёрнутым в первую попавшуюся тряпку, за спиной. От него шарахались все жители, а родители прятали за собой и закрывали своим детям глаза. Цзян Чжаню было если честно плевать. Пусть думают что хотят. Всё равно сейчас в нём никто не признает младшего господина Цзян. Ванцзы подошёл к одному из прилавков с одеждой. Продавец смотрел на него ошалелыми глазами, но заметив, что человек вполне живой, адекватный и здоровый, просто бледный и окровавленный, не стал пускаться на утёк. Даже деньги принял и дрожащими руками выдал серое простое одеяние. Единственная броская деталь — красная вышивка, напоминающая языки пламени. Раз уж играть спектакль, то до конца. Ванцзы готов был сыграть роль вестника смерти с устрашающим ликом, если результат будет тем, на который он надеется.       Но для начала стоит смыть с себя всю эту кровь и грязь. Дойдя до ближайшего ручья, Цзян Чжань отложил гуцинь и взглянул в своё отражение в воде. Это был бледный, как полотно, молодой человек. Черты лица должны быть красивыми, но яркие красные пятна и мешки под глазами перетягивают на себя внимание.       Но больше всего испугали глаза. Они всё ещё были цитриновыми, но теперь… Холодными и безжизненными. Как будто специально именно сейчас, радужка блеснула красным. Цзян Ванцзы видел, как отражение, вторя хозяину, скривилось. Проведя рукой по воде и больше не желая видеть собственное лицо, он приступил к изначальной цели своего прихода. Тщательно соскребать с себя грязь пришлось довольно долго. Ванцзы и подумать не мог, что её так много. Переодевшись в своё новое серое ханьфу и закрепив Ванцзы, гуцинь конечно, за спиной, Цзян Чжань отправился в путь по окрестностям. Он не появлялся в одном и том же месте дважды, медленно но верно продвигаясь к своему первому пункту назначения — оккупированной Пристани Лотоса. За это время Цзян Ванцзы узнал, что главы четырёх из пяти именитых орденов решили объявить «Аннигиляцию Солнца» или «Выстрел в солнце». Не составляло труда из названия понять, что они наконец-то объявили войну ордену Цишань Вэнь.       Отлично. Так будет даже проще.       Ещё слухи порадовали Цзян Чжаня новостью, что Не Минцзюэ собственноручно обезглавил старшего сына Вэнь Жоханя — Вэнь Сюя. Значит, никто не помешает замыслу Цзян Ванцзы. Всё складывалось даже слишком удачно. Может, у него наконец наступила светлая полоса в жизни?

***

      Цзян Чжань со скучающим выражением лица наблюдал за адептами ордена Вэнь, снующим по Пристани. Это выглядело неправильно. Как сорняк, разросшийся в прекрасном цветнике. Такие обычно вырывают с корнем. Вот и Ванцзы собирался искоренить заразу в лице Вэней из родного дома.       Он приспустил контроль, позволяя тьме заполнить его полностью. Глаза загорелись красным огнём. Цзян Чжань всё ещё считал это уродством. Но так даже лучше. Пусть его боятся. Пусть они мучаются так же, как и люди его ордена. Ванцзы не опасался уподобиться им. Сейчас не время проявлять благородство. Сейчас нужно показать паршивом псам их место. Или это говорила тьма в нём. Он уже не разделял её и свои убеждения. Он был готов поддаться соблазну, пойти на поводу.       Он был готов заставить Вэнь Чао прочувствовать всё, чего он заслуживает.       Ночной воздух прорезали первые ноты мелодии на гуцине.