Белые лотосы, фиолетовые облака

      Цзян Ванцзы прикрыл глаза. Следом за его мёртвой армией следовала тьма, которая помогала Ванцзы наблюдать и контролировать всё происходящее.       Он знал, что лютые мертвецы неровными рядами заполняли Пристань. Они, следуя отданному приказу, убивали всех, кого встречали на пути. Убитые в свою очередь тут же восставали, сражаясь против своих же.       Они были ведомы мелодией гуциня, что звучала отрывисто, агрессивно, побуждающе к действию. Она резала слух нежити, пробуждая ещё большую злобу. Она приводила в ужас непосвящённых и сеяла семя смятения. Но… Для Цзян Чжаня она была чем-то более глубоким. Он использовал именно тот набор нот, который отражал его состояние. Отчаяние и непроглядная тоска и вместе с тем безнадёжная борьба. Когда знаешь, что заведомо проиграл. И да, какое бы могущество не обрёл Ванцзы, он всё же проиграл. Проиграл низкому желанию мести, тьме, что искрой разжигает сухой хворост отрицательных эмоций. Но не испытывал ни малейших сожалений. Если он никому не скажет, что был побеждён, то все будут думать, что тьма стала его верным соратником. Или, правильней сказать, ручным псом на коротком поводке. Хотя, кто тут кого держит на привязи это ещё сто раз посмотреть.       Цзян Чжань услышал глухие стуки сапог о черепицу. Он специально выбрал самую высокую постройку, но видимо кто-то заметил человеческий силуэт, который, будто дирижёр, руководил этим кровавым оркестром. Ванцзы открыл глаза, повернув голову в сторону нежданных гостей. Он ни на секунду не отнимал руки от инструмента, благо, тёмная энергия позволяла держать его в воздухе без подпорки.       У адептов Вэнь округлились глаза, а самые впечатлительные скатились с крыши постройки. Да, Цзян Ванцзы представлял, как сейчас выглядел. Высокая фигура в дешёвом дорожном одеянии, с музыкальным инструментом и развивающимися распущенными волосами, со слабо вплетённой в них сиреневой лентой. Тёмная энергия чёрным туманом окутывала полы ханьфу и расползалась бесконечными щупальцами по крыше, спускаясь вниз, к клубам силы, стелющимся под ногами лютых мертвецов. Ах да, как же можно было забыть. Рубиновые глаза, казалось, смотрели прямо в душу, пронзая плоть насквозь. Цзян Чжань по-птичьи склонил голову набок, ожидая действия.       Особо смелые заклинатели всё-таки решились напасть. Ванцзы и бровью не повёл. Дёрнув лишь одному ему известную комбинацию струн, он лицезрел, как тьма, с радостью повинуясь приказу, сбила одного из них с ног, другому сжала глотку, у третьего выбила клинок из рук и стиснула в стальных объятиях. Она с упоением, которое невольно передалось Цзян Ванцзы, выпила из них все жизненные силы, и, отбросив иссохшие трупы, с радостью набросилась на тех, кто не додумался смыться сразу. Цзян Чжаню было плевать, как воплощение энергии Инь, которое, как бы это ни было иронично, вела себя как капризная женщина, будет делать с теми, кому не посчастливилось попасться.       Сейчас ему осталось последнее, что нужно сделать в Пристани. Потом, по его расчётам, через некоторое время сюда придут заклинатели родного клана и позаботятся обо всём остальном.       Он с лёгкостью спустился, неторопливо идя к главному павильону Пристани. Гуцинь был на ходу бережно завёрнут в ткань и отправлен за спину.       Как раз вовремя. Послышался девичий визг, который оборвался также внезапно, как и начался. Одна есть. Цзян Ванцзы, ожидая, запрокинул голову, смотря на чистое ночное небо, удивительно чистое, даже и не скажешь, что под ним происходит нечто ужасное. Пока не услышал громкий голос и спотыкающиеся шаги. Ванцзы повернулся ко входу, чтобы наблюдать, как лицо Вэнь Чао из зелёного становится красным а потом и вовсе белым.       — Ты… Ты…!       — Я, — согласился Цзян Чжань. — Как видишь, ты просчитался. Какая жалость, — он говорил совершенно пустым голосом, но в деланном сожалении покачал головой. — Можешь не волноваться, я такой ошибки не совершу.       Не давая Вэнь Чао времени понять смысл его слов, Цзян Ванцзы широким жестом взмахнул рукой. Тьма вихрем закрутилась вокруг Вэнь Чао. Ванцзы специально не стал повелевать ей убить. Но даже со стороны было видно, насколько это больно. Цзян Чжань украдкой поморщился от фантомной боли из своих воспоминаний. Что же, тьма причиняла ему незабываемые страдания и он заставил, ещё заставит Вэнь Чао почувствовать всё, что пережил он сам.       Но как бы не корчился Вэнь Чао, удовлетворения не было. Это был лишь принцип око за око, никаких эмоций от долгожданной мести Ванцзы не испытывал. Именно сейчас он остро ощутил, что радостно сейчас только тьме, истязающей Вэнь Чао. Ей приносили удовольствие чужие страдания. Неважно чьи. Она питалась силой людской боли. А Цзян Чжань… Он уже понял, что это ничего ему не даст, но он уже зашёл слишком далеко чтобы отступать. В нём зияла дыра где-то в области от солнечного сплетения до сердца и местью её уж точно не заполнишь.       Тьма, не награившись, но зная, что у неё ещё будет возможность порезвиться, позволила Вэнь Чао сбежать. Это и отвлекло Цзян Чжаня. Он скосил глаза назад, чувствуя ещё чьё-то присутствие.       Ванцзы отскочил раньше, чем чужая рука, с сосредоточенной в ней ци настигла его. Естественно, Вэнь Чжулю пришёл на выручку хозяину. Удивительно, что так поздно. Цзян Чжань обменялся с телохранителем Вэнь Чао несколькими ударами, благо, они теперь были на равных, а свои навыки Цзян Ванцзы не растерял.       Тем не менее, не собираясь вступать в полноценную схватку, Цзян Чжань выбрал тактическое отступление, оставив Вэнь Чжулю развлекаться с лютыми мертвецами и спасать своего драгоценного господина, а сам растворился в тени. Он не желал задерживаться в Пристани Лотоса. Уж слишком его коробило от вида дома в таком состоянии.       Ты одна из причин такого состояния.        Внутренний голос мерзко захихикал. Цзян Ванцзы сцепил зубы и опустил веки, снова позволяя тьме затуманить его мысли и затмить остатки рассудка. Так было проще. Проще не думать вовсе. Или позволять тьме заполнять его мысли чем-то чужеродным, более порочным, но дающим столь необходимую иллюзию покоя.       «Они это заслужили,» — шептала ему тьма.       Да, заслужили…       «Ты выбрал меньшее из зол. Твой брат будет только рад тому, что ты отомстил.»       Какой же он трус. Цзян Чжань понимал это, прекрасно понимал. Но не мог остановиться. Это стало зависимостью, вредной привычкой от которой невозможно отказаться. С каждым разом хочется прибегать к этому всё чаще. А Ванцзы, судя по всему, слишком слабохарактерный, раз ведётся.

***

      Цзян Ванцзы не собирался гоняться за Вэнь Чао и его верной псиной вечно. Это слишком быстро стало раздражать, да и на теле Вэнь Чао уже живого места не осталось. Цзян Чжань проследовал за ними в заброшенный то ли трактир то ли гостиницу. Он привалился спиной к стене, ожидая удачного момента чтобы появиться. Гуцинь был перед хозяином, который был готов коснуться струн в любой момент.       — Нам нужно вернуться… К отцу… — Вэнь Чао уже привычно нёс какую-ту ересь, находясь в полубреду. — Отец его накажет… Спасёт… Помогите… Вэнь Чжулю…       Вэнь Чао вскинул голову. Похоже, его расфокусированные глаза выхватили человека из общих цветовых пятен. Всё внимание измученного Вэнь Чжулю было направлено на своего хозяина, именно поэтому Цзян Ванцзы до сих пор оставался незамеченным. Вэнь Чжулю никак не отреагировал на обращение, зажигая свечи.       — Ты же станешь… — продолжал Вэнь Чао. — Моим братом?.. Мой брат… Мёртв… Ты же станешь моим новым братом?.. Когда вернёмся…       «Не вернуться.» — тихо озвучила очевидное тьма.       — В этом нет нужды, — качнул головой Вэнь Чжулю.        — Мы… Мы же ушли достаточно далеко? — отказ не возымел на Вэнь Чао ровно никакого действия. — Он… Он же нас… Не найдёт?       — Возможно, — снова короткий ответ. Вэнь Чжулю что-то искал в рукаве.       — Возможно?! Это значит… Он может прийти! Надо уходить! Вэнь Чжулю! Уходить…       Вэнь Чжулю не надолго замолчал, наверное безмолвно выражая неодобрение.       — Тебе нужно обработать раны, — снова подал голос Вэнь Чжулю. Послышался шорох ткани. Цзян Чжань уже не наблюдал за происходящим, а просто слушал, уставившись невидящим взглядом в одну точку на стене напротив.       — Только не смей лить слёзы, — Цзян Ванцзы позволил себе усмешку. Вэнь Чжулю серьёзно думал, что это будет иметь хоть какое-то действие на человека в таком состоянии?       Ванцзы бездумно провёл рукой по струнам гуциня (он принципиально не собирался использовать по отношению к инструменту собственное имя), запоздало осознавая, что производит тихие звуки. Цзян Чжань повёл плечом, но не стал подрываться. Он лишь накрыл струны рукой.       — Это он!!! — вопль Вэнь Чао заставил Ванцзы едва заметно скривиться. — Ты это слышишь?! Уходим, пожалуйста!        Цзян Чжань уже хотел посоветовать Вэнь Чжулю прислушаться к своему хозяину.       — Нет. Тебе показалось. Это лишь ветер, — Цзян Ванцзы начинал разочаровываться в умственных способностях Вэнь Чжулю. Или убеждаться в его нежелании видеть то, что ему сейчас не выгодно.       — Тебе нужно восстановить силы, — безапелляционно поставил перед фактом Вэнь Чжулю.       — Нет! Я не буду есть мясо! Ни за что! — о, а вот это знакомая песня, проходили уже. Вэнь Чжулю вздохнул, скорее всего собираясь уговаривать, но его остановил нарочито неспешные шаги.       Цзян Ванцзы это уже изрядно достало. Он решил, что выйти сейчас — лучшее из решений.       — Это он! — крик Вэнь Чао снова неприятно резанул по ушам (почему именно эти два слова он кричит так громко), но на этот раз мышцы лица не сдвинулись ни на полцуня. Ванцзы чинно прошёл вперёд, останавливая взгляд на Вэнь Чжулю. Сейчас едва живой Вэнь Чао, который уже пытался сбежать, только не учёл многочисленные ранение в том числе на ногах, его мало интересовал. Как только он убьёт живую преграду в виде телохранителя, можно будет раз и навсегда прекратить их растянувшуюся погоню.

***

      — Долго ещё будешь защищать эту шавку? — Цзян Сиченя передёрнуло от этого голоса.       Нет, нет, нет, его А-Чжань совсем не такой.       Его А-Чжань с живыми глазами цвета тягучего мёда в которых плескается непокорность. Его А-Чжань собирает волосы в пучок, подвязанный сиреневой лентой, которая сейчас свободно болталась в распущенной шевелюре. Его А-Чжань любит убеждать, но признаёт свои ошибки. Тон его А-Чжаня может показаться строгим или даже высокомерным, но на самом деле он искренне заботится о ближних. Его А-Чжань справедливый и смелый, он не убийца, он не совершает самосуд. Его А-Чжань не опустился бы до пустых оскорблений, говорил бы только правду, не уподобляясь врагу.       Человек, стоящий в той комнате не его младший брат. А лишь слишком похожая, пустая и безжизненная подделка.       У этого человека были холодные острые глаза, которые то и дело блестели алым. Этот человек всё это время изощрённо убивал Вэней. Этот человек был… Тёмным заклинателем.       — Я слишком многим обязан семье Вэнь, — Цзян Хуань наконец обратил внимание на кого-то кроме Цзян Ванцзы. Вэнь Чжулю встал так, чтобы закрывать Вэнь Чао. Судя по тому, что творилось в надзорных пунктах, это было лишь жалкой попыткой отсрочить неизбежное.       — Поэтому буду защищать его до последнего, — закончил Вэнь Чжулю, кидаясь на оппонента. Цзян Ванцзы провёл рукой по струнам своего гуциня, и на Вэнь Чжулю кинулась какая-то чёрная тень. Не сразу стало понятно, что это была мёртвая женщина. Правда, Ванцзы её тут же отозвал, и стал биться с Вэнь Чжулю более честно. Бестия кинулась на Вэнь Чао, который уже не мог сопротивляться.       Цзян Сичень переглянулся с Вэй Усянем. Они кивнули друг другу и одновременно ударили по крыше на которой находились. Пора было с этим заканчивать.       Ванцзы отступил от падающих деревянных обломков, кажется, на его лице промелькнуло удивление. Вэнь Чао повезло меньше, но он и так был смертником. Цзян Сичень активировал Цзыдянь. Один выверенный взмах — кнут обернулся вокруг шеи Вэнь Чжулю, позволяя Сиченю с лёгкостью перекинуть его над их головами в противоположный угол комнаты. Пока что можно о нём не беспокоится.       — Брат… — хрипло выдохнули за спиной. Цзян Хуань обернулся. Губы сами собой растянулись в улыбке, увидев озадаченные выражение лица младшего.       — Паршивец, ты хоть представляешь как меня напугал? — Цзян Сичень тихо и облегчённо рассмеялся. Он подошёл вплотную, обнимая Цзян Чжаня. Тот по началу остолбенел, но вскоре расслабился и, пробурчав что-то Цзян Хуаню в плечо по поводу паршивца, обнял в ответ.       Всё же это тот А-Чжань, которого он знал, просто он показывает перед Вэнями совсем другое лицо. И Сичень больше не повторит своих ошибок, не допустит потери своего братишки.       — Не хочу показаться бестактным и я, конечно, очень рад вашему воссоединению, — напомнил о своём существовании Вэй Усянь. Цзян Хуань не был уверен, но кажется, Первый Нефрит только что одним сильным ударом отбился от вновь поднявшегося Вэнь Чжулю, который больше уже не вставал.       — К тому же! Цзян Чжань, Цзян Чжань, как ты мог меня не заметить! — Вэй Усянь неуверенно улыбнулся, будто прощупывал почву своими нарочито бесстыдными словами. Глаза Ванцзы потеплели ещё сильнее, но в остальном его выдавал лишь слегка поднятый уголок губ. Может, Цзян Сичень надумывает, но раньше младший не был настолько скупым на эмоции.       Неважно.       Сичень смог убедить себя. Он больше не будет думать об этом.

***

      В Цзян Чжане боролись слишком противоречивые чувства. С одной стороны он был рад. Безмерно рад, что и старший брат и Вэй Ин не стали обвинять его в использовании тьмы, но с другой… Это было их ошибкой. Лучше бы не стали изображать, что всё хорошо, как раньше.       Цзян Ванцзы видел, что взгляд Вэй Ина метнулся к мертвецу, которая притёрлась к ноге хозяина. В глазах Нефрита промелькнуло что-то между замешательством и испугом.       — Цзян Чжань, — аккуратно начал он. Как будто с диким животным, который при любом неверном действии накинется. От такого сравнения Ванцзы внутренне поморщился, но снаружи его лицо оставалось бесстрастным. — Почему ты используешь Тёмный путь?       Сейчас здесь находятся двое самых близких для Ванцзы людей… Но если он скажет, то ничего хорошего из этого не получится. Ему не нужно их беспокойство. Ему не нужно раскаяние и самобичевание брата. Ему не нужно, чтобы Вэй Ин пытался найти решение, ведь его не было. Ядро восстановить невозможно. А забирать чужое — последнее дело. Пусть думают, что он делает это ради могущества, которое даёт тьма. Пусть думают что угодно, но им совершенно нельзя знать про золотое ядро.       Кажется, он молчал слишком долго.       — На то были причины, — возможно, ему было ещё далеко до ледяной интонации некоторых определённых представителей клана Лань, но голос хотя бы не дрожал.       — Цзян Чжань, — Вэй Ин сделал шаг вперёд. — Пожалуйста, вернись со мной в Гусу.       Это прозвучало как приговор. Так вот оно что. Какой же Ванцзы дурак. Он серьёзно позволил себе подумать, что адепт клана Лань, да не абы кто, а сам Вэй Усянь, закроет глаза на использование отступнического пути? Кулаки сами собой сжимаются. Как бы такое ни было очевидно, обидно, гуй возьми!       — Нет, нет, ты не о том подумал! — судя по всему на лице Цзян Чжаня что-то отразилось.        — А о чём же мне по-твоему надо было подумать? — Он чувствовал на себе встревоженный взгляд Сиченя. Конечно, обычно Цзян Ванцзы повышает голос, но сейчас он цедил слова сквозь зубы на грани глухого рыка. Пульсирующая боль от слов… От фактического предательства Вэй Ина вылилась в ядовитые слова прежде, чем Ванцзы успел подумать. Прежде, чем он дал Вэй Ину объясниться.       Из-за внутренних терзаний Цзян Чжань не заметил, как у нему со спины подошёл Цзян Хуань, кладя руку на плечо.       — А-Чжань, — Цзян Ванцзы знал, что брат специально так его называет, знает, что подействует. Плечи Ванцзы и вправду слегка опускаются, ему удаётся сделать полноценный вдох. Но следующие слова прозвучали как очередной удар в спину:       — Пожалуйста, выслушай господина Вэя, — несмотря на внешнюю благожелательность, брат сказал это таким тоном, что стало понятно: не просьба, ближе к приказу. Ванцзы очень хотелось возмутиться, но Сичень сжимает его плечо, добавляя:       — Господин Вэй, будьте добры выбирать формулировку, — это было так в духе Цзян Сиченя. Вроде и не нагрубил, а собеседника на место поставил. Вэй Ин, закусив губу, кивнул, признавая ошибку.       — Цзян Чжань, — снова начинает он. — Я прошу пойти тебя в Гусу не для того, чтобы судить. Тёмный путь разрушает тело и душу. Во все времена не было исключений. Я хочу помочь. В клане Лань достаточно техник, чтобы очистить твои меридианы от тёмной ци.       На последнем предложении Цзян Ванцзы болезненно вздрогнул, надеясь, что старший брат этого не почувствовал. Хотелось рассмеяться.       Там нечего очищать.       — Я пошёл по Тёмному пути, чтобы выиграть в войне против Вэней, — слишком много несостыковок в этом оправдании, но что поделаешь, выбирать не приходится. — Ваше… Лечение нельзя совершать во время войны. Мне не нужны ничьи подачки, — каждое предложение оставляло неприятный осадок, но если он хочет раз и навсегда закрыть этот вопрос, то нужно быть как можно резче. — Оставьте свою помощь при себе, Вэй Усянь. Да и какое дело до моей души постороннему человеку?       Вэй Ин выглядел совсем растерянным. Цзян Ванцзы, не способный смотреть ему в глаза уставился в стену.       — Я понял, — негромко произнёс Вэй Ин. — Пора бы уже уходить отсюда.       Злость сменилась на стыд. Рассказывай про потерю ядра, не рассказывай, а Вэй Ин всё равно будет стараться помочь. Слишком был высок соблазн принять эту помощь. Но «надо» брало своё. Надо было просто оттолкнуть. Чтобы не запятнать, чтобы не утянуть за собой. Цзян Чжань возненавидит себя если причинит Вэй Ину боль.

***

      Постороннему человеку.       Что я сделал не так?       Этот вопрос, эти слова крутился в голове Вэй Ина весь путь в лагерь войска трёх великих орденов — Не, Лань и Цзян. Он понимал, что всю дорогу сверлит взглядом спину Цзян Чжаня, но ничего не мог с собой поделать.       Их почему-то встречал Лань Ваньинь, но сейчас Вэй Усяню глубоко наплевать на всякие мелочи. Лань Чэн отделался от братьев Цзян формальным приветствием, никак не прокомментировав приход Цзян Чжаня ещё и в таком… Несвойственном второму господину Цзян амплуа. То, что Ваньинь заметил подавленный вид шисюна свидетельствовал лишь выразительный взгляд, мол, «ты же нашёл своего Цзян Ванцзы, что не так?». На удивление, Лань Ваньинь не повёл Усяня в выделенное ему место, а отправился в какую-то просторную палатку, коей оказалась кухня.       — Цзецзе, — позвал Лань Чэн. Изумление Вэй Усяня росло с каждой секундой.       — Почему шицзе здесь?! — возмутился он.       — Потому что сама так захотела, А-Сянь. Не кричи, — Лань Янли выглянула к младшим братьям. Она не улыбалась, но глаза светились теплотой.       Вэй Ин немного расслабился подле заботливой, пусть и молчиливой шицзе. Это было знакомо, это было понятно. Это было куда проще.       — А-Сянь, — Лань Янли не могла не заметить, что обыкновенная бодрость Вэй Усяня куда-то пропала. — Я слышала, что второй господин Цзян вернулся. Ты не рад?       — Всё-то ты знаешь, шицзе, — вздохнул Усянь. — просто… Произошёл небольшой казус. Не волнуйся, ничего страшного.       — Ты уверен? — Лань Ваньинь скептично хмыкнул. — Выглядел ты так, будто господин Цзян на твоих глазах котёнка утопил.       — А-Инь, — укоризненно осадила его Янли. — Не стоит допытываться. А-Сянь, ты же знаешь, что ты в любом случае можешь прийти и я тебя выслушаю.       — Конечно! — Вэй Ин уже искренне широко улыбнулся. — За это я тебя и люблю, шицзе!       Лань Янли только головой покачала.       — Бесстыдник, — фыркнул Лань Чэн. — Идём, у нас всё ещё есть обязанности.       Они попрощались с сестрой, уходя. Ваньинь был прав, проблем накопилось немало. И все они были важны. Вэй Усянь ненавидел бумажную волокиту и всякие собрания, но также знал, что шиди ненавидит их не меньше. Всё равно вместе будет веселей.       А вот мысли об изменениях в Цзян Чжане никак не могли покинуть голову Усяня. Он должен с ним поговорить. Он не хотел терять Цзян Чжаня из-за недопонимания. Пусть их взгляды и не сходятся, это не причина отступать.

***

      За всё время в одном лагере и редких встречах до возвращения Цзян Ванцзы, отношения Лань Ваньиня с главой Цзян остановилось где-то на отметке взаимного уважения, но не более того. Лань Чэн понимал, что даже при равных титулах они разнились как небо и земля. Цзян Сичень был слишком открытым и светлым, не ярким ураганом, коим был Вэй Усянь, а как майское солнце. Даже война не смогла полностью отобрать это тепло.       А Лань Чэн, как любили говорить окружающие, был «ледышкой». Поэтому прежняя неловкость Ваньиня сменила скупость. Нет, Лань Чэна присутствие Цзян Сиченя ни капли не напрягало и не было некомфортным, он просто не понимал как надо себя вести. Ваньинь чувствовал, что Сичень не заслуживает такого прохладного деланного безразличия, а ничего другого Лань Чэн предложить просто не мог. «По-другому» себя вести он способен был вести себя только с старшей сестрой и иногда Вэй Ином. Но они в принципе были одним большим исключением.       — Лань Ваньинь, ты меня слушаешь? — Не Минцзюэ в очередной раз за последние несколько дней вернул его в реальность своим требовательным тоном. Лань Чэн лишь кивнул. Он и вправду краем уха воспринимал слова друга. Сейчас шло очередное военное совещание. Прямо напротив сидел глава Цзян, который состредоточенно изучал глазами разложенную карту и фигурки на ней. Войско Цзинь Гуаншаня было отведено другому лагерю, поэтому, к счастью, виделись они лишь на всеобщих советах.       Не Минцзюэ многозначительно промолчал, а Цзян Сичень кинул не менее многозначительный взгляд. Лань Ваньинь постоянно ловил себя на раздражении на собственную непроницательность.       — Тогда продолжим, — поставил точку на их переглядках Не Минцзюэ, продолжая объяснять тактику и выслушивая чужие предложения.

***

      За всё довольно короткое время, что Цзян Хуань провёл в военном лагере, отношения Цзян Сиченя с главой Лань остановилось где-то на отметке взаимного уважения. Цзян Хуань не забыл о том, что хотел подумать о своих странных эмоциях, направленных на Ваньиня когда-то на состязании лучников в Безночном Городе. Казалось, это было как минимум в прошлой жизни. Наверное, Цзян Сичень был мазохистом, раз ему необъяснимо хотелось наладить контакт с человеком, который общается с ним подчёркнуто вежливо. Или он просто слишком не привык к такому, а Сичень, к радости или сожалению, черезмерно любопытный, раз его тянуло к непривычному. Но он был вынужден снова отложить этот вопрос в долгий ящик, оставалось надеяться, что не ещё на пару лет. Думать обо всём сразу не получится.       — Брат, — похоже, Цзян Хуань снова задумался за ужином. — Что-то не так? — Цзян Чжань выгнул бровь, копируя насмешливо-скептичный взгляд самого Сиченя.       — Я в порядке, — Цзян Хуань не стал акцентировать внимания на том, что А-Чжань понабирается у него всяких вредных привычек.       Ванцзы прежде чем отвести взгляд от брата, ещё мгновение вглядывался в лицо напротив, практически идентичное его собственному. Ищет признаки лжи? Наверное, Цзян Сичень тоже бы так делал. Поэтому он просто вернулся к своей порции риса, делая вид, что не заметил заминку младшего.       Вот так они жили последнее время. Делали вид. Смотрели друг на друга сквозь пальцы, предпочитая не обращать внимание на слишком многое. Хотелось верить, что это к лучшему. Росток сомнения протестовал, но Сичень слишком устал, чтобы расставлять свои переживание насчёт брата по полочкам.